Глава 22

Мой спаситель ничего комментировать не стал. Он вернул всё своё внимание разгорающемуся огню, убрав лазер обратно в ячейку на поясе. Пламя хорошо занялось, и Сир подкинул палки в огонь, давая ему ещё больше разгореться.

— Я схожу соберу материалы для постели.

Я не успела ничего сказать, как мужчина опять скрылся внизу. Тяжко вздохнув, я уселась возле костра, поглощённая пляшущими языками пламени. Стало чуть теплее.

Схватив первую попавшуюся небольшую палочку, я стала бездумно крутить её в руках. Голова гудела от усталости. Хотелось отдохнуть, но нервное напряжение не спешило отпускать. Только сейчас я смогла позволить себе вспомнить об Але. Надо уточнить у Сира, где она. Он же должен держать связь с членами команды.

Сир вернулся в этот раз позже. Мужчина занес в пещеру охапку длинных палок. Я наблюдала, как он проходит вглубь и укладывает их на земле, сооружая лежанку. То ли я была сильно уставшей, и мозг отказывался работать, то ли этот самый мозг был занят чем‑то другим, но только сейчас я подумала, что стоило бы пещеру осмотреть.

Место, где мы обосновались, оказалось совсем небольшим. Ширина пещеры была чуть больше полутора метров, а глубина — метра три. Довольно тесно, но при этом можно было спокойно, даже такому высокому человеку, как Сир, стоять. Но если это птицы делали для себя, то неудивительно, что пространство такое маленькое.

Закончив укладывать ветки, Сир вновь скрылся внизу. Я подползла к краю и заглянула вниз. Солнце постепенно клонилось к закату, темнота брала своё. Но мужчину я увидела сразу: он скрылся в лесу. Скорость его передвижения была быстрее, чем я ожидала. До этого мы шли медленно, и мне казалось, что у него болит нога.

— Может, он под меня подстраивался? — пробурчала себе под нос.

Осознание того, что я опять кому‑то доставила неудобства и подвела, вызвало новую волну смущения. Разочарованно вздохнув, я всмотрелась в проём между деревьями, где скрылся Сир. Мужчина появился почти сразу, неся очередную охапку длинных палок.

Вернувшись на место, я безучастно смотрела на огонь, лишь иногда поглядывая, как Сир обустраивает кровать. Он ещё несколько раз спускался, но в последний принёс огромные листья. Я во все глаза изучала один из листов, который лежал на земле. Крупный, почти квадратной формы, он был метра два на два. Пощупала рукой — плотный.

— Я проверил листья, они не ядовитые. Такие не пропускают ветер и воду. Пару — вместо простыни и одно — вместо одеяла. Но согреть они не смогут, — пояснил Сир.

— Ничего не имею против, — ответила я.

— Конечно, это не полноценная кровать, но, надеюсь, подойдёт, — словно оправдываясь, объяснял мужчина.

— Я больше двух недель спала на холодном полу, мне сейчас всё будет казаться роскошью.

Мужчина замер, прекратив укладывать лист. Он оглянулся на меня, посмотрел несколько секунд и вернулся к своему занятию.

— Я проверил воду в озере, она похожа на ту, что на Голубом оазисе. Но в составе есть несколько других элементов.

— Значит, она не подойдёт? — разочарованно спросила я.

— Для эрома вода не представляет опасности. Думаю, тебе она должна подойти. Если боишься, я попробую поискать потом другие источники воды и проверить их.

— Но я же не эром, а полукровка, — прошептала я, ковыряя землю под ногами.

— Это не имеет значения. Кровь эрома отличается от крови других рас. Полукровки особенные.

Я вскинула удивлённый взгляд. Мне никогда не доводилось с кем‑то разговаривать о расе, примесь которой есть во мне. Прочесть об эромо можно только поверхностно: о расе доступно мало информации, да и к общению они не предрасположены. За всю жизнь я не то что не видела — не знала ни одного эромо.

— Всё готово, — Сир поднялся и прошёл к костру. — Может, хочешь умыться?

Предложение напомнило о моём явно непрезентабельном внешнем виде. Опять накатила волна смущения.

— Была бы не против, — прошептала хрипло.

— Пойдём.

Сир протянул ко мне руку. Я начала подниматься и тут же стала падать. Мужчина успел подхватить меня, утягивая наверх и прижимая к себе.

— Что такое? Ты где‑то ранена?

Я покачала головой. Рядом с ним я чувствовала спокойствие и защищённость, отчего организм расслабился, напоминая о том, что он работает на износе.

— Просто слабость, — прошептала чуть слышно, обнимая мужчину за талию.

Должна сказать, обнимать его было приятно. И вообще, почему бы не воспользоваться моментом и не потрогать мужчину, пусть и незнакомого? Это я и сделала.

— Почему?

Спаситель даже не обращал внимания на мои действия. Он крепче прижал меня к себе, словно боялся, что я в любой момент могу упасть.

— Ну, — я замялась немного, — я со вчерашнего дня ничего не ела, — пришлось признаться.

— Почему ты молчала? — ворчливо проговорил он, доставая из кармана правой ноги пакет с пастой. — Съешь хотя бы это. Завтра поищу, что можно поймать на обед.

— А фауна известна?

— Датчик распознавания работает, смогу найти еду.

Я взяла пакет и замерла. Чтобы открутить колпачок, надо было использовать вторую руку. Но, откровенно говоря, убирать её с чужой талии совершенно не хотелось.

— Что опять?

— Открыть не могу, — пробурчала я, вертя пакет.

Послышался смешок, и к колпачку потянулась крепкая рука в перчатке. Я держала пакет, пока Сир откручивал крышку. Удовлетворённо сощурившись, я поднесла пакет ко рту и втянула вещество. Вкуса у пасты не было, но она была лучше, чем та, что нам давали пираты. И объём больше.

С причмокиванием оторвавшись от пустой упаковки, я, повертев её в руке, кинула в огонь. Пламя тут же лизнуло подношение, вспыхнуло и почти моментально обратило его в пепел.

— Пойдём умываться, ты же хотела. Пока ещё не стемнело окончательно.

Меня вновь подняли на руки, как принцессу, и мы слетели вниз. Я лишь успела обхватить чужие плечи, пристроив подбородок в выемке возле шеи. Было чертовски приятно сидеть в этих руках. Все проблемы мира меня совершенно перестали волновать. Никогда я не ощущала себя так. Я сощурилась и довольно улыбнулась. И тут же замерла.

Кое‑где я уже ощущала похожие чувства. В том месте.

Голова заработала с новой силой. Казалось, что объятия вызывали иные ощущения, но общее в них всё же было.

Я не хотела давать себе надежду. И не хотела выставлять себя дурочкой, если бы оказалась в ситуации, когда я надумала много глупостей.

— Ты умывайся, я подожду.

Меня поставили на землю возле озера. Пока пыталась совладать со своими мыслями, не заметила, как мы пришли. Вода была кристально чистой: на дне виднелись только камни разной формы, и не было никакой проплывающей мимо живности.

Я прошла вперёд, вступила ногами в воду и присела, стараясь не намочить костюм. Конечно, он был влагостойкий, но холод всё же пропускал.

Отражения почти не было видно — только очертания. Опустив руку в воду, я поёжилась — ледяная.

— Что не так? — спросил мужчина.

Он явно наблюдал за мной, раз от него не скрылось ни одно моё движение.

— Холодно.

— Сильно? — даже сквозь механический голос я ощущала беспокойство.

Оно невольно вызвало улыбку. Почему‑то захотелось покапризничать. И, не успев себя остановить, я уже отвечала:

— Очень. Лучше нагреть.

Я чувствовала, как нижняя губа выпятилась вперёд, как обычно бывает у капризных барышень. Подобное поведение мне было совершенно не свойственно — хотелось заехать себе по лицу пятернёй, чтобы привести в чувство собственные мысли.

— У нас нет подходящей ёмкости. Сильно холодно? Тогда не надо умываться, оставь так.

Но слова совершенно незнакомого мне мужчины, наоборот, подначивали мою внутреннюю принцессу, и я лишь больше распалялась:

— Но я хочу умыться. А лучше — ванну.

— Ванну ты здесь точно принять не сможешь. Как попадём на корабль, сможешь помыться. Правда, только душ.

— А ванна? — я посмотрела на Сира.

Мужчина замер и почесал голову. Смотрелось это комично.

— На этом корабле нет таких удобств. Но если хочешь, можем потом перейти на другой — там будет ванна.

Я улыбнулась. Чёрт возьми, а это так приятно! Почему же я раньше не узнала, что, когда мужчина готов выполнить любое твоё желание, внутри становится так тепло? А если он выполняет, то и вовсе становится жарко.

— Ловлю на слове, — радостно протараторила я.

Решив, что больше нет смысла обсуждать ванну, я опустила вторую руку в воду. Её тоже обожгло холодом — я невольно поёжилась.

— Вылезай, — на плечи легли широкие ладони. — Ты и без этого проживёшь.

Я повела плечами, сбрасывая чужие руки, молча отказываясь.

— Холодно, вылезай. Замёрзнешь.

— Я грязная. Если сейчас не умоюсь, буду ненавидеть тебя.

Не задумываясь, что вообще несу, я зачерпнула ладонями воду и поднесла к лицу. Кожу обожгло. Но желание наконец умыться было куда сильнее.

— Упрямая, — донеслось сзади чужое бурчание.

Но мешать мне никто не стал. Спустя время я ощутила, что кожа будто обновилась. Довольно улыбнулась. Зачерпнула в ладошку воду и набрала её в рот. Холодная вода тут же свела зубы, но никакого неприятного привкуса я не ощутила. Прополоскав рот, выплюнула воду.

— Готово, — улыбаясь от уха до уха, проговорила я, выходя из воды.

Меня тут же притянули к себе и стали вытирать лицо какой‑то небольшой тканью. Ощутив тепло и мягкость, я закрыла глаза, позволяя обтереть себя. После та же участь постигла и руки.

— Идём, возле костра согреешься.

Я потянулась вперёд, обхватывая чужую шею руками и ожидая, когда меня поднимут. Но Сир не двигался. Я смотрела на маску и не понимала, что не так. Так мы и застыли.

Лишь спустя секунд пять до меня дошло, что никто не собирался меня поднимать. Замявшись, я не знала, как из этой ситуации выйти.

Послышался фырк, и мужские руки потянули меня вверх, подхватывая под ягодицы. Ойкнув, я инстинктивно сильнее сцепила руки на шее и невольно обхватила мужчину ногами за талию.

«О, а так ещё удобнее», — пронеслось тут же.

Облизав губы, я довольно ухмыльнулась.

Знаете, что я вам скажу? А к чёрту всё! Пока есть возможность, буду капризной, буду требовательной, буду плаксивой — но только пока я с Сиром. Ещё ни с одним встреченным человеком мне не хотелось вести себя так нахально, даже с родителями. И мне очень это нравилось.

— Удобно? — в интонации механического голоса слышалось веселье.

— Очень, — для пущей убедительности я даже покивала.

Мужчина положил свои ладони на мои ягодицы и слегка сжал. Уж не знаю, чего он хотел добиться, но тело недвусмысленно отреагировало. Жар полыхнул где‑то внизу живота. Я впервые испытывала что‑то подобное. Поёрзав, я прижалась этим самым низом к талии мужчины.

— Не ёрзай.

Я замерла. Механический голос скрывал любые эмоции, но я будто чувствовала этого мужчину каким‑то нутром и понимала, что он отнюдь не спокоен.