Глава 19 · (Барс)

Я должен был испытать удовлетворение. От её покорности. Унижения. От одного вида на коленях с моим членом во рту.

Я должен был получить удовольствие. Потому что крышу сносили её неловкие прикосновения и даже нервное горячее дыхание

Но все, чего я в итоге добился — стал противен самому себе.

Голос разума твердил, что я всего лишь требую то, что мое по праву. И что для Романы все происходящее не в новинку. Но какой-то навязчивый зудящий звон на задворках сознания, требовал остановиться. Присмотреться. К ужасу в глазах. К истерике в каждом движении. К этой сумасшедшей растерянности.

И я увидел.

Увидел маленькую потерянную девчонку, которую некому защитить. Увидел то, как неправильно она выглядит посреди этой грязи. А еще увидел обстановку вокруг нее.

Моя квартира.

Моя. Не Барса.

И мелкая Кошка смотрелась здесь чертовски правильно. Но не так. Не на коленях зарёванная и трясущаяся.

А потом я поднял взгляд. На своё отражение в окне. И захотел отшатнуться. Там был он. А ему не место на моей территории.

Остановил Роману и понесся проветрить голову. До появления этой девчонки, я был уверен, что все под контролем. Что знаю, кто я, а кем должен быть. Но сегодня осознал с совершенной ясностью, что нихера я уже не знаю. Что стал Барсом больше, чем когда-либо хотел. И потерял Глеба Басманова так глубоко внутри, что не докричаться.

Но вот она смогла.

Я понял, наконец, что не так с Кошкой. Понял, почему она заставляет меня психовать. Малолетняя стерва каким-то образом забирается под кожу и вскрывает мою суть. Ту самую, что я затолкал куда подальше много лет назад. И прикасаясь ко мне, ко мне настоящему, она подсвечивает всю гниль, которой я оброс. И дерьмо, которым стал, вопреки собственному желанию.

Про себя мне все ясно. Но есть еще что-то в Романе, чего я не могу понять. Ведет себя она уж очень странно.

Может стоило у нее спросить?

Нельзя. Если женщина понимает, что ей дают возможность оправдаться, она воспользуется этим на полную катушку. А я уже не в том возрасте, чтобы соскребать лапшу с ушей.

В голову пришла самая тупорылая мысль из возможных.

— Виталик, привет, — моментально набрал номер телефона водителя, который сегодня остался ни у дел. — Возьми другую машину и притащи мне в офис Олега Степанова. Немедленно.

Через полчаса я уже переступал порог приемной, где на диване, белый как нежить, сидел родственничек Романы.

— Барс… — подорвался он, выпучив глаза.

— В кабинет, — тут же остановил несвязный поток слов.

Я пересек помещение, усаживаясь в свое кресло, а затем указал Степанову на стул.

— Сядь.

Он плюхнулся костями на сидушку и тут же затараторил:

— Это из-за Ромки, да? Опять фокусы свои выкидывает? Только скажи, Барс, я дурь из неё мигом выбью!

Сука.

Я ж его не собирался валить.

А теперь уже не уверен.

Слишком явно перед глазами пронеслось то, как он собирается выбивать дурь из Романы. Кулаки непроизвольно сжались. В звенящей тишине кабинета послышался хруст костей, но, к сожалению, не этой гниды напротив.

Контроль, Басманов.

— Ты считаешь, я сам не могу разобраться со своей собственностью? — с затаенной угрозой тихо произнес я. — Или, думаешь, мне твоя помощь нужна, чтобы девку приструнить?

— Нет! — перепугался Степанов еще больше, хотя, казалось, что больше некуда уже. — Просто я думал… По-родственному, так сказать…

— Ах, ну если по-родственному… Расскажи-ка мне, родственничек, до меня под кого её подкладывал?

— В каком смысле? — кажется, искренне удивился он.

— В прямом.

Степанов о чем-то задумался. И эта заминка мне нихрена не понравилась. Он либо прикидывает, как правду скрыть, либо как сказать. И в том, и в другом случае ничего хорошего меня не ждет.

— Да я уж всех и не упомню… — как-то странно протянул Степанов. — Но она из себя так натурально овцу невинную изображает, что популярностью пользовалась. Сам понимаешь.

Популярностью пользовалась…

Твою мать!

Стоило представить, как Роману лапали другие мужики, и до зуда в костях захотелось впечатать кулак в стол. Интересно, от предыдущих «клиентов» она так же неистово отбивалась? Или текла как сучка и стонала во весь голос?

Нельзя об этом думать! Просто потому, что при малейшей мысли о чужих руках на её теле, внутри начинала клубиться тьма, рискующая затопить сознание без остатка. А если я потеряю контроль, то на волю вырвется чудовище, которого никто не остановит. Даже я сам.

Челюсти сжались с такой силой, что, кажется. еще немного и зубы начали бы крошиться.

А чего ты ожидал, Басманов?

Сколько раз ты напоминал себе, где встретил девчонку.

Сколько раз мысленно давал себе по морде, чтобы сбросить морок, навеянный гречишным взглядом.

И все-равно в итоге, как дебил купился на тщательно проработанный образ.

— Свали, — рявкнул, не глядя на Степанова.

Все чего хотел сейчас — вернуться обратно к Романе, заставить её сбросить маску и трахнуть наконец так, как она того заслуживает.

Но теперь я понимал, что не смогу пойти до конца. Не из-за нее. Из-за себя. Потому что не хотел превратиться в зверя. Потому что, наконец, вспомнил, кем я должен быть.

До последнего оттягивал момент возвращения в квартиру. Но вечно это продолжаться не могло. Мы должны поговорить. И я заставлю мелкую сучку говорить правду.

Или ее заставит Барс.

На пороге меня встретил аппетитный аромат жареного мяса.

Не понял.

Романа хозяйничала на кухне. Её движения были дерганными и суетливыми. Но тем не менее, вполне уверенными. Значит, готовить ей приходилось.

Купил кухарку по цене шлюхи.

Мда, Басманов, инвестор из тебя сомнительный.

Я молча сел за стол, наблюдая за девчонкой со спины. Она выкладывала на тарелки котлеты. Руки слегка подрагивали.

Постарался затолкать подальше растекающееся под кожей тепло от того, как она смотрелась на моей кухне.

Что же ты такое, Романа Степанова?

И тут она обернулась и подскочила на месте, тихо ойкнув.

— П-прости, — заикаясь произнесла еле слышно.

— За что? — бесцветно уточнил.

— Я влезла на твою кухню.

— Не помню, чтобы запрещал тебе это. К тому же я голоден, — многозначительно посмотрел на тарелку.

— Да! Сейчас!

Романа засуетилась, выкладывая на одну из тарелок рис с овощами. Затем поставила её передо мной на стол, где уже была миска с салатом и хлебная корзинка.

Я тут же принялся за еду, а Романа попятилась назад и осталась стоять, облокотившись на столешницу.

— Тебе нужно особое приглашение? — жестко спросил, кивая в сторону стула напротив.

— Нет, просто, — Кошка замялась, — мы не обсуждали, что мне позволено, а что нет. И я не знаю, могу ли есть вместе с тобой.

— Какая чушь, — выплюнул я. — Советую поскорее выбросить ее из головы и поесть. Нам предстоит длинный разговор.