Эпилог 2

К концу учебного года Хармар окончательно сошел с ума.

Всю неделю по коридорам носились выпускники, преподаватели делали вид, что не радуются перспективе избавиться хотя бы от части студентов, младшие курсы пытались сдать последние зачеты. А вокруг главного корпуса появилось столько цветов, флагов и праздничных арок, будто академия не выпускала несколько сотен молодых специалистов, а собиралась выдавать замуж единственную любимую дочь.

Сегодня все это безобразие наконец достигло кульминации.

На площади перед главным корпусом установили помост, рассадили преподавателей, выставили гербы факультетов и даже умудрились заставить студентов надеть парадные мантии.

Последнее, на мой взгляд, было особенно жестоко.

Стояла жара.

– Я сейчас сдохну, – мрачно сообщила Дорна. – Мне кажется, геенна огненная в сказаниях о Едином боге должна быть примерно такой же температуры. Не знаю, за какие грехи я тут оказалась при жизни.

Я рассмеялась и поправила перекосившуюся золотую ленту у нее на плече.

Дорна сегодня выглядела непривычно торжественно. Рыжие волосы заплетены в сложную косу, парадная темно-синяя мантия сидела на плечах безукоризненно, а на внушительной груди блестел знак боевого факультета.

Из главного корпуса ударил колокол, и толпа возле помоста зашевелилась.

Начиналась официальная часть.

Мы отошли ближе к остальным, и я машинально поискала глазами Кайшера.

Нашла сразу.

Он стоял среди преподавателей в парадной академической мантии и о чем-то разговаривал с деканом боевого факультета.

Вокруг постепенно рассаживались родственники выпускников, кто-то уже махал своим с мест, а самые предусмотрительные прятались от солнца под легкими навесами. На площади стоял тот особенный гул, в котором смешивались радость, волнение и облегчение от того, что еще один учебный год все-таки пережит.

Сначала выступил кто-то из проректоров, потом еще один почтенный маг, имени которого я так и не запомнила, и я честно старалась слушать.

Минуты три.

Потом Финик полез ко мне в сумку за печеньем.

– Не смей. Ты ел полчаса назад!

– Я растущий организм! – возмутился шуршик.

– Вширь растущий?!

Финик оскорбленно замолчал.

Ненадолго.

Пока я пыталась одновременно следить за церемонией и не дать проглоту ограбить сумку, колокол ударил второй раз.

На помост поднялась леди Морвенна Рейнвуд.

За прошедший год она почти не изменилась. Такая же статная, безукоризненная, холодно-красивая. С того дня, практически в начале года, мы больше не общались, но я заметила, что пакости со стороны той же Лирки прекратились. Видимо, тетушка имела со своей любимицей воспитательную беседу.

Или, быть может, эта приспособленка узнала, что ее покровительница не задержится на должности и потому нет смысла так стараться?

По академии уже пошли слухи, что в следующем году у нас будет новый ректор.

Тетя купила старое поместье на западе и затеяла там перестройку. Судя по слухам, школа для одаренных детей из бедных семей должна была открыться следующей весной.

Даже преподавателей начала искать.

Я не знала, станет ли она там счастливее, но, если быть до конца честной, надеялась на это.

Мне казалось, тетя наконец сделала первые шаги по дороге к самой себе. А счастье… наверное, оно обычно где-то там и находится. Рядом с собой настоящим.

Редко оно валяется готовеньким рядом с кем-то другим.

Хотя мое счастье вполне себе обнаружилось рядом с Кайшером… но думаю, это как раз потому, что и настоящая я раскрылась рядом с ним.

Морвенна говорила недолго. Поздравила выпускников, пожелала им не опозорить альма-матер в первые же полгода самостоятельной жизни и наконец перешла к тому, ради чего все здесь собрались.

С помоста стали выкрикивать одно имя за другим, вручая дипломы.

Когда прозвучало имя Дорны, я захлопала так, что заболели ладони.

Наша взволнованная рыжая красотка поднялась по ступеням, выпрямилась перед ректором и приняла заслуженный красный диплом аспирантуры. И я вдруг испытала такую гордость, словно сама только что его получила.

А почти сразу почувствовала огромную, совершенно неуместную сейчас грусть.

Потому что Дорна хотела уехать из Хармарской академии уже сегодня.

* * *

Спустя пару часов я стояла на пороге комнаты подруги и грустно осматривалась.

Еще утром комната Дорны выглядела жилой. Сейчас со стен исчезло оружие, с полок – книги и всякие мелочи, а на кровати лежал только раскрытый дорожный сундук.

В который она пыталась упихать один из своих любимых топоров, но не влезала рукоять!

– Ты уверена, что привезла его именно в этом сундуке? – наконец спросила я, наблюдая за мучениями северянки.

– Конечно, – пыхтя отозвалась та. – Просто что-то случилось с заклинанием, расширяющим пространство!

– Главное, чтобы ничего не произошло с облегчающим вес! – чистосердечно пожелала я, вспомнив, сколько всего туда уже напихано.

– О да! – ухмыльнулась она и, все же справившись с запихиванием, торжествующе захлопнула крышку. – Ну вот и все!

– Ты точно-точно выезжаешь прямо сегодня? – с грустным вздохом уточнила я.

Это было очень неожиданно, если честно! Я думала, что она хотя бы немного задержится и мы успеем прощально поужинать в Хармаре.

Дорна, по сути, была единственной, с кем я настолько сильно сдружилась, и, конечно же, ее отъезд выбил меня из равновесия.

– А чего тянуть? Диплом дали, попрощались, поели – и поехали. Хотя можно и не есть, Криса в телепорте укачивает.

– Криса? – Я изумленно приподняла брови. – Он на лето поедет к тебе?

– Не на лето, – зарумянилась девушка. – В принципе поедет ко мне. Если все будет хорошо, то в месяц лютых метелей мы сыграем свадьбу.

– Обалдеть! – Я захлопала ресницами, не зная как к этому относиться.

– Не обижайся только! – затараторила северянка, глядя мне в глаза. – Он поговорил со мной только сегодня утром перед церемонией и сказал, что так и не дождался ответа от отца, потому поедет без его благословения.

Дорна усмехнулась и сложила руки на груди.

– Айлин, я ярлов клинок.

– Знаю.

– Значит, большинство хороших воинов моего рода – мои подчиненные. Даже делить с ними ложе – плохая идея.

Ну да, если ты хоть где-либо имеешь своего начальника, сомнительно, что у тебя невиданно возрастет к нему уважение в остальных сферах.

А еще это север и это суровые северные мужики. Вряд ли там можно хоть с кем-то крутить шашни и рассчитывать, что остальные по-прежнему будут покорно склонять перед тобой голову.

– Логично.

– С браком тоже ситуации не сильно веселее, потому что сильный воин другого рода под мою фамилию не пойдет.

– Тоже логично.

– А слабого я сама не возьму.

– Еще логичнее.

– А Крис спокойно войдет в мой род.

– А как же мнение его отца? И мамы… в случае с Кристианом мнение мамы тоже очень важно!

– Да, я слышала, что там феноменальная женщина, – усмехнулась Дорна. – Но до севера она вряд ли доберется даже на тяге материнской любви!

А вот зря она ставит под вопрос эту великую движущую силу обожания уже взрослого сыночки-корзиночки, конечно!

Тем временем Дорна продолжала:

– Что же касается отца… как считает Крис, он будет даже рад, потому что в семье кроме него есть еще и младший брат. Который уже сейчас занимается всеми делами.

– И Криса не смущает, что батюшка с радостью поменяет наследника?

– А он и сам понимает, что в хитросплетениях и интригах не очень хорош. Плюс Кристиана в том, что он отлично осознает как свои сильные, так и слабые стороны. Так что мы все обговорили, я рассказала, как все будет после свадьбы и вхождения в мой род. Правда, он…

Девушка сначала усмехнулась, а потом уже откровенно захихикала.

– Что? – послушно повелась я, подливая огня в костер нашего диалога.

– Спросил, хорошая ли у нас тренировочная площадка! – ответила рыжая. – Потом спросил, правда ли северяне дерутся на праздниках.

– А ты?

– Сказала, что есть ритуальная драка в начале торжества и уже камерная, для своих, в конце.

Ох уж эти камерные мордобои!

– И?

Дорна наигранно тяжело вздохнула.

– С тех пор он собирается на север быстрее меня.

Я посмотрела на подругу, которая глядела куда-то сквозь меня и улыбалась идиотской, восторженной улыбкой, какой я у нее раньше не видела.

Ну ладно, возможно, кандидат конкретно для Дорны и правда подходящий.

– То есть у вас любовь? – на всякий случай уточнила я.

Дорна подумала и решительно ответила:

– Да.

– Вот так просто? – поразилась я.

– А что сложного?

А действительно! Не у всех же должно быть сложно с любовью, чего это я?

Дорна еще раз оглядела комнату и, удовлетворенно кивнув, сказала:

– Кажется, все!

Из моей комнаты донесся возмущенный писк Финика, потом короткое Хильдино «Не трогай!» и подозрительный грохот.

Я машинально дернулась к двери, но почти сразу махнула рукой. Если бы происходило что-то действительно страшное, Хильда кричала бы громче.

Тем более что в этот момент в дверь блока постучали.

– Открыто! – крикнула Дорна.

Через несколько секунд в комнату заглянул Крис.

Не просто заглянул, разумеется. На одном плече висел здоровенный дорожный мешок, под мышкой был зажат сверток, подозрительно напоминающий оружие, а выражение лица сияло таким счастьем, будто впереди его ждал не переезд на другой конец страны, а долгожданный праздник.

– Привет, Айлин! – Потом он повернулся к своей девушке и деловито спросил: – Ну что, готова?

– Уже.

Дорна хлопнула ладонью по крышке сундука.

– Осталось это вынести.

Крис подошел, ухватился за боковую ручку и потянул.

Сундук не сдвинулся.

– Ты туда что положила? – удивленно воскликнул боевик.

– Вещи, – невинно ответила рыжая.

– Какие?

– Ну… все.

Кристиан попробовал еще раз, и сундук нехотя оторвался от пола.

– Ого!

– Заклинание облегчения, кажется, тоже барахлит, – невинно сообщила я.

– Нормально вроде… – Парень перехватил сундук поудобнее и добавил: – Донесу!

Уже на пороге, пропустив вперед Кристиана, Дорна повернулась ко мне.

– Давай тут прощаться, а то долгие проводы – лишние слезы! Еще разревусь все же, – вздохнула она и, шагнув ко мне, распахнула руки.

Я шмыгнула носом и обняла ее в ответ, а северянка стиснула меня так, что ребра жалобно хрустнули.

– Эй! – сдавленно прохрипела я в крепких руках.

– Не размякай. – Она отпустила меня и похлопала по плечу, придержав, чтобы я не свалилась от этакой-то дружбы. – И приезжай в гости!

– Обязательно.

– И Кайшера бери! Ставлю на то, что все ближайшие кланы сбегутся посмотреть на ритуальную драку с его участием, – мечтательно добавила она. – Но ты не переживай, гостей у нас сильно не бьют!

– Правда, что ли?

– А то! Лично ярлом запрещено выбивать гостям зубы!

– Очень гостеприимный край, ничего не скажешь.

– Вот приедешь – сама убедишься.

Дорна еще раз сжала мое плечо, уже гораздо осторожнее, и шагнула за дверь.

– Пиши! – крикнула я ей вслед.

– Буду!

– Часто!

– Не наглей!

С лестницы донесся ее смех, потом возмущенный голос Криса, которому, кажется, все-таки стало интересно, сколько именно топоров находилось в сундуке. Еще несколько секунд я слышала их шаги, а потом все стихло.

Я осталась стоять в дверях нашей пустой гостиной.

Ну как пустой, вечером сюда должна была вернуться Лирка. Ужас какой!

Ноги сами вынесли меня на улицу.

Я постояла на крыльце, покачиваясь на каблуках и с прищуром глядя на клонящееся к верхушкам деревьев солнце.

Выбрав направление и свернув в одну из тенистых аллей, я прикинула, во сколько сегодня освободится Кайшер. По-любому получалось, что нескоро… может, пока домой к нему пойти и похозяйничать? Ну как похозяйничать – собрать свои же разбросанные вещи, например!

Несмотря на все усилия ламира, я пока не переехала целиком к нему, отстаивая свое жилье в аспирантском блоке как последний оплот независимости. Ну и когда вы не просто встречаетесь, а прямо живете вместе – это уже совсем другой коленкор и иная, скажем так, степень близости. Уже не только интимная!

Я расплылась в улыбке, вспомнив и интимную, которую теперь из моей памяти было не стереть никакими путями. Хотя бы потому, что воспоминания регулярно обновляли, да-да…

До свадьбы мы, кстати, так и не добрались.

Не потому, что передумали. Просто сначала решили, что торопиться незачем. Потом выяснилось, что мама хочет нормальную семейную церемонию. Дядя Тед ей вторил, но сам считал, что «нормальная» свадьба единственной наследницы двух родов должна включать минимум три сотни гостей.

А остальные ламиры внезапно решили, что свадьба последнего принца – событие историческое, и они тоже должны присутствовать.

Кажется, только мы с Кайшером относились к собственной свадьбе без должного размаха. В итоге решили, что узаконить отношения можем и позже, примерно после того, как я окончу аспирантуру. И я, если честно, уже начинала осторожно думать о детях.

Все чаще мне представлялся дом. Уже не служебный, а прямо наш… можно в том же Хармаре, например. Кайшер и я. И какой-нибудь мелкий белобрысый вредитель, который наверняка унаследует от отца умение действовать мне на нервы.

И картинка эта была на удивление сладкой и желанной. Наверное, именно она и стала самым удивительным итогом прошедшего года.

Еще недавно мне казалось, что любое серьезное решение обязательно отнимает у меня кусочек свободы. Брак. Род. Обязательства. Чужие ожидания. Все это почему-то всегда выглядело дверью, которая захлопнется за спиной.

А теперь вдруг оказалось, что некоторые двери можно открывать самой! И никто не заставляет входить раньше, чем захочется.

Я подняла голову.

Ноги, оказывается, все решили за меня.

За деревьями уже показалась знакомая крыша, а еще через пару минут я остановилась у небольшого домика Кайшера.

Я замедлила шаг и спустя десяток секунд остановилась у поворота тропы к его дому.

Одно из окон было приоткрыто, на крыльцо падала длинная тень от старого дерева, и все вокруг выглядело настолько привычным, что я невольно улыбнулась.

– Стоишь тут как неприкаянная, – раздалось за спиной.

Я обернулась. Кайшер обнаружился у живой изгороди, держал в руках какие-то бумаги и смотрел на меня так, будто ничего важнее в мире не существовало.

– Я думала, ты занят. – Губы сами собой расплылись в улыбке.

– Да, но тебе тут письмо пришло. – Он взял из стопки какой-то конверт и повертел в руках. – Решил, что ты захочешь прочитать поскорее.

– От Пусинды?! – радостно воскликнула я, выхватывая у него послание. На сургуче красовался крайне кривой отпечаток, отдаленно напоминающий ворону.

– От нее, – кивнул ламир и недовольно добавил: – И если первые письма она адресовала нам обоим, то теперь пишет по отдельности. И это после всего, что я для нее сделал?! Тайны появились?

– Это девочковое. – Я не удержалась и сразу вскрыла послание.

Потому что их не было уже месяц и я переживала!

Кайшер освободил ухмару еще перед Новым годом. Без условий, без новых договоров, просто разорвал связь и сказал, что она свободна.

И вручил затейливо перекрученный артефакт, при виде которого ухмара аж затряслась от радости, с визгом несколько раз облетела ламира по кругу и даже попыталась расцеловать.

Как понимаю, штуковина хотя бы частично решала вопрос питания нечисти.

Пуся потрясла ей в воздухе и торжественно объявила, что теперь-то начнет настоящую жизнь!

На следующий день исчезла и даже не попрощалась, зараза этакая!

Первый месяц я старалась не переживать.

Во второй начала переживать активно и даже попросила ламира… написать Фейну. Ну а что, из всех существующих мужиков именно он более всего заинтересован в нашей туманной подружке!

Кайшер долго ломался, но после все же написал и, изучив ответ, заявил, что красноволосый пишет, что не знает где Пусинда. И однозначно врет!

Я поинтересовалась, а не нужно ли нам бежать и спасать. Кайшер ответил, что Фейншар сам виноват и спасать он его не собирается.

Так-то я спасение Пуси имела в виду, но приятно, что он до такой степени верит в нашу дорогую хтонь!

А потом, чуточку приглушив мою тревогу, наконец-то пришло первое письмо.

«Жива-здорова. Все хорошо. Не ищите. Целую. Пуся».

И все.

Даже города не указала!

После этого, правда, стало легче.

А потом письма начали приходить регулярно, притом да, сначала нам обоим, а после и мне лично. Отправляла ответы я в указанные почтовые отделения с пометкой «до востребования».

Это послание впрочем, было не особо интересным. О море, о том, как хорошо над ним летать, о том, что ламиры-то, оказывается, отлично плавают, и прочих глупостях.

Кроме одной фразы!!!

«Айлин, ты вот говорила, что ламиры выносливые. А сколько это в часах?!»

Интересно, на кой демон Пусинде такая интригующая информация понадобилась? Неужели она все же решила обзавестись телом и заранее прикидывает, на сколько активно его будут… э-э-э… так сказать, эксплуатировать!

– Что там? – сунул нос через мое плечо Кайшер.

– Девочковое, – повторила я, быстро складывая листок.

– Она все еще путешествует с Фейном? Это многое объясняет.

– Что именно?

– Заряда энергии в артефакте должно было хватить месяца на три. И если учитывать, что она там не страдает, а активно приключается, да еще и в его компании, то что это значит?

– Что? – послушно повелась я.

– Что он делится с ней энергией. И она никуда от него не бежит.

– Будем надеяться, что это хороший признак. Фейн – не простой мужчина.

– Пусинда тоже не самая простая женщина.

– Она вообще не женщина.

– Думаю, сейчас за такую формулировку она бы с тобой поспорила.

Я хмыкнула и убрала письмо в сумку.

Да уж. Особенно учитывая животрепещущий вопрос о ламирской выносливости.

– А ты ему доверяешь? – спросила я.

Кайшер подумал и взвешенно ответил.

– В отношении Пусинды – скорее да.

– Очень уверенно прозвучало!

– Я знаю Фейна очень давно, Айлин. Он может быть жестоким, неприятным, мстительным и совершенно невыносимым…

– Какая замечательная характеристика потенциального жениха для нашей девочки! – сьехидничала я.

– Но он не станет принуждать свою избранницу, – остался серьезным Кайшер. – Особенно после всего, что услышал от Многоликого.

И учитывая то, что он и есть Многоликий… ну, частично так точно!

Совокупность этих факторов меня немного успокоила.

Хотя слово «избранница» применительно к Пусинде все еще вызывало желание нервно хихикать.

– Ты, кстати, ко мне шла или просто мимо?

Я посмотрела на знакомую дорожку впереди и повторила свои недавние мысли:

– К тебе. Хотела немного привести все в порядок, те же разбросанные вещи собрать.

– А.

В этом коротком «а» было столько совершенно неприкрытого разочарования, что я не выдержала и рассмеялась.

– Весело ей, – вздохнул ламир, вставляя ключ в замок и дважды его проворачивая. – А мне одиноко засыпать и грустно просыпаться, между прочим!

Кайшер распахнул дверь, пропуская меня внутрь, и я, замерев на пороге, посмотрела вперед. На знакомую прихожую. На собственный плащ, который вообще-то собиралась забрать еще неделю назад. На оставленные возле лестницы туфли. На книгу, забытую на подоконнике.

М-да.

Последний оплот независимости явно сдавал позиции!

Я переступила порог сама.

Когда-то, убегая от очередного человека, решившего устроить мою жизнь без моего участия, я думала, что совершенно неважно, куда попадешь.

Главное – откуда!

Теперь все было немного иначе.

Теперь я точно знала, куда иду.

И главное – к кому.

Пожалуй, пора уже обосноваться здесь на постоянной основе, не так ли?