Глава 39

Проснулась на рассвете в объятиях Карлана. Первое, что ощутила, — горячее крепкое тело, навалившееся на меня, словно стремясь укрыть от холодного ночного воздуха. Между ног было непривычно дискомфортно. Шевельнулась и вздохнула: Карлан так и не вышел из меня. Невольно сжав внутренние мышцы, ощутила ответную реакцию — член слегка шевельнулся. Волна смущающего пламени поднялась изнутри, оседая горячим жаром на щеках. С опаской приоткрыла глаза.

Мужчина спал, уткнувшись мне в плечо, но продолжал сжимать меня в объятиях. Честно говоря, было неудобно, но в то же время внутри всё сладко ныло и сжималось от мысли, что меня защищают. Улыбнулась и легко поцеловала Карлана в висок, а после вновь закрыла глаза, проваливаясь в лёгкую дрёму.

В следующий раз проснулась уже ближе к обеду. Карлана рядом не было. Одеяло надёжно скрывало моё голое тело, а под ним я обнимала вторую подушку.

— Доброе утро, амла Бая, — Маяни нависла надо мной, ярко улыбаясь.

— Доброе утро, — потянувшись, зевнула.

— Малла Мол несколько раз спрашивала о вас.

— Бабушка? Что‑то случилось?

— Малл Сир проснулся несколько часов назад и уже вернулся во врачебный корпус. Но вы всё спали, и малла Мол стала беспокоиться.

— Передай бабушке, что со мной всё хорошо.

— Конечно, — улыбнулась Маяни. — Может, подготовить ванну? Или вы сначала позавтракаете?

Живот согласно заурчал. Вспыхнув от смущения, я улыбнулась. Как бы ни хотелось есть, ванна всё же была предпочтительней.

— Сначала приму ванну.

— Завтрак уже готов. Вы можете его съесть, а после пойти в ванну — она как раз наберётся.

Прищурившись, погладила живот. Что ж, от такого не стоит отказываться.

— Уговорила.

— Блюда приготовлены по рекомендации малл Рока. Поэтому всё лёгкое.

— Спасибо.

Понимая подтекст слов Маяни, я ещё больше смутилась. Тело было непривычно лёгким, но в то же время ощущалась усталость — словно я пробежала сотню километров без отдыха.

— Прошу, — Маяни появилась с прикроватным столиком в руках.

Охнув, я постаралась устроиться в изголовье. Когда передо мной поставили столик, удовлетворённо вздохнула: лёгкая каша, чашка чая с жабаро, какие‑то фрукты и пышная булка. Облизнувшись, принялась за еду.

Маяни деловито собирала одежду с пола и весело что‑то насвистывала. Я наблюдала за служанкой. От созерцания чужой работы меня оторвал звонок коммуникатора. Кинув взгляд на тумбочку, нахмурилась: звонил отец. Посмотрев на остатки завтрака, тяжело вздохнула. И кто сказал, что нельзя испортить аппетит голодному человеку?

Проигнорировав звонок, продолжила есть. Конечно, разговора не избежать, но сейчас, на пустой желудок, ругаться с отцом совершенно не хотелось. Маяни же делала вид, что ничего не происходит.

Закинула в рот последний кусочек мягкой булки, запила остатками чая и удовлетворённо откинулась назад.

— Ванна будет готова через несколько минут. Я добавила пену для ванн с рубикой и жабаро.

— Спасибо.

— Отдыхайте.

Маяни протянула мне коммуникатор и, забрав столик, покинула комнату. «Отлично вышколенная служанка», — вздохнула я, с трудом представляя себя на её месте.

Коммуникатор опять зазвонил. Прищурившись, ответила на видеозвонок. Передо мной появился экран, показывающий разгневанного отца.

— Ты почему не… — начал он.

Отец прервался, слегка закашлявшись, и с удивлением посмотрел на меня. Я вскинула брови, не понимая причины его реакции.

— Что с тобой? — осторожно спросил он.

— А что не так?

Отец нахмурился, повернулся к кому‑то в комнате, но ничего не сказал. На экране отобразилось лицо брата. Он посмотрел на меня и тоже нахмурился.

— Что с цветом твоей кожи? — даже не поприветствовав, с настороженностью спросил брат.

— Нормально всё с ним.

— Ты чем там занимаешься? — спросил отец. — Что ты сделала?

Вздохнув, я посмотрела на руку и сама замерла. Кожа стала бежево‑розовой, как у любого другого земного человека. Подняла руку, осмотрела внимательней и довольно улыбнулась. «Об этом ночью говорил Карлан?» — пронеслось в голове.

— Ты заявила бабушке, что задание провалено. Как это понимать?

— А что может быть непонятно? — хмыкнула я. — Вы разучились воспринимать человеческую речь?

— Ты стала слишком наглой.

Пожав плечами, я зевнула. Разговор слишком раздражал. Почему я вообще должна тратить своё время на этих людей?

— Возвращайся домой, я уже обдумал и решил, за кого выдать тебя замуж.

Я замерла и посмотрела на человека, которого двадцать два года называла отцом. «Только есть ли смысл называть его так, если кроме крови нас вообще ничего не связывает?» — мелькнула горькая мысль.

— Не хочу. Да и мне не пять лет, чтобы ты решал мою судьбу.

— Ты забыла, что ты моя дочь?

— О, я это прекрасно помню. Но только удивительно, что об этом помнишь ты. С момента моего рождения в семье я была как придаток: ни своя, ни чужая. А теперь вдруг нашлось этому придатку применение?

— Прекращай, — отец стукнул рукой по столу. — Ты переходишь границы.

— Да плевать, честно говоря, — я запустила руку в волосы, взъерошив их. — Я больше не хочу иметь с вами ничего общего.

— Но только что‑то это не мешало тебе расти в моей семье, — зло проговорил отец.

— О, великий генерал Амал решил начать попрекать ребёнка деньгами? Удивительное явление, не находишь? И сколько же ты на меня потратил?

— А что, возместишь?

— У меня же их нет, сам знаешь. Так с чего бы возмещать?

— Ещё скажи, что тебя никто не просил рожать!

Я расхохоталась на подобное заявление. «Дикость, какая же дикость», — пронеслось в сознании.

— Это хорошо, что девочка так и не родилась. Бедный ребёнок, даже не представляю, что бы она делала в этом случае.

— Что ты имеешь в виду? — брат вставил свою реплику.

Но отец молчал. Я нахмурилась, а после прищурилась. «Кажется, он что‑то знал», — догадалась я. То, как его тело вдруг напряглось, а глаза сначала застыли, а после он и вовсе отвёл взгляд, подтверждало догадку.

— Ты что‑то знаешь? — удивлённо вскинула я брови.

— Нет, — в голосе отца слышалось еле сдерживаемое чувство растерянности.

— Знаешь, — уже утвердительно повторила я. — Что ж, разглагольствовать смысла нет, тогда всё становится и вовсе проще.

Отец и брат молчали. Старший член семьи посмотрел на сына и глазами приказал ему выйти. Последний только фыркнул и исчез из поля камеры — потом послышалось, как хлопнула дверь.

— Как давно ты узнала?

— Разве это важно? В любом случае для тебя всё неплохо разрешилось, не так ли?

Генерал Амал молчал. Постучав пальцами по столу, он провёл пятернёй по волосам, а после выдохнул:

— Ты хочешь разорвать с нами отношения?

— Смотрю, ты меня хорошо стал понимать, — хмыкнула я.

— Я не согласен.

— Почему? Ненавистная девчонка исчезнет из поля зрения семьи. Уверена, дед будет счастлив.

Отец вновь постучал пальцами по столу, а после откинулся на стуле.

— Кто ты?

Я пожала плечами.

— Разве не твоя дочь?

— Ты прекрасно знаешь, о чём я.

— Как и ты. Я родилась у матери, хочешь, можем даже анализы сдать. Уверена, тест покажет нужный результат — что я твоя дочь, — хохотнула я.

— Никогда ты не была такой.

— Это ты так думаешь. Но я всегда была именно такой. Которая только и мечтала дать отпор и уйти. Да вот беда — денег не было.

— А сейчас появились?

— А сейчас есть те, кто готовы принять меня такой, какая я есть. И не попрекают даже монетой.

Отец поджал губы.

— Ты у тёти Жасмин?

— Да, где ж мне ещё быть? — вновь пожала плечами.

Разговор затух. Я продолжала смотреть на отца, не представляя, как бы жила, если бы семья меня любила. «Смогла бы я встретиться с Сиром тогда?» — мелькнула мысль. В груди неприятно заныло. Даже думать о том, что мы могли больше не встретиться, было невыносимо: рано или поздно печать со скрытой силой исчезла бы, а он… Глаза обожгло, но я сдержалась. Сейчас не время.

— Бая, доктор Лам хочет, чтобы ты пришла во врачебный корпус. Сир опять упрямится.

Я подняла взгляд на влетевшую в комнату бабушку, которая буквально излучала возмущение. Она замерла, как только увидела, что я с кем‑то говорю.

— Ты разговариваешь… Прости, — стала извиняться бабушка.

Что ж, теперь и я поняла, как возникает неловкое чувство, когда подобные ситуации происходят, как в фильмах. Но в жизни это кажется ещё более неловким и раздражающим.

— Сир? Какой Сир?

— Любопытство сгубило кошку, — буркнула я. — Думаю, мы друг друга и так поняли. Что ж, возможно, ещё увидимся. Хотя бы для того, чтобы разорвать отношения.

— Багира… — начал отец.

Но я не стала дальше слушать, сбрасывая вызов. Коммуникатор снова зазвонил, но я отключила его и бросила на тумбочку.

— Прости, не ожидала, что это племянник, — сказала бабушка.

— Не имеет значения, — покачала головой я. — Что там с Сиром?

— Он отказывается от прохождения лечебных процедур. Сейчас его на новое обследование увели, но доктор Лам уже рвёт на себе волосы от упрямства Сира.

Хмыкнув, я слезла с кровати.

— Сначала помоюсь. А потом я пойду во врачебный корпус.

— Хорошо, тогда остальное оставлю на тебя.

— Конечно.

За бабушкой захлопнулась дверь, а я направилась в ванну. Никуда Сир уже не денется, а процедуры… Что ж, как увижу его, так и решу, что с этим делать.

Уже погружаясь в воду, я зашипела — между ног защипало. Опустив руку, аккуратно дотронулась до припухшего места. В памяти всплыли ночное времяпрепровождение. И тут же мелькнула мысль, что никакой защиты мы не использовали. По крайней мере, я не помню ничего. Вспыхнула и откинулась на бортик, осознавая возможные последствия.

Интересно, а как вообще должна будет проходить беременность? Я читала лишь о том, как протекает беременность у земных женщин, но совершенно ничего не знаю об эромо. Да и Сир не просто человек — о его расе я и вовсе не знаю. Да и, честно говоря, а может ли что‑то получиться с первого раза? Мысли невольно поплыли в совершенно новую для меня сторону.

Но внутри всё радостно откликнулось. Должна сказать, что я была бы не против родить Карлану ребёнка. Улыбка расплылась по лицу. От представления этой картины уже радостно, а в реальности, судя по всему, будет ещё лучше.