Глава 11 · (Барс)

Все напряжение сегодняшнего дня сейчас сконцентрировалось в брюках, где уже давно болезненно вздымался внушительный бугор.

Слишком много времени я сохранял отстраненность. Слишком долго терпел это чертово платье. Слишком сильно надышался её запахом, отравляющим легкие до самой моей сути.

Поэтому сейчас, когда оказался на своей территории, без необходимости вести вежливые беседы с ничтожествами, всё, о чем я мог думать — насколько Романа горячая и тугая. Зубы сводило до дрожи от нетерпения.

Присвоить. Оказаться в ней. Обхватить рукой тонкую шею, запрокинув голову. Поставить на колени, заставив прогнуться как кошка. Стереть к херам ее лживую наивность и благочестие, заставив показать свое истинное порочное лицо.

Еще никогда я настолько не хотел обладать женщиной. Пытался убедить себя, что дело лишь в напряжении, которое нужно сбросить. Но глубоко внутри смеялся над собственной ложью.

Дело было в ней. Не знаю, что такого в этой девчонке, но это «что-то» сводило с ума мои инстинкты.

Взгляд неистово скользил по совершенному телу, впитывая в себя вид бархатистой оливковой кожи.

— Раздевайся, — севшим голосом отдал приказ.

Романа лишь обхватила себя руками, забившись в угол напротив меня. По ее щекам текли слезы, оставляя за собой дорожки размазанной туши. И было в её сжавшейся миниатюрной фигурке что-то такое… Что заставляло меня чувствовать себя последней мразью.

Нужно гнать от себя эту чушь.

Она не принцесса из башни. Она — девка из борделя. Да, с отработанным взглядом невинной овцы. Да, с охеренным телом и непотасканным личиком. Но это лишь ширма. Привлекательный товарный вид, на который я купился, как последний кретин. Притворство. Ложь.

Едва сдерживая гнев, поднявшийся из самых темных глубин моего существа, я в несколько шагов преодолел пространство, разделявшее нас.

— Последний шанс. По-хорошему, — прорычал, нависая над Романой и обхватывая тонкие запястья.

— Пожалуйста, не нужно, — еле слышно проговорила она. — Пожалуйста.

Резким движением отвел ее руки за спину, перехватив оба запястья одной ладонью. Второй рванул вниз молнию на платье, стараясь игнорировать истошные крики дряни, которая, наверняка, лишь набивала себе цену.

— Барс! Барс! — донеслось вдруг до моего сознания.

Дверь распахнулась, в комнату ворвался Читос с перешуганным лицом. Правда, взгляд его тут же приклеился к наполовину обнаженной груди Романы.

— Что? — рявкнул я, прикрыв девчонку собой. — Читос, зенки на меня и говори, мать твою!

— Фауст сходку объявил. Он просит помощи Клана. Кто-то из Зелёных объявился и гадит.

— Они что, грохнуть какого-то задохлика залётного сами не могут?

— Хотят по-тихому его принять. Поговорить.

— А чего ты на стрёме весь?

— Фауст… — замялся Читос, — умеет мотивировать…

— Ясно. Вали. Сейчас спущусь, и поедем.

Как только мы с Романой остались наедине, я повернулся к ней, от чего девчонка вздрогнула и начала всхлипывать вслух.

— Я не понимаю, зачем ты устраиваешь этот цирк? — вполне серьёзно спросил. Ответа, конечно, не последовало. — Ясно. Я отъеду. Ты смоешь штукатурку и ляжешь спать. Здесь. Если вернусь и не найду тебя в постели, пожалеешь. Поняла?

Она очень быстро утвердительно закивала головой и скрылась в ванной раньше, чем я переступил порог.

Эта мелкая кошка взорвёт мой мозг к херам. И яйца.

Встреча с Фаустом, ожидаемо, затянулась. Да, дядька любил долгие диалоги и витиеватые угрозы расправы.

Вероятно, после этой бандитской «конференции», я усну прямо в машине. Могла ли подумать Романа, что её спасением станет один из самых отбитых главарей нашего времени?

Когда Фауст, наконец, выговорился, я выделил ему парней и помог спланировать «охоту». С группировкой Зелёных мы покончили еще в прошлом году, когда они решили подмять под себя все криминальные активы. Но, конечно, мы предполагали, что кто-то может однажды высунуть голову из задницы и попытаться отомстить.

В спальню я зашел на автопилоте, собираясь сразу же отправиться в душ. Но на полпути замер, потому что учуял запах. Её запах.

Романа.

Я же велел ей остаться здесь.

Повернул голову в сторону постели и наткнулся на занозу, свернувшуюся клубочком на самом краю. Её шикарные каштановые волосы разметались повсюду. Это всё, что я мог видеть, потому что одеяло было натянуто чуть ли не до макушки.

Зачем-то обошел кровать, заглядывая в расслабленное личико. Без косметики она красивее. Хотя, возможно, дело не только в штукатурке. Сейчас на ее лице не было ужаса и отчаяния. И она была прекрасна.

Нахмурился, осознав, что мысли ведут меня совершенно не туда. Я не смазливый герой сопливой мелодрамы. Я — чёртов Барс. Она — лишь собственность.

Всё.

Только почему же от попытки убедить себя в этом так мерзко сдавливает грудину?