Глава 5

– Видите ли, господин декан… – начала я.

Кайшер чуть приподнял бровь.

– Айлин.

– Что?

– Если разговор будет касаться того, о чем я думаю, то «господин декан» нам несколько помешает.

– А если я пока не готова к страшной близости в виде имени?

– Айлин, вспомни, о чем ты планируешь со мной говорить… неужели я не заслуживаю хотя бы такого шага навстречу? – вкрадчиво спросил он, прищурив зеленые глаза.

Разумеется, сразу же стало очень стыдно.

– Да, конечно, простите. То есть прости…

Он ничего не ответил. Только смотрел спокойно и внимательно, так что отступать становилось все труднее. Хоть бы перебил меня! Или съязвил… Или начал объяснять, что я сейчас устала, не в себе и вообще женщина после таких приключений должна сначала нормально поесть и поспать, а не принимать решения на голодный желудок!

– Твое предложение, – наконец сказала я. – Оно все еще в силе?

– О женитьбе? Ассортимент предложений не широк, но вдруг ты про научное руководство?

Угу, именно о нем.

– О ней самой, – кивнула я. – Я внезапно осознала, что разлука длиной в два дня открыла мне глаза! Жизнь без тебя, дорогой Кайшер, потеряла смысл, сердце трепещет, душа рвется навстречу, и вообще давай отношаться… ой, то есть встречаться! Но так как я девушка приличная, то лучше сразу обручиться.

– Отношаться? – повторил Кайшер, явно с трудом удерживая улыбку.

– Не цепляйся к терминологии, – досадливо поморщилась я. – Учитывая обстоятельства, на высокий стиль рассчитывать не приходится.

– Я не цепляюсь. – Он вытянул ноги поближе к уже догоравшему костру. – Просто уточняю степень серьезности.

Он сейчас пакетное предложение с описанием комплекса услуг от меня ожидает? Так это брачный договор называется и следует позже, а потому я ограничилась лишь кратким ответом:

– Очень серьезная степень.

– Настолько, что еще два дня назад и слышать о близости со мной не хотела, а сейчас мечтаешь об этом?

Слово «близость», произнесенное этим мужчиной и с такими интонациями, прозвучало очень лично, я бы даже сказала – почти интимно.

– Ох уж это мужское кокетство! – не выдержала я. – Что вы конкретно от меня хотите услышать? Что вы красивый и мне сложно иногда перестать на вас смотреть? У всей женской части Хармара такие же проблемы! Что вы умный и я восхищаюсь вами как личностью? Тоже несомненно!

– Ты. Что «ты» умный, – совершенно спокойно, даже педантично поправил профессор Эйдан.

– А еще ты настырный. – Меня уже несло, и я озвучивала совершенно все, что приходило на ум. – И наглый! А еще целеустремленный. А еще я о тебе часто думаю… о разном тебе. – Я не удержалась и допустила в устную речь часть своих предположений на тему того, что у блистательного декана может быть скромное альтер-эго по имени Кай. – А еще я думаю о том, что у меня нарисовался непрошеный папенька с амбициями. Какая из этих причин должна стать решающей?

Кайшер перевел взгляд на костер, потом снова посмотрел на меня.

– Айлин, ты же понимаешь, что предлагаешь мне воспользоваться твоим безвыходным положением?

– А я и не предлагаю.

– Предлагаешь.

Я открыла рот.

Закрыла.

Потому что возразить с ходу не получилось.

– Ладно, – признала я. – Возможно, немного предлагаю. Но исключительно в оборонительных целях.

– Оборонительных?

– Да. Вот крепость. – Для наглядности я даже обвела все вокруг рукой. – На нее надвигается противник. А у крепости нет нормальной армии, стен, кипящего масла и… да что там, даже приличного платья нет! Зато внезапно появился мужчина, который уже предложил стать чем-то вроде союзного гарнизона. Разве разумная крепость откажется?

– Разумная крепость сначала уточнит условия союза.

– Вот я и уточняю.

Он задумчиво провел большим пальцем по краю фляги.

– Тогда уточняю и я. Ты хочешь, чтобы я назвал тебя своей невестой перед твоим отцом?

– Да.

– Чтобы я говорил от твоего имени, если ты сама попросишь?

– Да.

– Чтобы вмешался, если тебя попытаются увезти, принудить или выдать замуж без твоего согласия?

– Очень да.

– И при этом ты понимаешь, что такая помолвка может осложнить ситуацию, а не решить ее сразу? И тогда мы отсюда выберемся, но обязательства у тебя останутся.

– Кайшер, моя ситуация уже осложнена. Так что да, я на все согласна, – несколько устало ответила я. – Разве что… я ощущаю себя немного неуютно оттого, что не понимаю, что же именно привлекает ТЕБЯ. И что ты получишь от нашего соглашения.

Потому что по мне-то мы все выяснили…

А что нужно тебе, красивейший мужик?

– Мне тоже надо перечислить, чем я в тебе восхищаюсь? – Он иронично приподнял серебристую бровь.

– Не обязательно. Я не сомневаюсь в твоем красноречии и словарном запасе.

– Хорошо, тогда оставим это на более романтичный момент и перейдем к языку выгод и прибылей, которыми ты так любишь оперировать. В этой ситуации я получу возможность быть с тобой рядом. И вынужден признать, что я не настолько благороден, чтобы сразу отказаться от шанса тебя завоевать. А у жениха возможностей будет точно больше, чем просто у научрука.

То есть он по-прежнему давит на тот аргумент, что воспылал невиданными чувствами? Вот видит бог, если бы знаки его внимания не начались ДО того, как стало ясно, что я дочь Голоса Многоликого, я бы подумала, что ноги интереса профессора растут именно оттуда!

Но нет, там же буквально сразу в академии начались намекающие намеки на свидания и прочее. Что несколько странно, учитывая, что на первой-то встрече он меня корректно отшил.

Может, что-то изменилось, он ведь еще тогда упомянул, что ему нужна жена. Вернее, «не помешает жена»!

– Так что, Айлин… если ты точно уверена, то предлагаю заключить магическую помолвку. Потому что просто данное слово, как мне кажется, твоего отца не устроит.

Я озадаченно нахмурилась, потому что магические помолвки были не самой распространенной формой фиксации обязательств. Хотя бы потому, что разорвать их, разумеется, гораздо сложнее, чем просто юридически заверенные.

Да и кроме непосредственно обещания выйти замуж там еще фиксировался воз и маленькая тележка дополнительных обязательств! Так как изначально такая помолвка заключалась между древними магическими родами, а особо часто – если отношения между этими самыми родами были не очень хорошими.

Но Кайшер прав: данным где-то в лесу словом, да еще и без свидетелей, мой отец, как бы грубо это ни звучало, – подотрется.

А потому…

– Я согласна.

– Знаешь, у тебя очень выразительные… глаза, – вдруг внезапно сказал декан.

– Что? – Я даже недоуменно моргнула, растерявшись от такого резкого перехода.

– Очевидно, что лицом ты владеть научилась просто отлично, потому что какие бы думы тобой ни владели, на нем практически ничего не отражается, – хмыкнул он. – А вот взгляд… во взгляде буря и напряжение. Ты, очевидно, перебрала мысленно все возможные варианты и последствия, взвесила и озвучила мне вывод. Я в восхищении.

Вот же.

Сидит напротив, весь такой спокойный, безупречно собранный, красивый до раздражения, и говорит вещи, после которых очень сложно продолжать считать его просто типом с мутными целями.

Хотя мутные цели у него, безусловно, есть.

– На здоровье, – несколько мрачно ответила я, так как вовсе не считала это за комплимент. – Давай проговорим текст клятв, список обязательств и наконец приступим к ритуалу.

Декан лишь кивнул и быстро ввел меня в курс дела.

К счастью, фиксировали мы действительно взаимные обязательства на тему бракосочетания и ничего больше. Так что, покончив со всеми формальностями, Кайшер встал и, подав мне руку, жестом предложил пройти в сторону сохранившейся площадки с мозаикой.

Я поднялась, одернула рубашку и последовала за деканом.

Мы остановились в центре двора, прямо на изображении короны между драконом и ламиром. Кайшер повернулся ко мне, ободряюще улыбнулся и сказал:

– Встань напротив меня и положи руки на мои ладони.

Я послушалась. Его пальцы были почти горячими, но от их прикосновения по коже пробежала волна мурашек..

– Я, Кайшер Эйдан, последний из Аршавейнов, – начал он, и голос его стал глубже, звучнее, – даю клятву Айлин Тарри. Я обязуюсь защищать ее от любого принуждения и не вступать в иной брак, пока жива эта клятва. Я буду хранить ее тайны и не позволю никому использовать ее против воли.

Я смотрела на него и чувствовала, как по телу разливается тепло. Ровное такое, как от горячих источников, до которых ты наконец-то добрался после долгой дороги на ледяном ветру.

Последний из Аршавейнов.

Вот только… кто такие Аршавейны?!

И почему от этой фразы у меня возникло ощущение, что передо мной на мгновение предстал не просто декан Хармарской академии, а кто-то гораздо более древний, страшный и одинокий?

Кто-то, кто стоял на этих камнях задолго до того, как я научилась летать…

– А ты, Айлин, – он слегка сжал мои ладони, возвращая меня к ритуалу, – повторяй за мной.

Я кивнула и на несколько минут превратилась в эхо, лишь повторяя его слова. Но делать это было на удивление легко, так как он говорил лишь то, что я с радостью примеряла на себя.

Что я выбираю эту защиту по своей воле.

Что я не отдам свою свободу ни отцу, ни клану, ни кому-либо еще… даже жениху.

Что мужчина напротив не получает меня во владение, но получает право быть рядом.

В общем, если честно, на первый взгляд у Кайшера Эйдана, последнего из Аршавейнов (что бы это ни значило), обязательств было гораздо больше, чем у меня!

– Принимаю клятву и обещаю ей следовать, – сказал он, сжимая мои ладони.

– А я принимаю твою клятву и обещаю ей следовать, – сказала я, завершая ритуал.

Магия отозвалась почти сразу.

Между нашими ладонями вспыхнула серебристая нить, тонкая, как лунный луч на воде. Она скользнула по моим пальцам, поднялась выше, обвила запястье.

Я опустила глаза и даже с каким-то трепетом наблюдала, как на коже, чуть выше кисти, разгорается тонкий серебристый узор – изящная вязь, похожая на змеиный след, сворачивающийся в кольцо.

Я подняла взгляд на Кайшера.

На его запястье горел похожий узор, только более глубокий и яркий. Змеиная вязь обвивала кожу почти как родовой браслет, а в центре вспыхнул тонкий символ двух распахнутых крыльев.

Видимо, знак того, кто я такая на самом деле.

– Теперь ты моя невеста, – сказал он. – Осталось лишь скрепить это обещание.

Он шагнул ближе и коснулся моих губ.

Поцелуй был почти невесомым.

Наверное, даже не поцелуй, а прикосновение. Теплое, короткое, бережное – такое, от которого не должно было кружиться в голове, не должны были подкашиваться колени. И уж точно не следовало забывать, что день в самом разгаре, я босиком стою посреди древнего ламирийского форпоста, одетая в мужскую рубашку, а где-то поблизости мой свежеобретенный отец, скорее всего, прочесывает лес.

Но сердце почему-то решило, что вся эта информация второстепенна.

И забилось так глупо, громко и предательски, будто мы не защитный ритуал заключили, а только что сделали что-то совершенно неприличное.

И, если честно, хотелось и повторить, и продолжить! И узнать, а что еще очень неприличное умеет делать мужчина с такой внешностью и наверняка очень внушительной практикой.

Я отвернулась, чтобы рассмотреть мозаичную корону у себя под ногами. Очень сейчас я ценила всякие архитектурные излишества, на которые можно отвлечься!

Корона, надо признать, вела себя получше нас обоих: просто лежала между драконом и ламиром, поблескивала золотом и помалкивала.

Зато проклятый узор на запястье продолжал светиться.

Я осторожно коснулась его пальцами. Серебристая вязь не ощущалась выпуклой, не жгла, не давила.

Красивая, изящная.

Очень красивая.

– Она останется видимой? – немного нервно спросила я, чтобы что-то спросить и наконец-то нарушить эту странную атмосферу между нами.

– Нет, уже должна была погаснуть. Будет проявляться, если призвать или если кто-то попытается магически оспорить помолвку.

И ничего из этого в данный момент, разумеется, не происходит, вот такие дела, да-да. Неловко.

– А если я просто нервничаю? – осторожно предположила я. – Я слышала, что некоторые символы реагируют и на это.

– Тогда, наверное, тоже.

Я снова посмотрела на запястье, и оно меня конечно не порадовало.

Проклятье!

– То есть она еще и ябеда, – вздохнула я.

– Не переживай, все очень взаимно. – И Кайшер, подняв руку, продемонстрировал такой же сверкающий узор на коже. – Я бы очень хотел быть сейчас с тобой в другом месте… более безопасном, более уединенном…

Голос мужчины стал низким, каким-то мурлыкающим, от чего улегшийся было стук сердца стал снова отдаваться в ушах.

В этот момент на опушке сгустился туман, и из него вынырнула Пусинда. Она бесшумно приземлилась на край колонны, перевела взгляд с моего запястья на запястье Кайшера и расплылась в широченной улыбке.

– А ты даром времени не терял! Поздравляю, что уж…

– А меня? – усмехнулась я, глядя на нечисть и потирая запястье с постепенно затухающими символами.

Все же присутствие страшной древней хтони почему-то действовало успокаивающе!

– А тебя пока рано. Вот как окажешься в Хармаре, так поздравлю. Наверное…

– Расскажи, как там клаузура? – прервал ее болтовню декан.

– Да, собственно, снята и можем идти, – поскучнела Пусинда, которая явно хотела бы разговаривать о чем-то более интересном. – Так что пора перекидываться, птичка.

– Да, – ответил Кайшер. – Все же очень хорошо, что у тебя есть второй облик и не придется идти босиком.

– И без штанов, – заботливо добавила Пусинда.

– Спасибо, что акцентируешь внимание на главном, – саркастично ответила я.

– У меня талант.

Отойдя в сторонку, я стянула рубашку и быстро перекинулась в пернатый облик. Подхватив любезно одолженную мне одежду в клюв, вылетела к жениху и его нечисти.

– Какая ты красивая! – Кайшер с огромным интересом меня рассматривал. – Очень похожа на полярных сов из академии.

– Как хорошо, что этот вид еще не редкий, правда? – несколько нервно ответила я, вспомнив, как мы мило, правда в одностороннем порядке, болтали как-то на крыше в академии.

– Очень хорошо, – кивнул декан и, сложив рубашку, быстро сунул ее в рюкзак и закинул на плечи. – Ну что, вперед?

* * *

Солнечный свет пятнами ложился на мох. Где-то звенела мелкая мошкара, по камню полз крошечный жук, ветер колыхал траву у обломков стены. Все выглядело почти мирно, и не скажешь, что местечко опасное и не далее как вчера меня тут едва не схарчили.

Мы вышли из руин.

После замкнутого купола воздух казался огромным, почти неприлично свободным, и я невольно дышала чаще, чем нужно.

Потом мелкие птицы замолчали, и Кайшер сначала замедлил шаг, а после и вовсе остановился.

А с ближайшей ветки бесшумно сорвалась крупная серая сова.

Потом еще одна.

И еще.

Тени отделялись от стволов, спускались с ветвей, проступали между деревьями. Люди и птицы. Перья, плащи, желтые глаза, неподвижные лица.

Нас окружили.

Где-то между Хармаром и городом сов

Пропавшую хозяйку необходимо искать. И для фамильяра это не составляет особой трудности: он всегда чувствует нужное направление. Но вот добираться до цели приходится своим ходом.

Но!

Сова – это не ездовое животное! И потому всадник, вцепившийся в перья на ее загривке, был не просто лишним. Он был ненужной, бессмысленной обузой! Пусть маленький, легкий… если бы он сидел тихо и неподвижно, то Хильда просто абстрагировалась бы от его присутствия.

Так ведь нет!

– Ты точно меня удержишь?! – орал сидевший на спине шуршик.

– Точно.

– А тебе совсем не тяжело? Совсем-совсем?!

– Абсолютно!

– А если я упаду, ты же сможешь меня поймать?

– Да!

– А ты уверена, что мы правильно летим?

– Да, Финик! Фамильяры не ошибаются.

– А вдруг тебе чутье отказало? Хильда, но ты точно не устала? А то вдруг ты меня не удержишь?

– Заткнись!!! – не выдержала сова.

Шуршик смолк, но продолжил ерзать, бить по спине хвостом, дергать за перья и даже подскакивать. Именно потому, что он подскакивал, видимо оглядывая окрестности, Хильда сильно подозревала, что боится Финик гораздо меньше, чем хочет показать.

Не нужно было тащить его с собой! Какая польза от мелкого зверька? Да нулевая. Но… Хильду настолько потряс сам факт того, что трусливый шуршик решительно потребовал взять его с собой! Он орал, бился в истерике, тыкал в то, что один умрет с голоду и от нервов… И наконец пригрозил отправиться на поиски самостоятельно – и, соответственно, сгинуть в этом огромном злом мире, полном смертельных опасностей.

Глазищи Финика при этом горели таким яростным огнем, что Хильда ему поверила. При всех своих недостатках шуршик очень любил Айлин.

И если найти хозяйку фамильяра могла где угодно, то вот отыскать потом ее питомца…

– И пусть меня съедят по дороге злые коты, собаки и вороны! – верещал Финик, мечась по комнате. – Пусть тебе потом будет стыдно!

Сова проявила слабость, поддавшись на угрозы, и теперь очень об этом сожалела.

– Хильда… – осторожно позвал ее наездник. – Ты не могла бы лететь пониже?

– На шею не дави! – огрызнулась фамильяра.

– А ты точно не устала? А я устал! У меня уже пальчики болят, я могу не удержаться на тебе! И есть хочу. Хильда, а если я упаду, ты точно меня поймаешь?!

Хильда закатила глаза и, сделав крутой вираж, ухнула вниз, чтобы устроить привал.

Финик, естественно, оглушительно завизжал.

И еще у него громко хлопали на ветру уши…