Глава 6

Пусинда, оглядевшись по сторонам, с энтузиазмом спросила:

– Какие бодрые ребятки! Кайшер, а мы можем их бить?

– Пока не за что, – негромко ответил декан, вытягивая руку, на которую я приземлилась, стараясь как можно осторожнее касаться лапами его плотной кожаной куртки. Он пересадил меня на плечо и, глядя на выходящего из-за деревьев мужчину, чье лицо было мне неприятно знакомо по собственному отражению, проговорил: – И вообще, как я понимаю, нас ждет трепетное общение с родственниками.

Покосившись на умостившуюся на широком плече меня, декан предложил:

– Айлин, позволишь мне начать диалог?

Я с радостью кивнула, ни капли не желая в данном случае лезть впереди паровоза.

Дождавшись, пока все действующие лица соберутся на полянке, Кайшер самым любезным тоном проговорил:

– Приветствую вас, лорд Арран! Польщен. Не каждый день меня встречает такой представительный состав.

Если новоявленный папаша и удивился, увидев в лесах хармарского декана, то виду не подал, напротив расплылся в самой благодушной улыбке и ответил:

– Доброго дня, профессор Эйдан! Вижу, что у вас получилось снять клаузуру и спасти мою милую дочь! Это просто замечательно, и, поверьте, совиный клан очень вам признателен…

– Не стоит благодарности. – Декан поднял руку и коснулся пушистых перьев на моих лапах. – Я спасал мисс Тарри по своим причинам.

– Настолько признателен, что с радостью проводит вас до границы самым быстрым маршрутом и даже не будет задавать лишних вопросов о том, как вы сюда попали, – продолжал улыбаться Голос Многоликого.

Пусинда тонкой туманной лентой проплыла между двумя ближайшими стражами. Один из них невольно дернул плечом, второй сделал вид, что ничего не заметил.

– Это было бы очень мило с вашей стороны, – не менее лучезарно улыбнулся Кайшер в ответ. – Мы как раз хотели бы поскорее вернуться в Хармарскую академию.

– О, вам никто не препятствует! Но вот моя дочь, думаю, с радостью погостит у отца.

Я протестующе ухнула, а потом все-таки не выдержала и хрипло сказала:

– Нет.

Слова в совином горле звучали странно, низко, чуть шипяще, но вполне разборчиво. Несколько воинов переглянулись. Папенька и бровью не повел, словно моего отказа и не было.

– Почему вы думаете, что она согласится? – мягко подхватил декан, словно моего короткого «нет» было вполне достаточно, а остальное он лишь облекал в приличную форму для переговоров. – Если я правильно понял, мисс Тарри не просто так воспылала любовью к прогулкам по лесу.

– Потому что, к сожалению, мы не успели договорить. И вообще поговорить по-нормальному, – с притворным сожалением пожал плечами Голос. – Например, я не успел поделиться с дочерью тем, что приготовил ей подарок…

– И у вас никак не было возможности презентовать его в Хармаре?

– Сложно подарить долгожданную встречу с любимым человеком, если он далеко, – открыто ухмыльнулся этот мерзавец, которого я даже мысленно не хотела называть отцом. – Айлин так давно не виделась с матерью… наверняка хочет это исправить, не так ли, девочка моя?

Я похолодела.

Этот гад украл маму? Зачем?!

Или просто предложил поехать, вдруг они снова встретились и вспыхнули былые чувства? Я неоднократно пыталась выяснить у матери причины ее поступка, учитывая какие прекрасные отношения у нее были с мужем, но она лишь печально улыбалась и отвечала, что сильные чувства сложно понять. И когда я вырасту – возможно, что-то осознаю.

Но вот выросла, а понимания не прибавилось.

Ладно, но что мне делать-то?! Пусинда кружит туманной дымкой где-то неподалеку, и я уже видела, на что она способна, да и сам декан, скорее всего, крепкий орешек и так просто его не возьмешь. Но неужели нам все же придется сражаться с совиной стражей?..

– Где она? – спросила я.

Отец улыбнулся мне так ласково, что перья на моем загривке встали дыбом.

– В безопасности.

Угу, очень на это похоже!

Пока я думала, как поступить, Кайшер внезапно выступил вперед и с явным удовлетворением заявил:

– Надо признать, я не планировал столь скорого знакомства с родителями возлюбленной и хотел, чтобы с момента нашей помолвки прошло чуть больше времени. Но раз ситуация складывается таким образом, то, кажется, сам Многоликий хочет, чтобы сегодня у нас состоялся семейный ужин!

– Что? – недоверчиво уточнил мой отец, который, видимо, полагал, что примерно в этот момент надоедливый препод поймет, что ему здесь не рады, и уберется восвояси, оставив на попечении папеньки его своенравную дочурку.

– Помолвка, – любезно повторил декан и поднял руку, демонстрируя вспыхнувший узор. Я тоже с готовностью вытянула вперед крыло, на котором тут же проступила заветная метка. – Понимаю, обстоятельства сложились несколько необычно, но чувства, как известно, редко спрашивают нашего разрешения.

– Как трогательно, – холодно сказал Чар Арран. – Но, боюсь, помолвка, заключенная без ведома рода, не может быть признана действительной. Особенно если речь идет о дочери рода Арран.

– Если речь идет о несовершеннолетней дочери рода Арран, – мягко поправил Кайшер. – Но Айлин совершеннолетняя, она учится в аспирантуре Хармарской академии и, насколько мне известно, не находится под официальной опекой.

– Она моя дочь.

Кайшер смерил моего отца, внешность которого я унаследовала, долгим взглядом и спокойно признал:

– Безусловно.

– И член моего клана, – практически выплюнул Арран. – Наследница моего рода!

– Спорно.

Отец перестал улыбаться. Совсем.

И даже лес вокруг словно притих.

– Что вы сказали?..

Кайшер неторопливо поднял руку и снова коснулся перьев на моей лапе. Жест выглядел почти ласковым, но я чувствовала, как под его пальцами собирается магия, готовая в любой момент развернуться щитом.

– Я сказал, что это спорный вопрос. Мисс Тарри выросла вне вашего клана, носит фамилию матери и ее законного супруга и во всех документах фигурирует как человек, а не как представительница совиного клана. Если вы намерены заявить о своих правах на нее, вам придется сделать это официально. Насколько я помню, подобные вопросы решаются через суд…

– Вы угрожаете мне разбирательством?

– Я предупреждаю, что вы не сможете просто увезти ее к себе и назвать это семейным разговором. Так что давайте вернемся к цивилизованному способу переговоров, лорд Арран. Не возражаете?

– Я тоже против того, чтобы меня куда-то увозили без моего жениха, – добавила я уже спокойнее. – На случай, если мой голос здесь кого-то интересует.

Отец скользнул по мне взглядом.

– Твой голос, девочка моя, как раз интересует здесь всех. Просто ты пока не всегда понимаешь, когда им лучше воспользоваться.

Кайшер чуть повернул голову, и я почувствовала, как его плечо под моими лапами стало тверже.

– Мисс Тарри уже выразила свою волю, – сказал он. – Дважды.

Отец молчал. Долго, очень долго… ровно настолько, чтобы по моему телу раз за разом пробегала дрожь волнения, приподнимая перышки, а магия на кончиках пальцев декана становилась все более и более отчетливой.

Голос Многоликого переводил взгляд с нас на своих воинов, после снова на нас, особое внимание уделяя Пусинде, и, очевидно, прикидывал, не будет ли эффективнее по-тихому прикопать новоявленного женишка в лесу.

Пусинда, кажется, тоже это поняла. Туман вокруг нее стал плотнее, и в нем проступили сразу несколько пар хищных желтых глаз. Как напоминание, что прикопать в этом лесу можно не только профессора.

И отец, кажется, намек уловил.

– Конечно, профессор Эйдан, я буду счастлив пригласить вас в свой дом.

– Как любезно, – сказала я. – Спасибо огромное!

Вышло, кажется, недостаточно благодарно, потому что Кайшер снова успокаивающе погладил меня большим пальцем по лапе.

– Вот и прекрасно, – произнес он. – Обожаю семейные ужины.

Пусинда беззвучно раскрыла пасть в такой улыбке, что ближайший совиный воин все-таки сделал шаг назад.

* * *

Минут пять наши любезные «хозяева» посвятили размышлениям о том, а как бы, собственно, доставить гостей к поселению?

Пришли к выводу, что нам и части охраны придется идти пешком. Тем более что и идти-то совсем недалеко. По ходу, делая крюки, я летала кругами и далеко от города сов так и не удалилась…

В итоге дорогу показывал лично Голос Многоликого, а за нами почетным караулом следовали трое охранников. Видимо, чтобы не сбежали.

Да мы и не пытались! Я не могу уйти без мамы, а для этого надо как минимум с ней воссоединиться, а после уже думать, как быть дальше. И одним из основных занимающих голову вопросов был следующий: а зачем Чару Аррану мама, кроме как меня шантажировать?

Я приходила к неутешительным выводам. Она ведь уже родила ему ребенка. Получается, сделала то, чего не смогла ни одна благородная сова… А у главы совиного клана явно дефицит в наследниках, и разве не логично попробовать снова там, где уже получилось? А мама еще далеко не стара…

Так что мысли у меня были самыми мрачными, и я сверлила спину незваного папаши крайне злобным взглядом. Но ему хоть бы что, разумеется! Даже не обернулся ни разу.

Через некоторое время под ногами появилась тропа. Сначала едва заметная, заросшая мхом, потом – более широкая, утоптанная множеством шагов. Вдоль нее стояли невысокие каменные столбы, на каждом – вырезанная птица. А под ней тонкие, почти ажурные символы: раскрытые крылья, круглый глаз, полумесяц, три короткие линии, похожие на след когтей.

Пуся бесшумно скользила рядом, ее туманная форма то сгущалась, то становилась почти прозрачной. Время от времени она подлетала к одному из столбов, разглядывала руны на них и возвращалась обратно.

– Хорошая защита, – тихо сказала она, останавливаясь у очередного столба. – Древняя. Я бы сказала, что ее ставили еще до того, как пала Ламирия.

– Наверное, так и есть, – отозвался Кайшер, не сбавляя шага. – Совиный клан всегда был в хороших отношениях с короной, им доверяли охрану южных границ.

Отец шел впереди, не оборачиваясь. Его спина была прямой, шаги – ровными и уверенными. Он был здесь хозяином, и это читалось в каждом движении.

Лес вокруг постепенно менялся.

Сначала показались первые площадки на деревьях.

Высоко – так, что человек без второго облика ни за что бы туда не забрался. Между стволами тянулись веревочные мостки, почти невидимые снизу, а в развилках толстых ветвей прятались небольшие домики с покатыми крышами. Светлое дерево, белые ставни и перила, пучки сухих трав под карнизами.

И глаза.

Очень много глаз.

Совы смотрели на нас с ветвей, из-за резных перил, из круглых окон, похожих на дупла. Кто-то был в человеческом облике, кто-то – в птичьем.

Дом Аррана стоял в центре поселения и, в виде исключения, на земле.

Хотя слово «дом» было не совсем подходящим. Он больше походил на святилище, которое по недоразумению согласилось выполнять бытовые функции. Высокий, светлый, с тремя ярусами открытых галерей, он обвивал огромное старое дерево с серебристой корой. Ветви уходили так высоко, что терялись в сумраке кроны, а между ними висели фонари из матового стекла, похожие на маленькие луны.

Резные ставни украшали изображения сов, змей, лис, волков, оленей и еще десятков звериных обликов – всех детей Многоликого.

Невероятно красивый дом! Просто архитектурный шедевр. Даже в состоянии неприязни ко всему совиному клану я не могла отрицать этот факт.

– Прошу, – сказал хозяин и жестом пригласил нас войти. – Думаю, Айлин действительно пора увидеть мать.

До этого момента в глубине души еще теплилась крошечная надежда, что он лжет и ее здесь нет. Что это просто приманка, давление, очередная мерзкая уловка!

Но когда дверь открылась, изнутри повеяло теплым воздухом, травяным настоем, воском и чем-то знакомым.

Мамиными духами.

У обычных сов плохое обоняние – но не у оборотней. Особенно в ситуации, когда нервы уже на пределе.

Я сорвалась с плеча Кайшера и бросилась вперед.

Просторный холл мелькнул светлым пятном: широкая лестница, расходящаяся наверху на две стороны, резные перила, мягкий золотистый свет, широкие тканые дорожки на полу. И… моя хрупкая мама. Она стояла на первой ступеньке, одной рукой держась за перила.

– Айлин?..

Я рванулась к ней, почти не чувствуя крыльев.

Мама шагнула вниз, протянула руки, и я влетела в ее объятия. Тонкие пальцы запутались в перьях, сжались осторожно, но так крепко, будто она боялась, что я снова исчезну.

– Айлин… дочка.

Мама едва слышно всхлипнула, прерывисто выдохнула, явно пытаясь успокоиться, и прижала меня к себе еще крепче, при этом разворачиваясь боком к отцу и явно неосознанно закрывая собой.

– Какая милая встреча! – довольно протянул Голос Многоликого и щелкнул пальцами, видимо подзывая слуг. – Проводите мою бесценную найденную дочь в подготовленные для нее комнаты и помогите привести себя в порядок. Нас ждет торжественный ужин!

– Я сама помогу, – тихо проговорила мать и повернулась, чтобы уйти.

Я выглянула из-за ее плеча, готовясь уже ответить, если Чар Арран что-то посмеет ей сказать, но он… лишь снисходительно усмехнулся и обратился к Кайшеру:

– А вам, уважаемый профессор, я покажу гостевые апартаменты лично.

– Какая честь, – с явной иронией ответил декан и, повернув голову, велел маячившей рядом ухмаре: – Сопроводи мою невесту.

– Но… – Вот тут отец попытался было протестовать, но ответил ему даже не Кайшер, а сама древняя нечисть:

– Не стоит переживать, уважаемый лорд Арран! Все же мы, девочки, привыкли ходить все вместе, так что я спокойно сопровожу вашу, так сказать, наследницу в ее апартаменты и даже прослежу, чтобы ваши слуги достойно выполняли свой долг.

– Девочки? – озадаченно уточнил отец. Почему-то именно это!

– Ну не мальчики же. – Ухмара сотворила себе из тумана тело человеческой формы, игриво поправила локон волос и, покачивая крутыми бедрами, направилась к нам.

Почти одновременно с ней по лестнице поднимались две явно испуганные служанки, одна из которых тихо пролепетала:

– Прошу за мной.

Мама ничего не сказала. Только крепче прижала меня к себе и пошла следом.

Я оглянулась снова.

Кайшер стоял внизу, рядом с Арраном, совершенно спокойный и безупречно вежливый. Настолько спокойный, что даже отсюда было понятно: если меня попробуют отрезать от него окончательно, в этом прекрасном доме-святилище очень быстро появится несколько новых архитектурных проемов.

Пусинда тоже оглянулась.

И широко улыбнулась.

– Не скучайте, мальчики!

– Даже не планировал, – сказал Кайшер и повернулся к совиному лорду. – С нетерпением жду возможности оценить ваше гостеприимство по достоинству.

Кайшер Эйдан

Впрочем, вместо обещанных апартаментов будущий тесть повел его совсем в другое место.

Кабинет Голоса Многоликого был обставлен с безупречным вкусом и совершенно неприличной роскошью. Темное дерево, серебряная инкрустация, высокие шкафы с книгами и свитками, на стене – большой гобелен с вышитым знаком Многоликого: глаз, окруженный кольцом звериных теней.

Обычно проводники божественной воли окружают себя символами служения.

Чар Арран же окружил себя символами богатства и личной исключительности. Даже символика веры в первую очередь была призвана показать, что ее владелец в силах заплатить очень большие деньги за то, на чем и как именно она изображена.

– Я все же надеюсь, что вы существо здравомыслящее и мы придем к консенсусу. А потому – присаживайтесь, профессор, – широким жестом предложил Голос Многоликого и самым светским тоном спросил: – Вина? Или, быть может, предложить подать закуски?

– Нет, я предпочту пищу интеллектуальную и пока обойдусь без физической, – хмыкнул в ответ декан, но предложенное место занял. – Так что переходите ближе к делу.

– А я вот себе налью, – не смутился совиный лорд и подошел к небольшому шкафу-бару, где за тонким стеклом с витражной росписью хранился графин с рубинового цвета жидкостью и несколько хрустальных бокалов.

Он неторопливо наполнил один из них, сделал глоток, явно смакуя, и, наконец закрыв дверцу, прошел к столу и занял свое кресло. Кайшер все это время с иронией наблюдал за отцом Айлин, который явно чувствовал себя хозяином положения и всячески это демонстрировал.

Иногда очень приятно разочаровывать людей – и ламир понимал, что именно этот вид удовольствия судьба любезно подарила ему сегодня.

Ну что ж, побеседуем.

– Прошу прощения, просто неделя была достаточно нервная. – Лорд Арран по-прежнему вел себя с ним как со старинным приятелем или, что более вероятно, с человеком, который, как он считал, никоим образом не сможет помешать его планам. – Сначала столько волнений из-за того, что я обнаружил свою девочку, потом визит в Хармар и наблюдение за ней… А после моего приглашения она сбежала. А леса-то у нас, профессор Эйдан, как вы знаете, не самые спокойные! За те два дня, что мы ее искали, я успел испереживаться!

– Вот видите, как хорошо то, что хорошо кончается.

– Да и не только я, надо признаться. Все же наследница Голоса Многоликого очень важна для всего нашего клана… вы не представляете, на какой грани мы находились последние десять лет.

Ну почему же. Кайшер прекрасно это понимал.

Голос – не просто способ общения с богом.

Некоторое время они молчали.

– Вы умный человек, профессор, – наконец сказал Чар Арран. – Поэтому давайте обойдемся без красивых фраз, и я позволю себе оценочное суждение.

– Попробуйте.

– Вы не влюблены в Айлин.

Кайшер только улыбнулся, и совиный лорд тотчас добавил:

– Ах, простите. Я не так выразился. Возможно, девочка вам нравится. Она хорошенькая, своенравная, забавная… мужчины любят такие игрушки, особенно если они вносят приятное разнообразие в жизнь. Но помолвка? Тем более магическая… Вы же сами понимаете, насколько это нелепо!

– Нелепость – это вопрос точки зрения.

– Бросьте! – Чар Арран поморщился и махнул рукой. – Я навел справки, и потому знаю, что вы появились в ее жизни недавно. Она ваша аспирантка, вы ее преподаватель… Между вами нет ни договора, ни согласия семей!

– Зато есть ее согласие.

– Испуганная девочка может согласиться на многое, лишь бы избежать разговора с отцом.

– Взрослая женщина может согласиться на многое, чтобы избежать принуждения.

Арран посмотрел на него внимательнее. Улыбка осталась, но глаза стали холоднее.

– Вы очень старательно произносите слово «женщина».

– Потому что вы очень старательно делаете вид, что перед вами ребенок.

– Она моя дочь.

– И все же не ваша собственность.

– Вы говорите так, будто в вашем роду никогда не заключали браков по необходимости.

Кайшер откинулся на спинку кресла и задумчиво протянул:

– Заключали.

– Вот видите!

– Тоже похищали. Запирали. Принуждали. Объясняли все это благом страны, рода, династии, будущих детей и еще десятком достойных причин. У нас было много красивых слов для отвратительных поступков.

Арран прищурился.

– «У нас»?

– У моего рода.

На этот раз пауза получилась куда более холодной. Совиный лорд медленно провел пальцем по ножке бокала, явно размышляя о том, куда именно стоит дальше вести беседу.

Точной информацией на тему настоящей личности профессора Эйдана он не располагал. Нет, было очевидно, что профессор не так-то прост и верить тому, что написано в его официальных документах, не стоит. Особенно тому, что значилось в графе «раса».

Некоторые из информаторов считали, что декан нечистеведов Хармара является высшей нечистью. А это несколько ограничивало простор как для шантажа (ведь декан явно обладал благосклонностью кого-то в высших кругах королевства), так и для того, чтобы выходить на открытую конфронтацию.

Демоны знают, на что он способен.

Но безропотно отдавать девчонку тоже невозможно!

– Допустим, вы действительно намерены защищать Айлин, – мягко начал Голос Многоликого, решив зайти с другой стороны. – Из благородства, упрямства или личного интереса – сейчас это неважно. Что дальше? Увезете ее в академию? Спрячете за стенами? Будете надеяться, что клан забудет о наследнице Голоса?

– Нет, – едва заметно улыбнулся профессор.

– Разумно. Потому что не забудет… Так что вы понимаете, что вопрос придется решать. И лучше спокойно сделать это здесь, чем потом – через королевские инстанции, клановые советы и бог знает какие скандалы.

– Продолжайте, – кивнул Кайшер.

Арран чуть качнул бокал – довольный тем, что его слушают.

– С радостью. Я могу предложить вам достойную компенсацию за доставленные неудобства.

Кайшер посмотрел на него молча, с крайне нехорошим прищуром. Или саркастичным?..

Арран улыбнулся шире.

– Не стоит обижаться раньше времени. Я не предлагаю вам деньги, это было бы грубо. Хотя если подумать о пожертвовании в пользу академии… – Он на секунду задумался, но мотнул головой, словно ставя на идее крест. – Нет, давайте по-другому. Вы человек науки, стало быть, вам скорее нужен доступ к архивам, редким материалам, полевым исследованиям. Наш клан владеет землями у самой границы Иммерзиля. Мы можем открыть для Хармарской академии то, что прежде было закрыто. Руины, образцы, старые капища… Вы получите все, что может заинтересовать преподавателя нечистеведения. И о чем неоднократно отправляли нам запросы, хочу отметить…

– В обмен на Айлин? – осведомился декан.

– В обмен на то, что вы перестанете мешать семье решать ее будущее. И, разумеется, разорвете помолвку.

Кайшер посмотрел на него. Не с раздражением – а с тем особым спокойным интересом, который бывает лишь у ученых, когда они наблюдают за каким-то неприятным на вид, но весьма полезным в дальнейшем образцом.

– Значит, вы считаете, что Айлин стоит ровно столько, сколько земли вы готовы на нее обменять? – сказал он наконец.

– О, это слишком грубо, дорогой профессор! Я бы сформулировал иначе…

Кайшер прервал его.

– Я знаю. Именно поэтому сформулировал я.

Ламир чуть улыбнулся, так, словно все сказанное оппонентом от души его веселило. Арран подался вперед, и в его голосе впервые появилось что-то настоящее – не светская любезность, а раздражение:

– Я сказал что-то забавное?

– Да.

– Поделитесь? Потому что пока я не понимаю причины вашего веселья.

– Причина проста. Когда человек предлагает мне в качестве платы то, что ему никогда не принадлежало, я обычно нахожу это забавным.

Арран поставил бокал на стол, и хрусталь тихо зазвенел от резкого движения.

– Осторожнее, профессор Эйдан.

– Конечно. – Кайшер улыбнулся еще шире. Очень мягко, как будто говорил с ребенком. И от этой улыбки совиный лорд с трудом подавил бешенство. – Я ведь у вас в гостях.

– Именно. В моем доме!

– В доме Голоса Многоликого, – поправил Кайшер. – Если я правильно понял вашу должность, дом принадлежит не только вам. Даже ваш дар принадлежит клану. Стало быть, и святилище – клану. Решения, вероятно, тоже должны приниматься не единолично.

Арран смотрел на него уже с откровенной злостью, а Кайшер продолжил тем же спокойным голосом:

– Так что давайте не будем делать вид, будто вы можете продать мне доступ к приграничным землям, заставам и руинам, которыми вы распоряжаетесь лишь по привычке считать все вокруг своим.

– Вы очень самоуверенны.

– Да.

Простое согласие заставило Аррана замолчать. Кайшер поднялся.

– Я выслушал вас из уважения к дому, в который меня пригласили. Теперь выслушайте меня. Айлин останется здесь ровно столько, сколько сама пожелает. Она увидит мать, выслушает все, что вы хотите ей сказать, и примет решение. Любая попытка удержать ее силой будет расценена как нападение на мою невесту. Точно ли вы готовы столкнуться с последствиями?

Он развернулся и направился к двери, не оглядываясь.

За спиной раздался голос Аррана – тихий, но отчетливый:

– Вы не сможете защищать ее вечно.

Кайшер остановился на пороге.

– Я собираюсь попытаться, – сказал он.

И вышел.