Глава двенадцатая. О важном

В идеальном мире Барон непременно разобрался бы с проблемой за считаные часы: нашел проклятого и проклявшего, зверски убил и того и другого, а потом спас меня. И назавтра я уже была бы абсолютно здоровой, а наш город медленно восстанавливался после страшных событий…

Только жила я в этом мире.

— Шелла!

Капрал Сверо ворвался в магазинчик в двенадцать двадцать три, со свойственной местным стражникам небрежностью проигнорировав табличку, гласившую, что у нас сейчас обед.

— Ты не закрыла дверь? — ужаснулась я, слушая, как прямо под нами быстрые шаги простучали по полу, и в следующее мгновение по столешнице прилавка уже замолотил тяжелый кулак.

— Шелла!

— А пусть кто-нибудь попробует войти без разрешения, — злорадно ответила Улиса.

Я не знала, что они сделали с мясником, да и не хотела знать, но ведьма не желала останавливаться на одной жертве. Она собиралась продать свой домик и покинуть город, как только откроют ворота, а до этого хотела хоть кому-нибудь отомстить… по-ведьмински.

— Уже попробовали, — кисло заметила я, поднимаясь из-за стола. Благодаря стараниям Барона и вновь работающему как надо амулету, я больше не чувствовала себя хронически больной подопытной свинкой из кабинета врачевания какой-нибудь среднестатистической академии. Я была почти бодра, почти здорова… почти жива.

— Шелла! Ты давала обет помогать людям! — раздалось снизу громогласное. — Так помогай!

— Не было такого, — проворчала я, но поспешила к лестнице. — Я же не целительница, в конце концов. Чего он врет?

Капрал Сверо лежал грудью на прилавке и тяжело дышал. На его висках и лбу блестели капельки пота, а узкое худое лицо непривычно раскраснелось.

— Вы бежали? Что случилось? — искренне поразилась я. Сверо был не из тех, кто спешит. Казалось, он уже родился с уверенностью, что время его подождет. А спешка — неуважение к ускользающему мгновению.

Сегодня утром в его жизни было очень много неуважения.

— Полуночный Барон, — простонал капрал. Взять себя в руки и чуть смирить свою беспокойность ему удалось с трудом. — Барон явился утром в управление. Сразу отправился к командиру, и… он теперь работает с нами. По делу, ну… ты знаешь.

Я знала.

— Что в этом плохого? Он поможет быстрее найти проклявшего.

— Если будет кому искать. Барон чуть не выпил констебля Ивэн за невинную шутку. Парень просто хотел разрядить обстановку. Всего одним взглядом загнал Иветти в уборную, а ведь он уважаемый целитель! Командор отправил меня к тебе, чтобы узнать, есть ли какой-то способ усмирить этого зверя?

Я медленно и печально вздохнула. Если бы мне был известен подобный способ… Если бы существовал хоть один такой трюк, насколько проще стала бы тогда моя жизнь…

— Я оденусь. Ждите здесь, — устало велела нервному стражу.

— Думаешь, у тебя получится его успокоить?

Пожав плечами, я оставила капрала одного гадать, что же будет дальше и доживет ли конкретно он до завтрашнего дня.

Я и сама задавалась этим вопросом. Не представляя, как можно справиться с Бароном, я надеялась, что его удастся хотя бы усовестить… Вот как посмотрит он на меня, полудохлую, как вспомнит, ради чего в управление подался, да как перестанет бедных стражников тиранить…

* * *

С трудом добравшись до управления, я едва сумела вползти на второй этаж и доковылять до неприметной двери с облупившейся краской, за которой находилась местная столовая.

— Когда я уходил, он был там, — негромко доложил капрал, голос его был едва различим, почти полностью перекрытый моим хриплым, натужным дыханием и изматывающим стуком крови в ушах.

Дверь я открывала медленно, непонятно откуда взявшаяся паранойя обещала мне реки крови, горы трупов и веселого Барона посреди этого кошмара.

Веселый Барон на кухне и правда присутствовал.

Он сидел за одним из столов, лениво пил чай из огромной кружки и выглядел вполне довольным жизнью.

Пять стражников и один повар, вытянувшиеся по стойке смирно у стены, уже мысленно попрощались с жизнью.

Капрал за моей спиной, пробормотав что-то нечленораздельное, сбежал… вероятно, отправился докладывать обо всем командору. Ведь очень важно держать командующего в курсе дела, особенно если альтернатива — общение с человекоядным чудищем.

— А что здесь происходит? — спросила я, оставив без внимания спешную дробь удаляющихся шагов за спиной.

— Воспитательный процесс, — не поворачивая ко мне головы, ответил Барон. — Желаешь к ним присоединиться? Что-то мне подсказывает, что тебя тоже неплохо было бы слегка воспитать.

— Спасибо за предложение, но… в моем нынешнем состоянии… в такой стойке я выдержу не больше минуты, — ответила я, привалившись плечом к дверному косяку. Сердце мое лениво замедляло бег, дыхание постепенно выравнивалось.

— Что ты здесь делаешь?

— Спасаю стражников? — предположила я несмело, но вместо насмешливой колкости или обидной едкости получила почти серьезный вопрос:

— И как, спасешь?

Ответила так же серьезно:

— Если вы позволите.

Кажется, ответ был верным.

— Свободны.

Не верящие своему счастью стражи бросились к двери, почтительно огибая меня. Один даже умудрился похлопать по плечу и благодарно шепнуть «Спасибо».

Через несколько секунд в столовой не осталось никого, кроме меня и Барона.

— Чаю? — дружелюбно предложил он.

— А давайте! — согласилась я, едва добрела на дрожащих ногах до стола и обессиленно рухнула на стул напротив Высшего.

Барон щедро пододвинул мне свою кружку. Обычную, жестяную, какие можно было встретить, пожалуй, только в общественных столовых или вот, в столовой городской стражи.

— Э…

— Второй нет, и я не знаю, где они здесь хранятся, а повара ты… спасла.

Я не спешила притрагиваться к кружке.

— Зачем вы над ними издеваетесь?

— Издеваюсь? Я возрождаю их боевой дух!

— Запугивая и унижая?

Барон прищурился.

— Дорогая, сколько раз твоя неразумная доброта втягивала тебя в неприятности? Не пора ли уже понять, что беспокойство о других не окупается?

Я уныло молчала, согласная признать его жестокую правоту, но не принять ее. Что бы Барон ни говорил, но именно моя неразумность свела меня с ним, а значит, спасла мою жизнь. Не единожды.

— Стража должна искать проклятого, а вы, вместо того чтобы помогать, как обещали, только мешаете. — Голос мой почему-то звучал настолько жалобно, что трусливый упрек больше походил на банальное нытье.

— Должны искать, — согласился он. — Некоторые даже ищут. С похвальной самоотверженностью, должен сказать. Но есть и те, кто не верит в проклятие. Некоторые стражники излишне преданы Многоликому и слепо верят жрецам… О Эллари, дорогая, неужели недавние происшествия ничему тебя не научили? Форма стражника не делает надевшего ее лучше. Трусы так и останутся трусами, сколько бы мечей ни красовалось на их нашивках. С фанатиками дела обстоят хуже.

— Вы это о чем?

— Знала ли ты, что некоторые стражники, так трогательно защищаемые тобой, планировали нападение? — Барон подался ближе, в глазах его искрилось злое веселье. — Угадаешь на кого?

Излишне выразительный взгляд не оставлял места сомнениям.

— Но это же безумие! — Я передернула плечами, не без иронии заметив: — Все же знают, кто нас защищает.

— О, поверь, знают. И тем не менее этой ночью планировалось нападение на магазин.

— Планировалось? Уже нет?

— Скажем так, сейчас у них нет сил на глупости, — с непроницаемым лицом отозвался Барон.

Капрал совершенно точно не говорил ничего про убитых стражников, и это не могло не настораживать. Он не был в ужасе, просто очень напуган, будто бы никого еще Барон не убил…

— Что вы сделали?

— Всего лишь поговорил. Вероятно, если кто-нибудь сообразит спуститься к камерам, эти недоумки даже выживут, — подтвердил мои самые страшные опасения Барон.

Я закрыла лицо руками, досчитала до десяти, длинно выдохнула и почти спокойно сказала:

— Так нельзя. Нельзя убивать людей просто потому, что они напуганы и творят глупости.

Высший закатил глаза, но в отличие от меня времени на успокоение себе не оставил. И раздражение его чувствовалось в каждом слове.

— Их безмозглая трусость чуть тебя не убила. И тебя, и ведьму. Может, достаточно уже быть ко всем доброй? — В завершение он заметил: — К тому же я их не убил, всего лишь выпил. Они еще живы.

— Я не добрая, — возмутилась вяло, — я позволила вам убить мясника. Ни слова не сказала даже.

— Кого? — не понял Барон.

— Того мужчину. Бэрта.

— А… Он жив, — успокоил мою совесть Высший.

— Как?

— Получил отсрочку на полгода. До празднования Рубежа. Я заберу его жизнь в ваш самый большой праздник.

Я решительно не понимала, что он задумал.

— Зачем?

— Ведьма пожелала, чтобы он жил в страхе, и я не нашел причин ей в этом отказать. Хотя, полагаю, выпить его мне не суждено, покончит с жизнью он намного раньше назначенного срока. Слабоват.

— Вы… вы… вы…

Я не знала, что сказать. Слов не было. Барон и Улиса нашли друг друга…

— Барон!

Рев командора сотряс стены, дверь с грохотом распахнулась, и в столовую ворвался Бэйс. Бледный, с горящим взглядом и всклокоченными волосами, вид он имел немного сумасшедший, крайне взбешенный и безнадежно воинственный. По ручке двери из-под его ладони поползла изморозь, в помещении резко похолодало.

Поежившись, я выдохнула облачко пара.

— Уже нашли тела? Приятно удивлен, — восхитился Барон, поднимаясь. — Кто-нибудь выжил?

Еще совсем недавно горячий чай в кружке покрылся тонкой корочкой льда.

Обходя стол и на ходу снимая камзол, Высший сообщил:

— Они заслужили свое наказание, но, если вам станет легче, я могу извиниться и пообещать, что в будущем постараюсь так не делать.

Еще немного — и прямо в столовой пойдет снег, поняла я, даже с такого расстояния заметив, как угрожающе выцвели глаза командора. Барон совсем с ума сошел, выводить из себя стихийного мага такой силы! Это только он тут чуть ли не всесильный и совсем бессмертный, а я очень даже легко убиваемая…

На плечи упал камзол.

— Не мерзни, — обронил Барон в ответ на мой удивленный взгляд.

— Вы… — Командор шагнул в помещение. Мне на нос спланировала хрупкая снежинка.

— Предотвратил преступный сговор с целью убийства, — не моргнув и глазом, ответил Высший.

— Они едва живы! — рявкнул Бэйс. Вероятно, он забылся и просто не понимал, с кем разговаривает и на кого осмелился орать. Хотя вполне возможно, ему было все равно.

Бэйс был хорошим командором, он ценил своих людей. Он заботился о страже как мог.

— О, так значит, все же выжили, — пробормотал Барон.

— Командор! — громко позвала я, нервно ерзая на стуле. — А правда ли, что достаточно сильный стихийник, пришедший в ярость, способен устроить метель в доме?

— Что?! — рявкнул Бэйс, готовый сорваться и на меня.

Я не испугалась, даже не вздрогнула почти, просто затараторила:

— Метель устроить в замкнутом пространстве. Вот как пиромаги дома поджигают, так и остальные. Ну там, шторм, землетрясение, метель. Или прямо ураган? Мне просто интересно, если вы сейчас совсем взбеситесь, выживу ли я? И устоит ли вообще управление? И выделит ли градоправитель деньги на восстановление здания? А еще…

— Шелла, ты понимаешь, что произошло? — хрипло спросил он.

Не успокоился, но хотя бы глазами страшно сверкать перестал, как отметила очень наблюдательная я.

— Понимаю. Произошла трагическая случайность. Обед Барона, по стечению обстоятельств, оказался вашими подчиненными. Но он попытается искупить свою вину, помогая в поиске проклятого. — Бэйс хмурился и с трудом сдерживался, чтобы опять не заорать. Барон слушал меня со снисходительной полуулыбкой. Вплоть до следующих моих слов. Потом и командор, и Высший стали удивительно похожи. Просто поразительно, как роднит жутковатых мужчин удивленное выражение лица. — А я за этим прослежу.

— Что?!

— Что?!

— А что? — Будь я немного безумнее, непременно умилилась бы их столь трогательному единодушному негодованию. — Все равно же умирать.

Слова дались легко, я и не ожидала, что так получится. Мне даже плакать не захотелось.

— Ты не будешь в этом участвовать! Я запрещаю!

Барон был восхитительно эмоционален, Бэйс, напротив, притих и задумался, вроде бы даже успокоился.

— Кто-то же должен будет напоминать вам, что нельзя есть людей, которые вам не нравятся. В противном случае управление рискует очень скоро опустеть…

— У меня прекрасная память! — вызверился Высший.

— Послушайте, но это ведь теперь и моя проблема. Я хочу помочь. Я хочу участвовать. — Я поднялась. Пусть даже так я едва доставала Барону до плеча, но стоя чувствовала себя несколько увереннее. — Хочу знать, что все это не безнадежно.

— Я не допущу этого, — холодно ответил Бэйс, оборвав наш спор.

— Что? — не поняла я.

— Не допущу героя древних легенд и девчонку к важнейшему на данный момент делу, — пояснил он. В столовой все еще было некомфортно, низкая температура, и лед не спешил таять, но глаза командора больше не светились противоестественной снежной белизной.

— Мне казалось, мы с вами все обсудили…

— До того, как я узнал, что вы едва не лишили жизни пятерых моих людей. Я отказываюсь работать с тем, кто не способен сдерживать свои желания.

На мгновение в столовой воцарилась тревожная тишина.

Барон больше не улыбался, его лицо превратилось в холодную бесстрастную маску.

— Мне не нужно разрешение, — отозвался он. — Я делаю всем вам большое одолжение, и стража, во главе с их командором, с благодарностью примет мою помощь. Возможно, даже наградит какой-нибудь смешной человеческой медалью после. Я, конечно, не настаиваю, но советую об этом подумать. А если вы будете столь глупы и откажетесь от помощи, мне придется работать одному. Разумеется, меня это очень огорчит… Хотите посмотреть, что случается, когда я огорчен?

— Он видел. Недавно. В подвале, — пробормотала я себе под нос и, по закону подлости, была услышана всеми. На меня с угрюмым видом смотрели два хмурых мужчины. А я была в шаге от смерти и, возможно, в двух шагах от обращения и бояться отказывалась. — Я имею право участвовать в поисках проклятого. В конце концов, я заинтересована в его поимке больше многих.

Командор был в ярости, вероятно, он мечтал просто заморозить нас прямо здесь и прямо сейчас. Но Бэйс не дослужился бы до своего звания, не обладая ценным умением смирять свои чувства.

— По-вашему, я сошел с ума? Подвергать такой угрозе подчиненных и мирных жителей? — сухо спросил Бэйс. Я по лицу его видела, каких усилий ему стоило сдержать рвущиеся с языка ругательства и нелестные, но крайне точные характеристики.

— Мирных? — Высший посмотрел на меня, будто бы спрашивая: «Ты слышала, что сказал этот недоумок?» — Не эти ли мирные жители чуть было не сожгли двух ни в чем не повинных девушек? И не ваш ли подчиненный им в этом помогал?

У командора не было слов, чтобы оправдать это.

— Послушайте, даже если вы прогоните нас, кто вам сказал, что это убережет и ваших подчиненных, и простых горожан? — Я указала на Высшего. — Подумайте сами, это же Барон. От него даже стальная дверь банковского сейфа не спасет…

Со стороны вездесущего чудовища в начищенных ботинках послышалось неопределенное покашливание, то ли возмущенное, то ли одобрительное…

Бэйс нахмурился, обдумывая мои слова. Он все еще сомневался, я осознавала всю зыбкость шанса на успех.

Барон вздохнул, подался чуть вперед, несомненно собираясь сказать какую-то гадость и все этим испортить. Я не могла этого допустить…

— Я пришлю капитана. Следи за ним, — сухо велел мне командор. Покидал помещение он спокойно, с тревожащей неторопливостью. И дверь за собой закрыл с жуткой осторожностью.

— Ты испортила мои туфли, — с осуждением заметил Барон, озабоченно разглядывая блеклый отпечаток моей подошвы на мягкой черной коже. Потопталась по его ноге я знатно, зато он все не испортил, а Бэйс смирился с неизбежным.

— Вы чуть не убили его людей и угрожали убить остальных, — упрекнула я Барона.

— Полагаешь, мы квиты?

* * *

Долго ждать не пришлось.

Дверь открылась, и в столовую вошел Санхел, стряхивая с ладони капли быстро размораживающегося льда, все так же сковывающего дверную ручку.

Капитан походил на человека, получившего четкие инструкции и исполненного желания неукоснительно им следовать.

Лицо его совершенно не умело быть бесстрастным, выдавая все сомнения и мысли.

— Был приказ, верно? — Барон прищурился. — И что же тебе велел командор? Поводить нас по городу? Показать достопримечательности? Держать как можно дальше от остальных стражников?

Санхел выслушал Барона. И промолчал.

— Будет лучше, если ты забудешь приказы командора, — доброжелательно посоветовал Высший, ничуть не задетый нежеланием капитана откровенничать.

— А если не забуду? — хмуро спросил тот. Оправданное опасение в его голосе сделало улыбку Барона шире и злее.

— Мне придется вспомнить, что ты хотел меня обокрасть. Не самый лучший исход нашего короткого сотрудничества. — Выдержав недлинную, но многообещающую паузу, Барон добавил: — Командору придется искать нам нового надсмотрщика. Посговорчивее.

Санхел не выглядел как человек, которого можно так легко напугать. Он и не испугался, лишь уверился, что приказ Бэйса был правильным.

— Вы все неправильно делаете, — проворчала я, выступая вперед. — Смотрите, как надо.

Барон негромко фыркнул, но мешать не стал.

— Скажите, капитан, а как вы думаете, как много людей погибнет из-за того, что Бэйс отказался использовать все имеющиеся у него ресурсы? — спросила я.

Я могла понять мотивы командора, но не могла согласиться с их правильностью. Он не хотел подвергать опасности людей и связываться с Бароном (пусть даже Барон сам виноват в этом), Бэйс пытался защитить людей от Высшего, но от проклятия никого защитить он не мог. И справиться с проклятием он не мог.

А Барон мог…

— Стражники, встретившиеся с Бароном, выживут, верно? — спросила я. Капитан кивнул, позволяя мне безжалостно напомнить ему о страшном: — Чего нельзя сказать о проклятых людях. Сколько человек умирает каждый день?

Он промолчал, не решаясь назвать цифру, которую, несомненно, знал, но долго упрямиться не стал.

Не согласился очертя голову бросаться в пекло, рискуя нашивками, лишь благоразумно пообещал:

— Я поговорю с командиром, попытаюсь убедить. Но не сегодня.

— Полностью согласна, — быстро закивала я. — Командор сейчас слишком зол, не стоит ему лишний раз напоминать о Бароне. Но вы можете просто ввести нас в курс дела, так? Рассказать, как продвигаются поиски, что вы узнали. Насколько… насколько плохи наши дела?

— Да.

* * *

Совершенно точно я не знала, на что подписываюсь. Не могла даже предположить, не имела никаких мыслей на этот счет и, что совсем уж печально — никаких опасений.

Суровая реальность быстро открыла мне глаза на правду…

Я мечтала их поскорее закрыть, но вместо этого отчаянно таращилась на вскрытое тело, распростертое на железном столе в морге, под щедрым светом трех кристаллов, освещавших все вокруг холодным белым светом.

В то время как где-то далеко над нами, в лазарете, запуганный господин Иветти хлопотал над бессильными стражниками, лишь милостью Барона не расставшимися с жизнью, я… смотрела.

Когда Санхел сказал, что некромант, о котором было столько слухов, все же прибыл, что он находится сейчас в подвалах и ему есть о чем рассказать, я как-то упустила из виду, что в подвалах находится холодная с телами, и изъявила настойчивое желание спуститься вниз вместе с Бароном.

Что ж… спустилась.

— Неприятное зрелище, понимаю, — заметив мое состояние, кивнула девушка, возвышаясь над вскрытым телом со специальным ножом в руке — за пару секунд до нашего появления она увлеченно вскрывала грудную клетку умершего. Высокая и нескладная, с провокационно короткой стрижкой (ее темные, отливающие прозеленью волосы едва доставали до худых острых плеч) и знаком мертвого бога на внутренней стороне нижней фаланги указательного пальца (заметила его я совершенно случайно, но лучше бы, наверное, не замечала), она больше походила на простую студентку, чем на профессионала. — Но смотрите сюда…

Быстро высвободив сердце из грудной полости, она небрежно уложила его на весы.

Барон подался ближе.

Некромантку, если верить капитану, звали Идра, и она ничем не выдала своего удивления, смятения или страха, когда узнала, что за бледный тип решил заглянуть на огонек в это холодное неуютное место, полное трупов. И Барона это странным образом устраивало. Меня нервировало.

— Черные жилы? — хмуро отметил увиденное Высший.

— Странно, правда? — ухмыльнулась Идра. — Я не знаю проклятия, что убило этого человека или тех, кого я уже успела осмотреть, но я знаю множество других проклятий, и ни одно из них не меняет кровь.

— И это не должно, — отозвался Барон. — Проклятые отличаются от простых умертвий лишь одним…

— Мозг продолжает функционировать, — оживленно подхватила некромантка, поморщилась и уточнила: — Пусть функции значительно ограничены, это я заметила сразу. А теперь смотрите сюда. Странно, да?

Перед нами поставили стеклянный сосуд с широким горлом, заполненный чем-то черным и будто слегка мерцающим.

— Его кровь. — Идра возбужденно хохотнула. — Сцедила с час назад, но она даже не думает сворачиваться. И так в каждом теле, каждого проклятого. Это невероятно!

— Это плохо, — не согласился с ней Барон.

— Почему? — В отличие от меня, Санхел на тело смотрел равнодушно.

— Кто бы ни активировал проклятие, останавливаться на этом он не планирует. Проклятого сейчас изменяют. Усовершенствуют.

— Это возможно? — недоверчиво спросила я. Мне было мало что известно о проклятиях, но я была уверена, что если кто-то и может их менять, так это только ведьмы. А из ведьм в городе осталась одна Улиса, и это точно не могла быть она…

— Еще вчера я бы сказал, что нет.

— Слушайте, — Идра опасливо глянула на двустворчатую стальную дверь с массивным запором, ведущую прочь из холодной, и понизила голос. — Командор мне, конечно, запрещает, но думаю, вы бы могли его убедить… Я в состоянии взять под контроль кого-нибудь из умертвий. Существуют неплохие шансы, что он сумеет отвести нас к своему хозяину.

Барон покачал головой.

— Ничего не выйдет. У умертвий нет хозяина. Тот, кто обрек на смерть этих людей, не связал их своей волей.

— Это невозможно. Умертвие всегда связано с некромантом, поднявшим его, — недоверчиво сказала Идра.

— Умерших поднимает проклятие, — напомнил Барон.

Растрепанная, с длинным носом и нервной порывистостью птичьих движений, Идра походила на обиженную ворону.

— И что же это значит? — хмуро спросила она.

— У нас большие проблемы, — ответила я за Барона. И закашлялась.

Это было странное чувство. Я не ощущала себя больной большую часть времени, но если уж недомогание напоминало о себе, то делало это с ненужной самоотдачей и в самый неподходящий момент.

Например, в морге, на глазах у одного стражника и одной некромантки…

От немедленной изоляции меня спасло лишь присутствие Барона, его предостерегающий взгляд и переполненность всех зданий, отведенных для размещения проклятых и предположительно проклятых людей.

И Санхелу, и Идре пришлось сделать вид, что они ничего не видели.

Но долгим наше пребывание в управлении после этого назвать было трудно. Капитан как можно быстрее, едва удерживаясь в рамках вежливости, выпроводил нас из морга.

Уже на первом этаже, провожая к выходу, он спросил:

— Вы уверены, что первого проклятого удерживают? Возможно ли, что он находится среди остальных умертвий?

Барон повел плечом.

— Пару часов назад я бы сказал, что это возможно. Я не знаю случая, при котором источник проклятия не находился бы под защитой. С другой стороны, никогда еще ни один город не попадал в такую ситуацию… да, это могло бы быть правдой. В любых других обстоятельствах, но все мы видели, что случилось с кровью. Над проклятым экспериментируют. Он, несомненно, заперт. — Покосившись на капитана, Барон с подозрением спросил: — Что заставило тебя задуматься об этом?

— Мы проверили весь город, осталось несколько улиц, — сумрачно ответил Санхел.

— Хм-м-м…

— И аристократов? — спросила я с подозрением. — Изумрудный бульвар и Быстроводную набережную вы тоже проверили?

Капитан глянул на меня как на сумасшедшую и сухо произнес:

— Мы не имеем права вторгаться в дома дворян без их на то разрешения.

— И никто не разрешил?

— Трое позволили, — кисло ответил Санхел.

— Что ж, придется мне нанести им визиты, — расплылся в недоброй улыбке Барон, глядя на входную дверь и совершенно не замечая спешно бледнеющего стражника на посту.

— В Атар-Эль живут наследники четырнадцати древних семейств, — сообщила я.

— У меня полно свободного времени.