Глава 28

еждой обрести счастье. Внутри всё буквально кричало о понимании: следующие дни станут для меня решающими — либо я смогу пройти испытание, либо сломаюсь и останусь с разбитой душой.

Корабль летел сквозь темноту пространства, огибая планеты, камни и пыль, в сторону столицы Третьей коалиции. А я находилась рядом с Карланом, отказываясь хоть куда‑то уходить.

Исключение сделала, чтобы навестить Алю в соседней палате. Подруга была бодра и весела, но очень слаба. Мы не углублялись в разговоры о её состоянии и о том, что происходило на корабле пиратов, — словно решили навсегда забыть те страшные события. Весело поболтав несколько минут, я подразнила Алю, намекая на возможные отношения подруги с Бетом, потрепала за покрасневшие щёки и, взяв обещание быть осторожной, вернулась к Карлану.

Стоило двери за мной закрыться, как тут же навалилась усталость. Последние недели выдались тяжёлыми; мне казалось, что хуже быть уже не может. Но сейчас, смотря на человека, который для меня был опорой и источником силы, я вдруг ощутила небывалую усталость и растерянность. Что я, девушка без способностей и силы, вообще могла сделать? Как мне поступить? Смогу ли я на что‑то повлиять?

Вопросы сыпались как из рога изобилия, но ответов на них просто не было. Я лишь больше теряла уверенности, выискивала сильные стороны в себе, чтобы тут же опровергнуть их.

Спустя пару дней метаний я пришла к выводу, что я абсолютно бесполезная, слабохарактерная, несильная духом и безмозглая особа смешанной крови, которая даже внешне не особо кому нравилась.

Через несколько дней пребывания на корабле Бет застал меня обливающуюся слезами у кровати Карлана, погруженную в очередной приступ самобичевания.

— Мы через час будем в столице. Тебе стоит привести себя в порядок. Сира переведут во врачебный корпус во дворце.

Я, неуверенно кивнув, прошла за мужчиной, ссутулив плечи, обратно в комнату командира. Потратив последний час на корабле на то, чтобы немного привести себя в порядок, хоть что‑то поесть и одеться в свой старый костюм, я ожидала Бета, сидя на кровати. Моя поза уже давно потеряла следы былой уверенности. Все годы, что я так храбрилась, подбадривала себя, оказались стёрты в одночасье.

— Не волнуйся. Уверен, тебе будут рады.

Бет пришёл забрать меня, когда корабль приземлился. Я неуверенно кивнула, последовав опять за мужчиной — словно покорная собачка.

— Тебя проводят, — бросил Бет, указывая на слуг, одетых в необычные бело‑серые наряды.

Не обращая внимания ни на что вокруг, я, смотря себе под ноги расплывающимся от слёз взглядом, следовала за каким‑то слугой. Так мы и шли молча мимо стен, колонн и растений.

— Добро пожаловать.

Ласковый, спокойный голос вывел меня из оцепенения. Взгляд выловил чужой образ. Проморгавшись, позволяя нескольким слезинкам скатиться из глаз, я смотрела на женщину, которая сидела на одном из диванчиков в небольшой комнате, похожей на гостиную. Оглядевшись, я приметила, что, кроме нас и двух служанок, стоящих у стены возле входа, в комнате больше никого не было.

— Спасибо, — растерянно пробормотала я, изучая женщину.

Та выглядела молодо, но я чувствовала, что она значительно старше. В её внешности были какие‑то неуловимо знакомые черты.

— Всё хорошо?

Женщина поднялась и медленно подошла ко мне, словно боясь, что я сбегу, если она будет делать резкие движения.

— Да, — проговорила неуверенно я.

— Очень надеюсь, — мягко улыбаясь, женщина подошла ко мне. — Рада с тобой познакомиться, Бая.

Молча изучая стоящую передо мной женщину, я всё пыталась понять, что в её облике меня удивляет.

— Если хочется плакать — плачь. Не стоит сдерживаться.

И мягкая рука легла мне на щёку, вытирая дорожку слёз. И, словно им дали добро, слёзы полились градом. Горло сдавило рыданиями, а в груди всё сжалось от нехватки воздуха. Рыдания накрыли, а тело начало обмякать — силы разом покинули меня.

— Всё будет хорошо, — меня заключили в тёплые объятия и помогли сесть на ближайший диванчик.

Я же продолжала давиться рыданиями, крепко обняв незнакомого человека. И не было дела ни до чего вокруг — только лишь выплакать бы все негативные эмоции.

Сколько прошло времени, я не знаю. Лишь ощущала приятное тепло, словно ребёнка мама укачивала в своих объятиях. Мягкая рука гладила по голове и помогала вытирать платком сопли, слёзы и слюни с лица.

Когда истерика прекратилась, меня накрыла волна стыда. Красная сначала от рыданий, теперь краснела от стыда.

— Простите, — выдавливала из себя слова, высмаркиваясь в протянутый платок.

— Всё хорошо, главное, чтобы ты чувствовала себя лучше.

Доброжелательность постороннего человека обескураживала. Но больше обескураживало собственное поведение.

— Я выставила себя не с самой приглядной стороны, — бормотала, стараясь лишний раз не смотреть на женщину.

— Тебе не стоит так переживать. В этом нет необходимости. Наоборот, я рада, что ты смогла поплакать: слёзы приносят больше успокоения, чем всё остальное.

Бормоча что‑то в знак согласия, я бегала глазами по гостиной. И только сейчас приметила, что комната очень красивая: стены украшали узоры в восточном стиле, как и расставленная мебель. Мягкие цвета комнаты были приятны глазу: белый, золотой, коричневый, бежевый переплетались в причудливые рисунки. То тут, то там я находила интересные образы животных, птиц, рыб, многие из которых мне были незнакомы.

— Нравится? — вопрос оторвал меня от созерцания.

— Да, — хрипло ответила я, всё же набравшись смелости посмотреть на женщину.

— Рада. Это одна из немногих комнат в подобном стиле. Муж приказал оформить несколько комнат именно так. Эта гостиная мне нравится больше всего — чаще провожу время здесь. Отсюда выход в сад, где я люблю гулять.

— У вас замечательный муж, — неловко улыбнулась я.

— Твой мужчина тоже замечательный, — сделала мне ответный комплимент женщина.

Но я лишь растерялась, теребя в руках платок.

— Разве у меня он есть?

— Не стоит так думать, Сир точно твой мужчина.

Я покачала головой, не понимая даже сама, что этим имею в виду.

— Знаю, ты хочешь задать много вопросов, но не знаешь, с каких начать. Да и знать хочешь ещё больше, даже то, о чём и представления можешь не иметь. Но на всё нужно время. На что‑то я тебе ответить не смогу. Но кое‑что всё же помогу узнать.

Поджав губы, я ещё больше смутилась. Эта женщина так легко готова была раскрыть какие‑то секреты, хоть мы и не знали друг друга.

Пока она отдавала распоряжения служанкам на неизвестном мне языке, я наблюдала за ней. Ощущение, что где‑то я её уже видела, не проходило. Мягкие черты, тёмные глаза и светлые волосы. Весь её облик излучал женственность и мягкое обаяние. Мне до такого явно было далеко. Даже как‑то завидно.

Тихо фыркнув, я вновь огляделась. Взгляд остановился на распахнутых дверях, ведущих в сад. Лёгкие, почти прозрачные светло‑коричневые занавески колыхались на ветру. Из‑за открытых дверей доносилось пение птиц. В саду сновали редкие слуги, неся в руках какие‑то предметы.

Изучая всю эту роскошь, я лишь всё больше ощущала, что мне здесь не место. Будто чумазая девица завалилась во дворец императора и пытается найти своё место.

— Что ты любишь? — моей руки коснулись легко и мягко. — Я попросила принести красный чай, надеюсь, тебе понравится. К чаю есть десерты.

Оглянувшись, я удивлённо уставилась на столик у ног, где служанка ловко расставляла различную посуду: две чашки на блюдцах, пузатый чайник и несколько тарелок с невиданными ранее десертами. Нос уловил приятный знакомый запах. Невольно принюхалась, пытаясь понять, что так пахнет.

— Что‑то привлекло твоё внимание?

Я смущённо кивнула. Но действительно хотелось узнать, что так сладко и приятно пахнет.

— Попробуй чай.

Служанка протянула мне чай. Я аккуратно взяла чашку с блюдцем. Чай пах незнакомо. Пригубив немного, нахмурилась: на языке прокатилась горечь.

— Это барта, дикий цветок. Он помогает успокоиться. Осмелилась дать его тебе. Если не нравится, скажи — попрошу что‑то другое принести.

— Нет, мне нравится, — еле слышно ответила я. Чай действительно понравился, но сладости ему не хватало.

— Тогда попробуй десерты. Этот сделан с добавлением жабаро.

Я взяла протянутый мне на блюдечке один из десертов. Запах показался знакомым — я принюхалась, откусила кусочек и прищурила глаза. Теперь я узнала, чем пах Сир во сне и что за запах был у шампуня.

— Что такое жабаро?

— Ах, это орех. Очень вкусный. Внешне он напоминает по виду грецкий орех, который растёт на Голубом оазисе. Но по вкусу мягче и слаще. Однако скорлупа у него очень твёрдая, её сложно раскрыть. И растёт он только на этой планете. Понравилось?

Я кивнула, откусывая ещё кусочек, и облизнула губы, смахивая крошки.

— Пахнет Сиром, — пробормотала я.

Послышался лёгкий смех, а я покраснела.

— Я рада, что тебе это настолько нравится.

Комментарий заставил покраснеть ещё сильней. Стараясь скрыть смущение, я запихнула остатки десерта в рот, запивая чаем. И подавилась, слегка закашлявшись.

Меня похлопали по спине.

— Не спеши, я всё понимаю.

Мне не очень хотелось, чтобы надо мной насмехались.

— Вы сказали, что готовы ответить на мои вопросы, помогая мне понять, что происходит, — постаралась перевести я тему.

— Да, это так. Ты можешь смело задавать любые вопросы, я постараюсь ответить. Если что‑то не буду знать, скажу об этом.

Я поставила чашку на колени, изучая женщину. Её доброжелательное лицо улыбалось, а в глазах не было и намёка на злорадство или лукавство. Не знаю, почему она вообще хотела мне помочь. Незнакомый человек просто так помогал… В чём подвох?

— Если у тебя есть вопросы, задавай. Смелее, я не кусаюсь, — подбадривала меня она.

А я боялась. Обмана ли? Чужого глумления? Или просто я сама себя накручиваю?

— Я не понимаю. Мы впервые встретились сегодня, — бормотала я. — О моём существовании вы, думаю, даже и не знали. Почему вообще решили помогать мне? Кто вы такая? — с опаской смотрела я на женщину.

Она продолжала улыбаться, но в уголках глаз проступила горечь. Показалось, что она даже как‑то напряглась.

— Действительно, кажется, что это так. Но я знала о тебе, — проговорила женщина. — О твоём существовании мне стало известно почти сразу. Невестка об этом рассказывала.

Я наблюдала, как женщина отвернулась, словно искала подходящие слова. А я всё больше запутывалась.

— Я думала, что ты будешь жить лучше. Но семья оказалась куда более жестокой. Это поколение сильно разочаровало.

Смысл слов всё больше вызывал недоумение. Что она пытается сказать?

— К сожалению, я не могла ничего сделать, — послышался тяжкий вздох. — Лишь только узнавать о том, как тяжело тебе жилось в семье. Мне очень жаль, что так всё получилось, — тихо проговорила она, посмотрев на меня без улыбки. — Меня зовут Жасмин. Сейчас я ношу фамилию мужа, и знают меня как Жасмин Мола. Но до брака я была Жасмин Амал. Я твоя двоюродная бабушка.