Глава 4

Айлин Тарри

Игры моего замученного разума, видимо, были всего лишь сном. Странным, но завораживающим. Гигантский змей, явившийся мне на грани засыпания и обратившийся человеком, больше был не один. Их стало уже пятеро.

А я будто бы сидела в открытом летнем театре и смотрела удивительное представление. И вот вместо актеров там играли ламиры. Такие красивые, все разноцветные… Тот, что приснился первым, будто сошедший с витража в Хармарской академии, исполнял главную роль. Точнее, танцевал в центре выложенной камнем сцены, изгибая сине-серебряное тело, превращаясь в человека и обратно. Остальные четверо танцевали вокруг него, тоже становясь людьми и снова перевоплощаясь в змей. Потрясающее зрелище, глаз не оторвать!

Я бы, может, и дальше спала, наблюдая этот прекрасный сон, но мешал запах. Он становился все сильнее и сильнее – запах старой ткани, пролежавшей в шкафу, кажется, столетие! Затхлый такой. Повернув голову, я уткнулась носом прямиком в его источник, а танцующие ламиры потускнели и расплылись, оставив вместо себя действительно какую-то тряпку. Кстати, сине-серую – бледное подобие цвета главного ламира из сна.

Воняла она довольно мерзко. Я потерла нос, чтобы не чихнуть, попыталась отодвинуться и поняла, что замотана в тряпку чуть ли не с головой. Эм-м… одеяло?

Я заворочалась, выбираясь из кучи гадких одеял, и замерла.

Временами нашему взору предстают зрелища, к которым психика явно не готова.

Иногда они ужасны, и хочется, чтобы они исчезли.

А иногда они прекрасны, и тоже хочется, чтобы они исчезли, но только для того, чтобы потом спокойно спать по ночам.

Временами эти зрелища представляют собой нечто среднее и вызывают множество вопросов!

Именно таким был вид профессора Эйдана, который сидел у костра совершенно голый и держал в руках только носок.

Носок, впрочем, был красивый. Темно-синий, с тонкой серебристой вышивкой и каким-то тусклым мерцанием по краю. Я смотрела на него просто с огромнейшим интересом и уже даже успела озадачиться тем, что это за артефакт такой интересный и почему один?

Но, к сожалению, носок отложили в сторону, и пялиться на него стало сложновато. Зато профессор достал откуда-то брюки и начал без лишней суеты их натягивать, к счастью повернувшись ко мне спиной.

Рядом висела Пусинда и таращилась на меня янтарными глазищами, явно ожидая реакции.

Профессор тем временем натянул штаны и, не заботясь остальной одеждой, повернулся ко мне.

– Доброго утра, дорогая Айлин, – поздоровался он, растягивая слова. – Прости за мой не совсем одетый вид, но соблюсти приличия я не успел. Честно сказать, не ожидал, что ты проснешься так быстро…

– Усыпишь назад? – раздался откуда-то из-за моей спины голос Пусинды.

– Оденусь полностью, – фыркнул Кайшер. И полез в стоявший рядом с ним рюкзак.

Кажется, меня пришли спасать! Можно выдохнуть, правда же? Почему-то казалось, что если здесь профессор Эйдан, то мне больше ничего не угрожает! Легко так стало, спокойно… И я выдохнула.

Кажется, я удачно выберусь из этого жуткого приключения!

Наверное, все же стоит как следует поблагодарить спасителя, да и вообще обсудить, что мы собираемся делать дальше?

По совести еще бы кокетливо спросить, а как он меня нашел и сильно ли геройствовал по пути к прекрасной даме, но я не задам ни одного из этого списка вопросов, пока не окажусь в безопасности. Вдруг или мне его ответы не понравятся, или ему моя реакция? Спасайся потом в неловкой обстановке!

Я смерила профессора взглядом, быстро поняла, что взгляд у меня очень бесстыжий, и сосредоточилась на его лице. Точнее, на носу. Нос – самая безопасная часть! Почти глаза, но в глаза, если честно, стыдно смотреть.

– Здравствуйте, профессор Эйдан, – сказала я, отбрасывая одеяло и с трудом поднимаясь на ноги. Голова все еще кружилась, а ступни ныли – видимо, мох мягкий, конечно, но не перинка, и кожу я поранила.

– Эм-м… – протянул Кайшер, успевший за это время надеть на себя серую рубашку. Его пальцы замерли, перестав застегивать пуговицы. – Я, конечно, успел вдоволь полюбоваться, пока устраивал тебя поудобнее, и, что скрывать, не прочь продолжить это занятие. Но мне кажется, что лучше это сделать в более подходящей обстановке.

Эм, что?..

– Я не совсем поняла, о чем вы говорите, но очень рада, что вы здесь, – выпалила я, наконец обретя дар речи. – Простите, но перейду сразу к делу, потому что считаю, что ситуация критическая. Вы умеете снимать осадные замки? Иначе мы застрянем тут! Видите ли, я…

Я замолчала, потому что рядом начала громко ржать Пусинда. Так громко, что меня точно стало не слышно.

– Ты смотри, как у нее нервишки-то сдали! – заявила она сквозь смех. – Ну же, Кайшер, не будь таким бестолковым! Отдай девушке рубашку, что ли? Она ж явно ничего не соображает.

Мой научный руководитель хмыкнул, вытащил из своего рюкзака кусок белой ткани и, шагнув вперед, протянул ее мне.

– Наденьте, Айлин.

Тут до меня дошло сразу два ужасных факта. Во-первых, я же голая! Совершенно голая стою перед мужиком и что-то там ему объясняю, размахивая руками, вместо того чтобы прикрыть хотя бы стратегические части тела.

А во-вторых, что еще ужаснее первого, у меня светлые волосы! И наверняка золотые глаза!

Да шусы все побери!!!

Я рывком нагнулась, схватила одеяло и закуталась в него с головой. Тут же осознав, что Кайшер уже все видел… И неизвестно, сколько времени он это видел! Когда он сюда пришел? И почему он-то был голый?!

Столько вопросов, однако!

Никакая больная фантазия не могла придумать, на кой демон декану раздеваться посреди леса сразу же после того, как он меня в нем нашел… тоже голую, кстати!

И ладно бы рядом прилег, так костер развел и совместно с Пусиндой носок рассматривал…

Разве что одна мысль появилась: клаузуры все же относятся к древней магии и даже, скорее, к ритуальному ее разделу. Кто знает, как их снимать надо? Может, как раз сплясать голым при луне? В носках. В одном!

– Ну что ж, – сказал Кайшер, опуская руку с рубашкой. – Можно и так. Но, уверяю, моя рубашка гораздо чище, чем эти одеяла, которые я отыскал на местном складе. – Он задумчиво покрутил в руках рубашку и добавил: – Пожалуй, стоило одеть тебя, пока ты спала… Но я не осмелился.

– Не додумался, скорее, – хихикнула ухмара.

Мы единодушно ее проигнорировали! А после Кайшер все же повторно предложил мне одежду и в этот раз я благодарно (и более разумно, конечно) ее приняла.

– Кстати, чтобы ты не волновалась, – поворачиваясь ко мне спиной, продолжил декан. – Замок Clausura Obsidionalis я вполне способен открыть.

– Тогда не помешает поторопиться. – Я подняла голову к небу. – Вынуждена признаться, что за мной, скорее всего, есть погоня.

– И, скорее всего, это связано с прекрасным цветом волос, глаз и наконец-то живой, подвижной аурой? А я гадал все это время, в чем же дело…

И какой реакции он от меня ожидает? Похвалы, что ли? Так мне не жалко, в общем-то!

– Вы очень проницательный человек, так как раньше никто данными вопросами не озадачивался.

– Сова, полагаю? – светским тоном уточнил он.

То, что ты не можешь изменить, следует принять как должное. И надеяться, что после того, как профессор Эйдан вернет меня в Хармар, он не побежит делиться новыми знаниями обо мне. Ни с кем. И никогда!

– Сова, – нервно ответила я и не удержалась от некоторой откровенности: – И очень сожалею, что вам это известно.

– Он никому не скажет! – утешила Пусинда.

– Чистая правда, – кивнул декан нечистеведов. – Никому, можешь быть спокойна.

Путаясь в рукавах, я натянула его рубашку, застегнула все пуговицы и облегченно вздохнула, поняв, что рубашка оказалась длиной до середины моих бедер и весь разврат стратегически прикрывает.

Кайшер повернулся, смерил меня долгим взглядом, и я, поддавшись порыву, перекинула волосы вперед, в какой-то древней, исконно-женской тяге прикрыться всем, что у меня есть. Тем более что цвет шевелюры скрывать уже нет ни смысла, ни возможности.

По красивым мужским губам расплылась какая-то очень роковая усмешка, от которой мое сердце пропустило удар. А вот разум, наоборот, взвыл и даже мысленно отвесил размякшему либидо парочку оплеух.

– У тебя очень красивые глаза, Айлин, – медленно проговорил этот искуситель, не отрывая от меня взгляда. – Особенно когда они настоящие.

И тут бы мне перевести все в шутку или, наоборот, сосредоточиться на нашей текущей невеселой ситуации и поспрашивать его… да о чем угодно поспрашивать! Например, обменяться впечатлениями о местной нечисти, благо этих самых впечатлений у меня полные штаны. Если бы они были…

Но у меня словно язык к небу примерз. Я лишь стояла и даже ног своих не чуяла, словно загипнотизированная им. Из чувств лишь ощущение того, как щеки с каждой секундой все сильнее затапливает горячей краской смущения.

Неловкую паузу прервал сам декан, когда наклонился к рюкзаку и выудил оттуда ботинки. Критически покрутил их в руках и проговорил:

– Хм… боюсь, моя обувь будет тебе слишком велика.

Я с готовностью ухватилась за предложенную нейтральную тему.

– Да и не надо, сразу же, как вы снимете замок и мы сможем двинуться в путь, я обернусь. Это пока удобнее так, в птичьем виде я не очень хорошо разговариваю – отсутствие практики сказывается. И про погоню я не шутила, господин декан, так что стоит поторопиться.

– Айлин… – Он едва заметно усмехнулся. – Снять Clausura Obsidionalis движением пальцев невозможно. Я запустил процесс, но нам придется провести здесь еще несколько часов. Так что приглашаю тебя на завтрак.

Мой живот немедленно отозвался на последнюю фразу тихим урчанием. Да! На сытый желудок я точно буду думать быстрее и лучше! Тем более если торчать тут еще несколько часов.

* * *

Завтрак оказался так себе. Печально вспоминая жареного зайца, я грызла сухие полоски абсолютно безвкусного мяса, запивая их водичкой из фляги. Фляга была из рюкзака Кайшера.

Интересно как там в Хармаре моя нечисть? И ладно Хильда, она достаточно хорошая охотница, но сумеет ли она как следует покормить Финика?

Из-за тревоги за домашних вкусовые качества доставшегося мяса окончательно отошли на второй план. Оно же у меня есть, в конце концов!

– На складе еще крупа, – сказал мой добытчик, догрызая очередную полоску. – Но я как-то в ней не уверен.

– Там же все под стазисом, – напомнила Пусинда. – Так и скажи, что поленился искать тут котелок и призывать магией воду.

– Я не ленив, – ответил Кайшер. – Просто привык рассчитывать силы и движения. Вода же глубоко.

– Одно слово… – Ухмара вдруг замолчала и, кажется, прикусила язык.

Мой спаситель только покосился на нее. Хотя, может, еще и не спаситель. Сейчас вот налетят сюда совы… Много сов. А защитник у меня один.

Мясо мы грызли уже целых полчаса и практически молча. Так что время подумать у меня было.

А также вспомнить простую истину: проблемы следует решать по мере их поступления. Если сейчас сюда явится мой шусов папенька с потенциальными женихами, то случиться может и худшее. Например, быстрое и насильственное замужество. Оно мне надо? Нет. А рассчитывать на то, что господин декан раскидает всю ораву… ну такое себе. Не то что я умаляю силы Кайшера, вовсе нет. Я просто их не знаю. Как и того, на что способны совы. Да и вдруг декан просто кабинетный ученый и его навыки давать по зубам используются только на нечисти, а не на совиных ближних и дальних?

Вывод?

Надо сделать так, чтобы отдать меня замуж было невозможно. Например, если я уже чья-то невеста. Правда, вообще не факт, что Чар Арран примет этот факт во внимание, вздохнет и оставит меня в покое. Но ничего лучше я сейчас не придумаю.

А у меня очень удачно завалялось совсем свеженькое предложение руки и сердца от моего спасителя. Вряд ли у него кончился срок годности, не так ли? Еще даже не вышли положенные дни, за которые я должна подумать и решить, пойду я замуж за типа с мутными целями или нет.

С другой стороны – я вот сейчас приму предложение профессора Эйдана, а замок, наложенный на развалины, откроется раньше, чем явятся совы и мы благополучно доберемся до Хармара. И тогда придется говорить, что спасибо вам, конечно, господин декан, но теперь мне уже неактуально. Печалька…

С третьей стороны – ну к чему меня обяжет помолвка? Да ни к чему. Ее же можно расторгнуть в любой момент. Правда, тогда Кайшер наверняка откажется быть моим научным руководителем… Но это будет потом.

Есть и четвертая сторона. Может, сойти с ума и действительно сходить замуж? Ну а что – красивая свадьба в храме, белое платье с золотым кружевом на корсаже… и неотразимый мужчина рядом. Навсегда рядом. А если вспомнить, что скрывать от него мне уже нечего, то мысль о свадьбе превращается из глупой мечты в ничего так себе реальность.

Пятая сторона…

Словом, все эти стороны я не то чтобы успела прямо всерьез обдумать. Скорее лихорадочно перебрала и поняла, что, по сути, времени капризничать у меня нет и нужно быть эгоисткой и думать о себе. Тем более вариантов-то других нет!

– Пусинда!

– Да? – тотчас вскинулась нечисть.

– Проверь, насколько хорошо поддается клаузура. Вроде бы я все сделал правильно, но нужно понять, начала ли она ослабевать.

– Вроде бы? – насмешливо фыркнула туманная девица. – Так бы и сказал, что пообщаться без меня хочешь.

– Хорошо, – на удивление покладисто согласился декан, а после рявкнул: – Погуляй! Будь любезна…

Не знаю, как Пусе, но тут и мне захотелось стать любезной и свалить куда подальше… я даже не представляла, что он может ТАК разговаривать.

Туманную наглую нечисть снесло куда-то в сторону опушки леса.

– Итак, – с самой светской улыбкой повернулся ко мне Кайшер. – Я тебя слушаю. Ты явно хотела поговорить.

Вот тут я почти передумала.

Потому что одно дело – мысленно строить планы, грызя сухое мясо и героически рассуждая о том, как хорошо было бы быть эгоисткой. И совсем другое – смотреть в лицо мужчине, которому сейчас собираешься сказать: «Помните, вы недавно предлагали мне выйти за вас замуж? Так вот, кажется, я созрела. Не от большой любви, а потому что папенька хуже виверны».

Формулировка, конечно, честная, но не очень изящная.

А хотелось изящную.

Ну или хотя бы для него не очень обидную…