Глава тринадцатая. О незваных гостях и ненужных жертвах

Я не знала, как именно Санхелу удалось уговорить командора смирить свой гнев и допустить до настоящегорасследования Барона и его скромный довесок в моем лице. Вероятно, помогли сообщение о стабильном состоянии выпитых стражников, озвученная причина, по которой их, собственно, и пили, ну и донесение о злостном преобразовании проклятия в нечто иное. Нечто такое, названия чему не могла придумать даже Идра.

Подозреваю, Бэйсу не понравилось известие о том, что его капитан, получивший четкие инструкции, ослушался их и выдал Высшему всю информацию, касающуюся расследования, но приказ свой он отозвал.

Барон был официально принят в ряды добровольцев и даже получил почетное звание младшего констебля, о чем по секрету мне сообщил Санхел.

Ни он, ни тем более я не решились рассказать об этом самому Барону…

Не было дураков так рисковать жизнью.

Барон и так был недоволен нашей случайной встречей на ступенях управления и моим непозволительным упрямством.

Я не хотела подчиняться, не хотела отправляться домой и оставлять все на него.

Я умирала, это было ясно, казалось, уже всем, но лишь сегодня за завтраком я окончательно все осознала.

Странное это ощущение, когда сердце на несколько мгновений останавливается, а ты продолжаешь жить, чувствовать и понимать.

Утром я испугалась и серьезно напугала Улису, когда ни с того ни с сего перестала дышать, вскочила с безумным видом, хватаясь за сердце, свалилась на пол и судорожно задергалась.

Это длилось всего несколько мгновений, растянувшихся для меня в бесконечность, где я чувствовала, как не бьется мое сердце… После этого хмурый Высший совсем не пугал меня.

Весь мой страх сконцентрировался в ожидании следующего вздоха и удара сердца, который, как я уже успела узнать, мог не наступить.

— Девушке в твоем положении здесь не место, — уверенно сказал Барон, загородив мне вход в управление.

— Сегодня утром я уже разок умерла. — Видит Эллари, я не хотела ему говорить, чтобы не отвлекать от главного, но он сам меня вынудил. Я вытащила подвеску из-за ворота платья нежного розового цвета, хоть как-то скрадывающего мою нездоровую бледность. Тени под глазами не смогли скрыть даже ведьмины компрессы. — Мне не понравилось.

Барон молча осмотрел амулет, попробовал пальцем острый скол, образовавшийся сегодня, и странно посмотрел на меня.

— У нас мало времени.

— У нас? — переспросила я. — Может, вы хотели сказать, что мало времени у меня?

Он покачал головой, но дорогу мне уступил. Не стоило тратить драгоценные минуты на глупые выяснения отношений.

Испытывая робкое облегчение, я поспешила за Бароном на второй этаж, в кабинет Санхела, почти не замечая, как разбегаются стражники при виде мрачного Высшего.

Капитан видеть нас был не рад, но как мог попытался скрыть свое разочарование.

— Шелла, с вами все в порядке? — поднимаясь из-за стола, спросил он озабоченно, впечатленный моим видом. — Может, позвать целителя?

— Не стоит. Живая — и ладно, — беспечно отозвалась я. Бравада моя вызвала осуждающее покачивание головой со стороны Барона и смятенное покашливание капитана.

— Быть может, вам не стоит присутствовать? — спросил он. — Вероятно, вам нужен покой.

— Улиса ушла домой, проверить, в порядке ли ее собственность. В магазине никого нет, и даже тарелочка с едой для Бозильды до сих пор не тронута. И я не хочу сидеть в одиночестве и жалеть себя.

— И что же ты собираешься делать? — снисходительно спросил Барон.

— Исполнять обязанности вашего здравого смысла, — твердо сказала я, — совести и человеколюбия.

Он критически осмотрел меня и усмехнулся:

— Когда в следующий раз Шэйн разозлится из-за того, что я охочусь в его лесах, и обвинит в отсутствии совести, обязательно покажу ему тебя.

Слова Барона могли бы походить на угрозу, не рождай в моей душе это его уверенное «в следующий раз» надежду на то, что этот самый следующий раз действительно будет. Что я выживу.

— Я соберу отряд, — сказал Санхел.

Он хотел действовать по инструкции и закону. Барон же желал поскорее со всем разобраться, чтобы не видеть больше моего бледного, осунувшегося лица. Я просто мечтала лечь и немного полежать — дорога до управления меня вымотала.

Привалившись к двери, я закрыла глаза, пережидая приступ слабости, едва прислушиваясь к вялому спору.

— Зачем тебе люди, капитан? — пренебрежительно морщился Барон. — Я сделаю все сам.

Санхел не стал разоряться на бессмысленные объяснения, которые Высшему все равно не интересны. В конце концов, какое дело до правил существу, живущему вне общества и законов?

Капитан молча и упрямо поступил по-своему.

На то, как Санхел негромко и спокойно велел застывшему от ужаса секретарю собрать отряд, Барон смотрел со странным выражением лица. С одной стороны, ему очень хотелось просто лишить капитана жизни. С другой — здесь находилась я. И бессмысленные убийства я очень не одобряла.

— Начнем с набережной? — спросила деловито, благоразумно решив сделать вид, что ничего не произошло. — Давайте?

Особняки аристократов, расположенные вдоль Быстроводной, всегда казались мне зловещими и странными — очень удобными для всяких злодеяний.

Мое предложение не встретило никаких возражений, и через четверть часа мы уже стояли на крыльце управления, перед стражниками, побледневшими от осознания обрушившейся на их головы беды.

Они видели Барона и, благодаря сухим объяснениям капитана, знали, что встреча эта не случайная и не скоротечная. Что придется им сегодня работать с чудищем, которым их еще в детстве пугали матушки…

На лицах стражников застыло озабоченное выражение, разбавленное смесью разумного страха и сумасшедшего любопытства.

— В путь? — бодро спросила я у хмурого Санхела. Осмотрев свой отряд — четверых констеблей и одного капрала, — он остался чем-то недоволен. — Что-то не так?

— Молодняк, — односложно ответил капитан.

В то время как меня наскоро отпаивали горячим сладким чаем, стараясь вернуть если и не жизненную силу, то хотя бы ее призрачное подобие, секретарь собрал для Санхела отряд из новичков. Решил, наверное, что необученных мальчишек, на которых не успели еще затратить никаких ресурсов, будет не так жалко… в случае чего.

Повозка нам не полагалась. Набережная от управления находилась совсем недалеко, секретарь, видимо, был уверен, что пять минут ходьбы никого из нас не убьют… Не знал он о моей проблеме.

— Не будем терять время. — Барон первым спустился с крыльца, и стражники отпрянули.

Я решительно поспешила следом, велев себе на время забыть о проклятии. Жалеть меня здесь все равно было некому.

Санхел неохотно спустился за мной, и подчиненные его опасливо сгрудились за капитанской спиной.

* * *

Этот день можно было считать черным днем местной аристократии. Еще никогда прежде с ними не обращались так грубо и неуважительно и не угрожали так проникновенно.

Первой жертвой Барона стал лорд Уолшер.

Его дом был крайним в ряду таких же однотипно-роскошных и мрачных особняков, тянувшихся вдоль недлинной набережной. Место это, необычайно прекрасное на закате, когда вода буквально горела, зажженная лучами заходящего солнца, обычным пасмурным утром казалось серым и малопривлекательным.

Барон не стучал, не ждал, пока неторопливый и надменный дворецкий откроет дверь и смерит его уничижительным взглядом (потом, конечно, он поймет, кто перед ним стоит, и непременно рухнет в обморок), не просил разрешения войти и осмотреть дом. И не ушел ни с чем, получив отказ.

Казалось, Барон не заметил, как хрустнул замок от небрежного рывка, а кованая калитка широко распахнулась, открывая нам путь к большому двухэтажному дому.

— Это незаконно, — слабым голосом заметил капрал — молодой парнишка, имени которого я не знала. Санхел не счел нужным представлять нам своих людей.

— Думаете, кто-то рискнет подать жалобу? — спросила я.

Капрал посмотрел на Барона, по-хозяйски шагавшего по дорожке к дому, и безнадежно прикрыл глаза.

— Бэйс будет в ярости, — сказал капитан.

— Если узнает. — Вдохнув полной грудью свежий воздух, я решительно ступила на территорию семьи Уолшер. — Наверное, закону сегодня будет лучше взять выходной.

Санхел посмотрел на растерянных стражников, сокрушенно качнул головой, кажется, даже мысленно расчленил секретаря, посмевшего таким возмутительным образом осложнить ему жизнь, и велел:

— Ничего не запоминайте, ничему не учитесь и… помните, что все это противозаконно.

— И делать так нельзя, — бодро добавила я, — если, конечно, вы не большой, страшный и могущественный сын катастрофы.

Добротная дорогая дверь, до предела напитанная защитной магией, слетела с петель, косяк треснул и покрылся тонкой корочкой льда; Высший раздраженно отмахнулся от осколков заклинания и шагнул внутрь — в глубине дома, казалось в самом его сердце, зарождался, креп и рос глухой зловещий вой. Защита оповещала хозяев дома о том, что в их владения проник посторонний.

Лично я на месте лорда ни за что не сунулась бы проверять, кто сумел взломать такую крепкую защиту, я бы спряталась в каком-нибудь подвале, пережидая страшный момент…

Лорду Уолшеру, как и большинству аристократов, уверенных в своей исключительности и всевластности, здравый смысл и чувство самосохранения были чужды.

— Что здесь происходит?! — прогрохотал он, быстро спускаясь по лестнице с мечом наперевес, на ходу пару раз чиркнув острием по шелковым обоям.

Вой набирал силу.

Барон огляделся, кажется, даже принюхался: мне, замершей на пороге за спиной Санхела, было слишком плохо видно, что происходит у лестницы.

— Мне тоже хотелось бы знать, что здесь происходит, — дружелюбно отозвался Высший. — Из подвала этого дома нестерпимо разит смертью.

— Что? — Лорд застыл на предпоследней ступени, отупело уставившись на Барона. До него доходило долго, но уж когда дошло…

Меч выпал из ослабевшей руки и со звоном скатился по ступеням, а сам Уолшер медленно осел на лестницу. Взгляд мужчины был беззащитен и полон немого ужаса, обвислые щеки покрылись красными пятнами, губы задрожали.

— Так что, я могу осмотреть подвал? — любезно спросил Барон.

Ответом ему было бессвязное блеяние и остекленевшие глаза лорда.

— Премного благодарен. Капитан, за мной. Вам дали разрешение на осмотр… так?

Уолшер уже весь покрылся красными пятнами, засипел, но быстро-быстро закивал.

Барон уверенно направился к неприметной двери в конце недлинного коридорчика, толкнул ее, спустился, потом поднялся, чтобы с ворчанием помочь мне преодолеть неосвещенную лестницу, и встал перед наскоро сделанной клеткой.

Его сюда вела сама смерть — в клетке, навалившись при нашем появлении на толстые прутья, сидела совершенно мертвая женщина.

— Леди Уолшер, — потрясенно выдохнул Санхел, спустившийся следом за нами. Людей своих он оставил наверху, приказав им присмотреть за лордом и успокоить прислугу, опасливо пришедшую разузнать, что же случилось. Вой растревоженной защиты оборвался резко. В подвале наступила неестественная, звенящая, но короткая тишина. — Она…

— Проклята, — закончил за капитана Барон. — Да.

— Так, значит, мы нашли ее? Первую проклятую? — В сыром полумраке, при скудном свете одного старого светильника, я не чувствовала облегчения. — Так просто?

— Нет. Она умерла не так давно, несколько дней назад, — покачал головой Барон.

Леди захрипела, крепче прижавшись лицом к прутьям; ослепленные смертельной пеленой, ее глаза бессмысленно смотрели в пустоту между мной и капитаном.

— Лорд должен был сообщить нам о болезни своей жены, — хрипло проговорил Санхел. Он злился, он был почти в ярости. — Сразу же, как она заболела.

— Считаете, кто-то в здравом уме действительно стал бы доносить на родных из-за какой-то простуды? — проворчала я. — Вы же хотели все держать в тайне? Вот вам, пожалуйста.

— Не думаю, что это было сделано с благими намерениями, — сказал Барон. — Обрати внимание, обращение этой милой леди также замолчали.

— Им было проще посадить ее в клетку, чем признаться, что в их дом пришла беда. — Санхел потемнел лицом. — Прошу меня простить.

Он покинул нас, я слышала, как капитан быстро поднялся и с ходу начал раздавать приказы.

Отправил одного констебля в управление, сообщить о страшной находке.

Лорд попытался протестовать, но несколько фраз из уст капитана, которые мне, как воспитанной девушке, не стоило бы слышать, заставили Уолшера замолчать.

Кто-то из слуг спохватился, заголосил, подвывая не хуже защиты, пытаясь убедить капитана, что не из корысти и не по злому умыслу никто из них не стал сообщать в управление о случившемся.

Даже здесь было слышно, как фальшивы эти заверения.

— Бэйс будет в ярости, — злорадно отметила я.

— Ему бы стоило, — рассеянно отозвался Барон и совсем неожиданно спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Я пожала плечами.

— Лучше, чем она.

Кости ломило с самого утра, слабость, не покидавшая ни на минуту, и тупая, едва заметная, но изматывающая боль в пояснице обещали к вечеру превратить меня в мешок страданий, жалоб и безобразного нытья. Но я хотя бы была жива…

Когда мы покидали особняк, капрал, оставленный дожидаться подмогу из управления, потерянно смотрел нам вслед. В его короткой жизни не случалось еще потрясений страшнее сегодняшнего. Этот день, начиная от встречи с Бароном и заканчивая обвинениями, выдвинутыми настоящему дворянину, был неправильным. То, что происходило, не должно было происходить… по крайней мере, не должно было происходить с капралом. Он верил, что это несправедливо. Вера горела в его глазах.

* * *

Следующие два дома Барон проигнорировал. Просто прошел мимо первого, не глянув даже на высокие кованые ворота. И лишь на мгновение остановился у второго, прислушиваясь к себе.

Порывы ветра приносили с реки ни с чем не сравнимый запах воды и грозный шум ее буйного течения. Быстроводная неустанно и яростно несла свои воды на восход, желая соединиться с рекой Тягучей и завершить свой сложный путь в море.

Барон медленно отвернулся от ворот. Железных, высоких и на первый взгляд неприступных, украшенных искусно выдавленным гербом рода — вставшим на дыбы конем, виртуозно балансирующим на древке стрелы.

— Что-то не так? — спросила я, заметив его сомнения.

— Сейчас я не чувствую в этом доме смерти, — сказал он, — но след ее отчетливо различим…

— Четыре дня назад мы забирали отсюда умертвие. После недолгой болезни, если верить слугам, скончалась кухарка, — сдержанно пояснил Санхел.

Следующим воротам от Барона досталось. Они со стоном прогнулись внутрь, запор с хрустом разломился, невдалеке послышался испуганный матерный вскрик.

Неудачливый садовник, как раз подравнивавший кусты вдоль дорожки, спасение свое в этих же кустах и нашел.

Исцарапанный, но живой, он с ужасом смотрел на то, как мы поднимаемся по лестнице к входной двери: решительный и раздраженный Барон впереди, вялая, но упрямая я следом, поддерживаемая предупредительным Санхелом под руку, и замыкающая шествие парочка разочаровавшихся в жизни констеблей.

Этот дом встретил нас защитой не только от обычных грабителей или взломщиков, но и оберегом от самого Барона — древней рунной вязью, вырезанной на дверном косяке и щедро напитанной кровью.

Но ничто не могло остановить Высшего.

Дверной косяк треснул, а руны вспыхнули и затлели, уничтожая сами себя.

Визг растревоженных женщин, собравшихся в гостиной выпить чаю и посплетничать и оказавшихся невольными свидетельницами нашего явления, оставил Барона преступно равнодушным.

— Нам наверх, — сказал он, уверенно направившись к лестнице.

Мы, как привязанные, последовали за ним.

Кто-то из констеблей попытался извиниться перед дамами. Его не слушали.

Барон точно знал, куда идти, его вела смерть… свершившаяся, как думала я. Свершающаяся — как оказалось.

В постели, потерявшись среди подушек, лежала женщина. Осунувшаяся, бледная, больная и едва живая. Едва дышащая. Чуждая этой нежной кремовой комнате, собранной из кисеи, атласа и сандалового дерева.

— Она умирает, — тихо сказала я, глядя на изможденное лицо, запавшие глаза и растрескавшиеся губы.

Каждый ее вздох был милостью жизни, женщина уже не принадлежала этому миру, но и тот, другой, неизведанный, неизвестный и страшный, не спешил ее забирать.

Я смотрела на нее и чувствовала, как шевелятся волосы на моей голове.

Она стояла на пороге смерти.

Я стояла на пороге смерти. Но мой порог, благодаря Барону, был крепче.

— Умирает, — подтвердил очевидное Барон. — Полагаю, о ней вам тоже никто не доложил, капитан?

Санхел скрипнул зубами.

— Был приказ…

— Кто-то всегда выше приказов. — Барон покачал головой. — Люди.

Никто не посмел сказать и слова, когда Санхел отправил одного из оставшихся констеблей в управление.

Присутствие Барона делало людей странно тихими и покорными.

* * *

Набережная упиралась в тупик Смотрителя и насчитывала восемь особняков. Восемь особняков, осмотр которых занял у нас весь день. Владельцев трех из них мы даже не побеспокоили. Барон не видел смерти в тех домах и смысла тратить на них время. Еще в трех все разрешилось довольно просто.

Полуобморочные после встречи с Высшим, хозяева безропотно позволяли капитану вызывать людей из управления и проверять все комнаты на предмет еще каких-нибудь неучтенных умертвий, сверх тех, что были найдены сразу.

В одном особняке нас встретили… своеобразно.

Лорд Варети вынудил Барона задержаться больше чем на час. Больной исследовательским азартом, лорд не убоялся выпросить у Высшего дозволение на проведение некоторых научных тестов.

Барон не возражал — его еще никогда не изучали.

Я молча не одобряла эту бессмысленную трату времени, бессильная сидела на стуле в углу лаборатории, старательно игнорируя существование стеллажа по правую от меня руку. Стеллаж этот являлся гордостью лорда и состоял более чем из сорока экспонатов: надежно закупоренные, виртуозно заспиртованные в пузатых бутылях, они являли собой разнообразные части тел и внутренние органы. Начиная от глаз и заканчивая сердцем. Некоторые из них были довольно свеженькими, именно на их мертвый «запах» и пришел Барон.

И остался надолго.

Когда мы покидали гостеприимный дом сквозь выломанные двери, Барон рассеянно улыбался.

Впрочем, хорошее настроение его продержалось недолго.

В последнем доме нас встретили негостеприимно.

— Почему защита не сработала? — подозрительно спросила я, когда входная дверь была выломана. Полумрак прихожей оказался странно тих.

— Хороший вопрос, — пробормотал Барон.

Санхел, не теряя времени даром и не спрашивая ни у кого дозволения, отправился осматривать комнаты первого этажа.

Барон, расстелив на ступенях камзол, предложил мне присеть… не предложил даже — приказал.

Сел сам, похлопал по месту рядом с собой и хмуро велел:

— Садись.

Я замешкалась и продолжила стоять. Ждать, пока я осмыслю его слова, Высший не стал.

— Садись, — повторил Барон. — Едва ведь на ногах держишься.

— Тяжело за вами поспевать, — пожаловалась я, рухнув рядом с ним.

— Зачем вообще за мной увязалась?

— Лучше так. Все это… — я осмотрела пустую, будто бы заброшенную прихожую, — отвлекает. Работы в магазине все равно нет, делать все нечего. У меня слишком много свободного времени на глупые мысли… не хочу.

На втором этаже раздались неуверенные медленные шаги. Барон обернулся.

Я откинулась назад, запрокинув голову, и в перевернутом мире увидела, как над нами, покачиваясь наверху лестницы, застыл мужчина. Небритый, неопрятный, в заношенной рубахе до колен и без штанов.

Правой рукой он держался за перила, в левой сжимал полупустую бутыль с чем-то алкогольным.

— Вы кто такие? — прохрипел он. Заметил выбитую дверь и потемнел лицом. — Как вы посмели! Да вы хоть знаете, кто я? Курвины дети!

Я закрыла глаза, приготовившись не смотреть на то, как Высший будет поедать наглеца.

Он меня удивил.

Неторопливо поднявшись, Барон поддернул рукава рубашки, оправил жилет, стряхнул с манжета невидимую пылинку и только после этого посмотрел на лорда.

— Какой хороший вопрос. — Он оскалился и, вместо того чтобы избавить мир от одного недоумка, спросил: — А ты знаешь, кто я?

И в глазах его медленно разгорелись звезды. Притушил он свечение своих зрачков, лишь когда лорд рухнул без чувств, то ли запоздало осознав, кто явился к нему в дом, то ли устав бороться с опьянением…

— Теперь знает, — зачем-то сказала я.

— Барон! — Из глубины коридора показался бледный и взволнованный капитан. На потемневшем от бессильной злости лице красными угольками горели глаза. — Вам стоит это увидеть.

— Увидеть? — удивился Высший. — Что?

Санхел посмотрел на меня и сказал:

— Пойдемте.

— Ну пойдемте, — проворчала я, крепко вцепившись в перила и неловко подтягивая себя вверх, с трудом поднимаясь на ноги.

— Нет. Вам, Шелла, лучше остаться здесь.

— Это еще почему? — удивилась я, переглянувшись с Бароном. Он нахмурился, но вместо того, чтобы поддержать меня, велел Санхелу:

— Пойдем.

И мне:

— Сидеть.

Под его взглядом я медленно опустилась на ступени, но долго так не просидела.

Стоило только капитану увести за собой в темный коридор Барона, как я тут же оказалась на ногах. От резкого движения закружилась голова, но это были такие мелочи по сравнению с тревогой, что зародил в моей душе дикий взгляд Санхела.

В этом доме случилось что-то недоброе и страшное, и я должна была узнать что… зачем-то мне это было нужно.

Вероятно, не хватало острых ощущений, недоставало кошмаров, от которых можно было бы проснуться посреди ночи в холодном поту.

Зато теперь их стало с избытком.

— О Эллари, — прошептала я, прикрыв нос рукавом платья, — хотя сильного запаха в помещении не было благодаря небольшим оконцам, стекло которых выбили уже давно, но дышать этой застарелой смертью не было никаких сил. — Они…

Замерев на середине лестницы, остановившись на полпути вниз, в подвал, я хорошо могла различить не только спины мужчин, застывших у первой ступени, но и тела, разбросанные по каменному полу среди осколков кухонной утвари, хранившейся здесь раньше.

— Я велел тебе сидеть, — сухо заметил Барон. Он не повернулся ко мне, занятый более серьезным делом — осмотром места казни.

— Простите.

— Здесь вся домашняя прислуга. — Капитан кивнул на тело женщины в дорогом наряде. — И леди Аннет.

Барон склонился над одним из трупов, лежащим на боку, толчком опрокинул его на спину. Я с трудом сумела подавить рвотный позыв. Это был дворецкий. Худой, старый, в дорогом костюме темно-серых тонов… а на белой его рубашке, прямо у сердца, цвел потемневший от времени, заскорузлый и страшный кровавый цветок.

— Это не проклятие, — сказал капитан.

— Вижу, — хмуро отозвался Барон.

Невольно спустившись на две ступени, я вытянула шею, опасливо осматривая подвал.

— Их же всех закололи.

— Кому-то вскрыли горло. — Капитан, забывшись, кивнул на молоденькую служанку, лежавшую у самой стены. Встретившись взглядом с ее мертвыми остекленевшими глазами, я отшатнулась назад и чуть не растянулась на ступенях. Что ж, вот это бледное, тронутое разложением лицо и высохшие глазницы точно насытят ужасом мои сны.

— Я подожду вас наверху, — проговорила быстро и сбежала. Отдышаться, успокоиться, как-то смирить свои чувства.

Долго в одиночестве воздухом дышать мне не пришлось. Санхел с Бароном поднялись следом почти сразу.

Капитан растолкал мертвецки пьяного лорда, добился от него невнятных объяснений… и чуть не убил на месте.

— Я полностью одобряю поджоги, — громко сказал Барон. В то время как Санхел «беседовал» с хозяином дома, Высший остался со мной, на первом этаже. Усадил обратно на ступени и присел на корточки напротив: как он объяснил, для того, чтобы я не игнорировала его слова и сидела где велено. — Но не будет ли это расценено командором как уничтожение улик?

Капитан дернул плечом, притушил огонь в глазах и затоптал первые язычки пламени, занявшиеся на ковре у его ног.

— Я избавил их от страданий! — хрипло каркнул лорд.

— От каких? — заинтересовался Барон. — В подвале лежит одиннадцать человек, и лишь двое из них были прокляты. От каких страданий ты избавил остальных?

Ответа на свой вопрос он не получил.

На этот раз в управление пришлось отправиться капитану. С трудом решившись оставить на нас лорда, он покинул этот страшный дом.

Все время, проведенное в ожидании стражников, я просидела на лестнице рядом с Бароном, привалившись к нему плечом и закрыв глаза.

Вернулся Санхел с большим отрядом, нервным Иветти и командором.

Бэйс был в бешенстве, как и предсказывалось.

— Устала? — спросил Барон, пока вокруг суетились стражники. Протискиваясь мимо нас на второй этаж, к лорду, стражник ни разу не решился возмутиться или попросить подвинуться.

Справлялся как-то.

Бэйсу было не до нас. Едва удостоив Высшего взглядом, он скрылся в подвале.

— Это все так нечестно, — невпопад ответила я.

Барон усмехнулся.

— Разве есть что-то нечестное в смерти?

— В преждевременной — да, — уверенно ответила я.

— Значит, оправдывать этого человека ты не будешь?

Я невольно обернулась. На втором этаже незнакомый мне стражник брезгливо пытался добиться от лорда объяснений.

— Он не похож на человека, отвечающего за свои действия.

— Только не говори… — возмущенно начал Барон. Я его перебила:

— Но это не оправдание, я понимаю.

— Приятный сюрприз. В море твоей безмозглой доброты зародился здравый смысл. — Слова его были полны ядовитой издевки. Я решила ее не замечать.

Из коридорчика послышался злой голос Иветти — из подвала подняли первые тела.

— Я сегодня больше не смогу, — смущенно сказала я. — У меня просто нервов не хватит на еще парочку грязных секретов.

— Продолжим завтра, — легко согласился Барон.

Он отлучился всего на несколько минут, чтобы пообещать Санхелу, что мы, конечно, сейчас уходим, но завтра непременно вернемся.

Едва ли капитан был рад это слышать.

* * *

Дома было тихо и пусто.

На пороге, там, где я ее и оставила, стояла нетронутая мисочка с фаршем. Подсохший за день, он выглядел жалко и печально.

Я сокрушенно вздохнула и уверенно перешагнула через порог, решив дать Бозильде еще один шанс.

Ну правда, вдруг она таки придет ночью?

— Что-то не так? — спросил Барон, излишне внимательный в ненужных вещах.

— После того как мой магазин… разгромили, Бозя не приходила. — Я еще раз вздохнула. — Прекраснейшая мне больше не благоволит.

— Бозя? — переспросил Барон, старательно передавая взглядом все свое удивленное непонимание. — Прекраснейшая?

— Уличная кошка, — неохотно пояснила я. Мне хотелось смыть с себя этот день и выпить крепкого до горечи чаю, а не объяснять Барону наши простые человеческие суеверия. — Она вроде как удачу приманивает к дому, в котором столуется.

— Не сильно она старалась к тебе удачу приманить, — хмыкнул Барон.

— Почему? Вас же я встретила.

Наивная моя честность была встречена глубокомысленным молчанием.

Барон был потрясен.

— Неужели и правда не жалеешь, что подошла ко мне той ночью?

— А почему должна? — Я остановилась, потому что идти и говорить мне было уже очень сложно. Сил хватало на что-то одно. Неторопливо и шатко повернулась к нему, чтобы видеть лицо, и сказала: — Спасибо.

Давно пора было это сделать. На самом деле, мне стоило бы благодарить его каждый день, но особо благодарной я никогда не была…

— За что? — не понял он.

— За все.

На второй этаж мы поднимались в напряженной тишине.

Улиса все еще не вернулась, но у меня не возникло и мысли беспокоиться о ней. Я была измотана и расстроена и просто пообещала себе все ей высказать, когда она вернется.

Уже на кухне, послушно замерев позади меня, терпеливо дожидаясь, когда я решу, чего хочу больше — умыться или прилечь, Барон спросил:

— Как она выглядит?

— Кто?

— Эта кошка.

Я объяснила, не подумав удивиться и поинтересоваться, что он собирается делать с этими знаниями.

Моя вина.

Барон отказался от чая, велел мне ложиться спать и ушел.

Я с удовольствием последовала его совету.

Легла, уснула, кажется, даже сон какой-то увидела, а потом меня нагло и бесчеловечно разбудили.

Сначала я подумала, что вернулась Улиса, только она могла войти в магазин, не потревожив активированную защиту…

С запозданием до меня дошло, что шипеть и утробно урчать ведьма точно бы не стала.

Потом я поняла, что забыла об одной интересной личности, для которой никакая защита не преграда… особенно та, которую он сам же и возводил.

— Дорогая, у тебя ресницы дрожат, я знаю, что ты не спишь, — сказала интересная личность.

Я зажмурилась.

— Открой глаза, посмотри на них и скажи, которая — твоя кошка, — велел он.

— Что? — Я подскочила на кровати, почувствовала, как на голову мою обрушилась крыша дома, небо и звезды и заглядывающая в окно луна, и рухнула обратно на подушку, придавленная всем миром, крепко сжимая виски.

Тихое мое подвывание заглушил раздраженный голос Барона.

— Бестолочь, — вздохнул он.

На пол мягко упало два рычащих кота, тут же бросившихся в разные стороны. Я с ужасом представила, как буду выпроваживать напуганных животных из дома.

Когда Барон склонился надо мной, я выглядела совсем уж несчастной и замученной.

Лба коснулась прохладная ладонь.

— Болит?

— Угу.

Он нахмурился.

— Как тебе помочь?

— Вы это серьезно? — недоверчиво спросила я, щурясь на него — открывать глаза было больно и страшно, казалось, глазные яблоки просто вывалятся из глазниц.

— Ну не бросать же тебя в таком состоянии.

Спорить я не стала. Идти на кухню за порошком для компрессов и в ванную за тазиком с холодной водой и полотенцем мне совсем не хотелось.

Барон послушно принес стакан воды и нужный сверток с обезболивающей смесью, хотя искал долго и в ходе поисков умудрился что-то уронить на кухне. Помог выпить горькую смесь, разведенную в едва теплой воде, оставшейся от моего вечернего вялого чаепития.

С водой для компрессов Барон разбирался уже самостоятельно.

— Дожил, — ворчал он, отжимая лишнюю влагу из полотенца. — Вынужден сидеть у постели глупой человечки.

— Вы можете уйти, — обиженно заметила я.

— Могу. И это раздражает больше всего.

— Что?

— Возможность, которой я не воспользуюсь.

Он просидел со мной несколько часов. Менял компрессы, ворчал, периодически проверял амулет, а потом ворчал еще больше — времени у меня осталось неприлично мало.

Меня это приводило в отчаяние, его злило.

— Завтра мы найдем проклятого, — пообещал Барон.

Я угукнула, ощущая, как по виску стекает несколько прохладных капель, а бок согревает тепло Высшего, сидевшего на краю постели. Боль не ушла, но затаилась, и, пока я не шевелилась, она не давала о себе знать.

А я очень хорошо умела не шевелиться. Молчать вот, кажется, не умела.

— Барон, можно вопрос?

— Он мне не понравится? — подозрительно уточнил он.

— Наверное.

Барон поморщился, но разрешил.

— Задавай.

— Вы чувствуете смерть, — уверенно сказала я. Он молчал, ожидая продолжения. — Если бы вы сразу согласились помочь страже, проклятого удалось бы найти уже давно, так?

— Так. На сегодняшний день смертью пропитан весь город, поиски осложнились, — согласился он. — Но если ты вдруг вздумала заблуждаться на мой счет или в чем-то обвинять, хочу напомнить: я не спасаю этот город, я спасаю тебя. Меня никогда не интересовало людское благополучие, не интересует и сейчас.

— Я тоже человек.

— Да. — Он потрогал полотенце на моем лбу, проверяя, не нужно ли его сменить. — Это большая проблема.

Объяснять свои слова Барон не стал, просто раздраженно велел уже наконец успокоиться и спать.

Я благоразумно подчинилась. Закрыла глаза, пару раз осторожно глубоко вздохнула и неожиданно легко уснула.

Выгонять котов, ни один из которых не был Бозильдой, из дома пришлось вернувшейся поутру Улисе.