Глава 20

Зная особое отношение Барса к разговорам, я восприняла это заявление как угрозу.

Зверь казался задумчивым и отстраненным. Будто в его голове прямо сейчас происходила какая-то борьба, и для меня было жизненно необходимо ее выиграть.

Проснувшись на твердом полу несколько часов назад, я почувствовала себя разбитой. Даже не так. Истерзанной. Миллион мыслей и страхов кружились неконтролируемым вихрем в голове. Перед глазами стояло ожесточенное лицо Барса и его тихие приказы.

Вспомнив, что он заставил меня сделать, я простонала вслух и спрятала лицо в ладонях.

Стыдно. Как же стыдно.

Что ж, полагаю, скоро я стану отличной кандидаткой для дядиного «заведения». Вот уже и сосу по первому требованию.

И это не самое страшное.

Прокручивая в голове то, как стояла на коленях, я испытывала отвращение к себе. К своей слабости. Представляя то, как выглядело происходящее со стороны, передергивала плечами. От омерзения. Но думая о Барсе, я не чувствовала ничего подобного. Страх — да. Растерянность — невероятную. Обиду. Но не отвращение. Словно, несмотря на все внутренние барьеры и травмы, мое тело приняло его на уровне инстинктов. Не могу объяснить это. Даже самой себе. Но от Басманова меня не воротило. И это пугало больше, чем все его угрозы вместе взятые.

Смирившись с тем, что я полная дура, нашла в себе силы отскрестись от пола.

Отвлечься.

Нужно отвлечься.

На первый взгляд, обстановка в квартире очень напоминала интерьер особняка. Но это было обманчивое впечатление. Здесь все чувствовалось иначе. Это было не просто помещение. Это был дом. В каждой поверхности, в каждом предмете чувствовался Басманов. Его энергетика. Характер. Душа.

У Зверя есть душа, кто бы мог подумать?

Интересно, что это за квартира.

Да кто же мне расскажет.

Прослонявшись из угла в угол некоторое время, я обратила внимание, что за окном стемнело. Вероятно, скоро Барс вернется. А может и нет. В любом случае, голодать от меня не требовалось, так что решила заглянуть в холодильник и приготовить что-нибудь на ужин.

Не то чтобы я собиралась поражать Зверя своими кулинарными талантами, но странно было бы уплетать в одиночку еду, приготовленную из его продуктов.

В общем, решила, что котлеты с рисом — это то, что нужно, и принялась за дело. Я и не заметила, как готовка в полнейшей тишине расслабила меня. Не помню, испытывала ли я за последние десять лет такую легкость хотя бы раз.

Тем сильнее подскочило внутри напряжение, когда, обернувшись, я наткнулась на пристальный лазурный взгляд.

Как вести себя не знала. Куда деть руки — тоже. И можно ли после всего в глаза ему смотреть?

В общем, надо было поесть раньше. Потому что в присутствии этого мужчины, воздуха начинало не хватать, и ни о какой еде не могло быть и речи.

Зато Басманова вообще ничего не смущало. Он расправился со своей порцией уверенно и беспощадно, а затем выжидательно взглянул на меня.

— Расскажи мне, как оказалась у Степанова, — без предисловий потребовал Барс.

— Когда мне было 14, родители попали в аварию. Спасти их не смогли. Поскольку единственным оставшимся родственником был мамин брат, меня передали ему, — ответила бесцветно, просто выдавая факты. Нельзя погружаться в это. Я не выдержу.

— Дальше, — очередной приказ.

Нет. Я не могу. Это слишком.

— Я бы не хотела…

Резкий удар ладонью об стол прервал меня и заставил вздрогнуть.

— Я не спрашиваю, чего ты хотела. Я сказал говорить дальше. Правду. Так или иначе я её узнаю. И поверь, Романа, «иначе» тебе не понравится.

Я верила каждому слову. Знала, что Зверь может устроить мне чистилище. Вот только эти воспоминания — нечто худшее. Мой личный ад. Что делать, когда он просит меня выбрать между кошмаром и ужасом?

К несчастью, ответ я знала. Барс не позволит молчать. Он добьется своего, чего бы это ни стоило. Что ж…

— Дядя не был в восторге от моего появления. Каждый день брал с собой на работу и говорил, что, как только мне исполнится 18, я стану здесь самой востребованной девочкой. Изо дня в день я слышала пошлые стоны, проходя по коридорам. Было мерзко. Чем более откровенно одетые женщины мне попадались по пути, тем более закрытую одежду я выбирала. Иногда девочки плакали в комнате отдыха. Когда попадался извращенец какой-нибудь. От их рассказов у меня внутренности холодели, а зубы начинали стучать невозможно. Я боялась своего восемнадцатилетия до истерического ужаса. Но оно неизбежно наступило.

Я запнулась. Воспоминание, слишком живое, чтобы остаться равнодушной, поглотило меня. Я уже не видела Басманова. Не видела квартиру вокруг. Полностью погрузившись в тот день, я смотрела на дядю, который с издёвкой протянул «С днем рождения» и втолкнул меня в одну из комнат.

— Чудовище запер меня, и через некоторое время ко мне пришел мужчина. Видно, до того момента мой мозг ушел в какой-то защитный режим. Я бездумно пялилась в стену, не предполагая, что ждет дальше. Но когда наткнулась на его взгляд… Сальный. Пошлый. Жестокий. Внутри словно тумблер перещёлкнуло, — я вздрогнула от нахлынувших картинок.

— И ты начала отбиваться… — предположил Басманов.

— Да. Я впала в истерику, а потом в секунду случайного проблеска сознания поняла, что мужчина… смеётся, — на стол упало несколько капель, и я с удивлением поняла, что это мои слезы. Даже не заметила, что плачу.

— Тварь, — еле слышно прорычал Барс.

— И тогда я замолчала.

— В каком смысле?

— В прямом. Я престала кричать и отбиваться. Смотрела сквозь него, представляя, как сижу на пляже и смотрю на воду. Он стал орать, чтобы я не смела его игнорировать. Пару раз ударил по лицу. Но я продолжала молчать, — улыбнулась сквозь слезы, и улыбка эта наверняка выглядела жуткой. — Интересный факт о мужчинах. Вы не любите, когда на вас не реагируют.

— Он оставил тебя?

— Да. Правда, конечно же, нажаловался дяде. Чудовище меня избил и посадил на строгую диету из воды, — горькая усмешка. — А когда все зажило, снова притащил в бордель и подсунул другому клиенту. Но я уже знала, что делать.

— Сработало? — севшим голосом спросил Зверь.

— Да. Получила еще порцию «воспитания», но в следующие несколько раз вела себя так же. В итоге, Чудовищу пришлось оставить меня в покое из страха за репутацию. В определенных кругах пошел слух, что он пытается втюхать уважаемым людям «фригидную сучку». Тогда он позволил мне пойти учиться, чтобы я хотя бы в бухгалтерии была ему полезна. Ну а дальше я училась и работала, периодически отхватывая по почкам «для профилактики».

Если в начале рассказа я чувствовала, что Барс проникся моей историей и, возможно, даже слегка сочувствует, то к последним словам все резко поменялось. На лице его появился опасный прищур и ледяная жесткость.

— Знаешь, Романа, — холодно выдал он, — я терпеть не могу, когда мне врут.

— Я не вру! — воскликнула, понимая, что нет ни малейшего доказательства моих слов. Хотя… — Вот, смотри!

Я подскочила со стула и задрала футболку, поворачиваясь к Зверю спиной. Там начинали желтеть синяки, которые дядя оставил на мне за пропущенную запятую.

Барс не издал ни звука. Лишь его дыхание стало более шумным. А может мне это показалось.

В любом случае, до меня вдруг дошло, что я стою посреди чужой квартиры на глазах у мужчины, обнажившись чуть ли не наполовину. Я очень быстро опустила футболку и плюхнулась обратно за стол, опустив глаза.

— Ну кто-то мне точно лжет, — сквозь зубы проговорил Барс. — Но есть отличный способ узнать кто именно.