Глава 09

Наш уход из клуба напоминает настоящий побег. Внутри бурлят эмоции, хочется как можно скорее оказаться в машине вдвоем.

Теперь я точно знаю, что такое «химия», о которой все говорят с придыханием. Это не просто чувство влюбленности, это что-то на чисто физическом уровне. Мое тело, словно самый чувствительный радар, настраивается на Богдана. Ловит мельчайшие оттенки его настроения, считывает дыхание, пульс, запах, касания.

Он мой центр притяжения, моя черная дыра. Вижу только его глаза, только его чувствую.

По коже пробегает прохладный ночной ветерок, где-то сбоку опять взрываются десятки фотовспышек, люди, окрики, попытки привлечь наше внимание. Но…. Нам не них.

– Это безумие, – жмусь к нему крепче, пока Богдан прокладывает для нас путь в толпе рядом с клубом. Ковровую дорожку и ограждение убрали, теперь люди заполонили собой все пространство на ступеньках и у парковки.

– Все хорошо, я рядом, – шепчет на ухо. – Без комментариев! – резко осаживает особенно настойчивого журналиста, пытающегося разузнать о наших отношениях. До парковки мы пробираемся, кажется, вечность.

– Как звери, – спрятавшись в машине, подбираю под себя ноги. Снаружи опять снимаю, кто-то даже стучит в окошко.

Боже, люди, вы серьезно?

Не выглядываю, просто игнорирую. Жду, пока Богдан забирается за руль и вывозит нас с парковки. Происходит это медленно, не без его нервов и громкого сигнала гудка. Даже маты заполняют салон, когда один из журналистов растягивается на его капоте.

– Идиот, блядь! – Богдан ударяет по рулю. – Убил бы. Ты видела? Еще и напишет об этом, сука! Вишневский попрал пятую власть, чуть не протянул по асфальту беднягу журналиста.

– Тише, – обнимаю его руку, поглаживая и успокаивая, – мы почти уехали. Ты нас вытащил. Богдан – ты супергерой, – шепчу ему на ухо, касаясь губами чувствительной кожи, – мой личный.

Богдан на мгновение оборачивается ко мне. Зрачки расширяются, рассматривая меня жадно. Наши лица совсем рядом, и я беспрепятственно целую его в губы. Хочу. Хочу. Хочу!

Вспышка снаружи оповещает, что моя шалость скоро появится во всех желтых газетах. Да и плевать. Пусть этих фото будет как можно больше. Я сохраню их для себя на память.

Чтобы рассматривать, когда Богдана не будет рядом. Вспоминать его.

Милана может стараться сколько угодно изображать меня, но химию между нами не подделать. Ее ждет провал и расставание.

Не достанется мне и ей тоже не достанется.

– Ты только усугубляешь, – выталкивает Богдан из себя, – хочу тебя прямо сейчас.

– За нами хвост, – обернувшись назад, наблюдаю, как несколько машин устремляется в погоню, – так что придется отложить твое желание.

– Блядь, заебали! – кулак ударяет по рулю.

– А вы производили впечатление такого воспитанного человека, товарищ Вишневский, – цокаю, удобно усаживаясь на сиденье.

Его ладонь тут же нетерпеливо опускается на мое колено, сжимает, вызывая легкий стон. На что Богдан шипит и опять матерится.

Нетерпеливый, злой, возбужденный. Идеальный.

Машина летит по просторному проспекту, играя в шашечки. У журналистов при всем желании не получится угнаться за нами, хотя они и пытаются. Богдан перестраивается вправо, затем влево, съезжает на развязке перед старенькой «Ладой», теряясь в потоке машин, выехавших из-под моста. Мы немного петляем снова, пока не оказываемся на одной из тихих улиц спального района.

– У тебя здесь квартира? – с наигранным воодушевлением рассматриваю высокие серые столбики. В одном из таких я и сама живу.

– Смешно, я не знаю, где мы, – едем между домами, мимо небольшого парка и детской площадки, пока Богдан не останавливается в неосвещенном закутке. – Иди сюда.

Свет в салоне гаснет. Руки Богдана требовательно тянутся ко мне.

– Ты правда не знаешь, где мы? – встревоженно осматриваюсь по сторонам. Мимо пробегает лохматая кошка, из-за другой стороны здания раздается пьяный окрик алкаша. – Уверен, что тебе и твоей машине можно бывать в подобных местах? А если на нас нападет банда?

– Ты такая смешная, – больше не слушая, Богдан перетягивает меня через ручник к себе на колени, – сама в ужасе небось. Смотри, там не хватает куска асфальта, твои туфли не пройдут.

– Ха-ха-ха, – мои колени упираются в его сиденье по бокам от мужских бедер. В салоне темно, лишь рассеянный свет от яркой луны немного пробивается сквозь тонированные стекла. Тягучее напряжение между нами начинает набирать обороты.

– Сейчас тебе будет не до смеха, – водительское сиденье немного отъезжает назад и моя попа перестает упираться в руль. Богдан сжимает ладонями голые колени, ведет по коже, пока не упирается в платье. Оно задралось на бедрах, бесстыдно являя мужчине мое нижнее белье – черное кружево с россыпью мелких страз. – Сегодня не мечтаешь о побеге?

– Я и вчера о нем не мечтала, – шепчу сбивчиво. Мое бедное сердце ухает в груди, норовя проломить ребра. – Просто боялась, что все закончится этим, – двигаюсь вплотную, попой ощущая, как у Богдана в паху все твердо.

Прикрываю глаза, касаясь щекой щеки, подставляю шею, умоляя о поцелуях, ерзаю ягодицами по брюкам. Пожалуйста, действуй, я так сильно тебя хочу…

Тягучую тишину нарушает звук молнии на моем платье. Ткань соскальзывает вниз, повисает на поясе, соски твердеют. По коже лихорадочно бродит возбуждение, она вся истончилась и стала очень чувствительной.

– Твой супергерой? – Со смешком Богдан сжимает волосы на затылке, тянет вниз, заставляя выгнуться. Запомнил… Да, он самый. Они так же далеки от своих фанатов, как и я от тебя.

– Да…

Мужские губы жадно накрывают мои, язык врывается в рот. Мне влажно и вкусно. Всхлипываю, когда дразнящим движением он толкает бедра вверх.

Богдан отодвигает ткань трусиков в сторону, скользит пальцами по бесстыдно влажным половым губам, издает довольный стон. Да, я полностью готова без всяких прелюдий. Щелкает пряжка ремня. Возня с бельем.

– Ааах, – весь воздух покидает мои легкие одновременно с тем, как Богдан приподнимает мои бедра и опускает на себя. Он впивается пальцами в мои обнаженные ягодицы. Целует везде, где достает, и толкается. Мощно, глубоко, до моих вскриков.

– Блядь, – хрипит, наращивая темп. Зубы прикусывают у основания шеи. Ее жжет, когда он засасывает кожу и оставляет отметину.

Внизу живота скручивает, простреливает удовольствием до самого горла. Мышцы плотно обхватывают член и с каждым разом меня накрывает. Еще немного, еще чуть-чуть. Становится горячо всему телу. Пот выступает маленькими бисеринками. Так, да, глубоко, до самого предела. До приятной боли. Срываю дыхание, ладонями упираюсь в потолок и толкаюсь Богдану навстречу, делая движения еще резче. Боже, как хорошо… Это все не про секс. Это что-то намного большее. Мы словно сливаемся вместе, становимся одним целым.

Последний самый мощный толчок – и я кончаю одновременно с Богданом. Его имя на моих губах, его сперма внутри меня. Я вся принадлежу ему.

Мы долго сидим, сцепившись вместе и приходя в себя. Для меня это страх будущей разлуки, что чувствует Богдан не знаю. Только он тоже словно цепляется за меня, удерживая руки, не позволяя отодвинуться, с жадностью вдыхает мой запах.

Наш ускользающий идеальный момент.

– Дрожишь. Тебе холодно? – Богдан проводит горячей ладонью вдоль моего позвоночника. Пальцы перебирают каждый выпирающий позвонок.

– Нет, – прячу лицо у него на плече. – Думаю дело в том, что ты сделал мне слишком хорошо. Меня не отпускает.

– Это еще не все, – шепчет в ответ, перебирая между пальцами мои растрепанные пряди, – мы едем ко мне.

– Да… – целую Богдана в шею и немного отстраняюсь. В его серых глазах полный штиль. – Ты веришь в идеальные моменты?

– Верю. Дома у меня будет для тебя еще один.

– Ох, – непроизвольно ерзаю на органе, который все еще внутри меня.

– Нет, не такой. Пошлячка, – сжимает мои бедра, вновь насаживая на себя. Раскачивает нас на новый круг.

– Ты умеешь заинтриговать.

– А как же, я ведь должен как-то заманить тебя к себе со стопроцентной вероятностью, – голова Богдана на подголовнике. Он расслабленно рассматривает меня из-под ресниц, кайфует от медленных тягучих движений. Они совсем короткие, лишь легкие движения моих бедер, но внутри… прошлый оргазм так и не сошел, он словно продолжается тягучим наслаждением. Без пика, просто хорошо.

Расстегиваю рубашку, прижимаюсь кожей к жестким коротким завиткам на его груди. Пальцы с большим удовольствием скользят по его расширяющимся от дыхания ребрам, по напряженному животу, очерчивают мышцы. Кладу ладонь в области сердца, считывая такт, вплавляюсь в Богдана всем своим существом.

Почувствуй, запомни. Это я.

Он кончает еще раз. Расслабленно, глядя мне в глаза. Впитываю его ощущения, пропускаю через себя, запечатываю внутри.

– Мне нужны салфетки, – смущенно вздыхаю. Из меня вытекает прямо ему на брюки. В темноте не видно, но стоит нам выйти из машины, представляю, что это будет.

– В бардачке.

Мы приводим себя в порядок, постоянно переглядываясь. Богдан задумчиво сжимает мою ладонь все время, пока мы добираемся до его квартиры.

– Совсем другое дело, – хлопаю дверью рядом с элитной многоэтажкой, – и асфальт кругом целый.

– Все для тебя и твоей крайне удобной обуви, – вздыхает на мои высокие каблуки.

Богдан накидывает на меня пиджак, который нашелся на заднем сиденье. Мы едем наверх в стеклянном футуристическом лифте, идем по просторному, светлому коридору.

Меня снова окутывает ощущением неуместности. Думаю, это связано с тем, что большую часть жизни я провела в намного более скромных условиях. Бывал ли в таких местах Богдан? Не думаю.

Он открывает дверь квартиры, приложив большой палец к небольшой панели рядом. Отпечаток пальца идентифицируется, впуская нас. Свет зажигается автоматически.

– Мне нужно в душ, – липкость между ног сигнализирует дискомфортом. – И я жду идеальный момент.

– Все будет, – Богдан закрывает дверь, – ванная справа, если ты забыла.

– Пять минут.

Сбегаю от него, прячась в роскошной ванной комнате. У Богдана есть определенный вкус, я давно это заметила, и он прослеживается везде в квартире. И тут.

Светлое большое пространство, но с кучей приятных мелочей и деталей. Стены из белого мрамора с вкраплениями нежно-розовых и золотых прожилок, позолоченная сантехника. Тонкая, парящая столешница с закрепленной чашей раковины, душ без перегородки.

Снимаю всю одежду, включаю тропический ливень и ныряю под воду. Мне хочется смыть с себя все, что привнесли в мою внешность стилисты – блеск на коже, макияж, остатки укладки. Хочу, чтобы Богдан видел меня такой, как есть.

Есть опасность, что он все же догадается. Страшно, что это может произойти. Но в то же время сейчас, как никогда, хочется послать все преграды к черту. И будь что будет.

Выхожу из ванной в халате Богдана. В гостиной его нет, из кухни доносится легкая классическая музыка и звук кофемашины.

Опять возбуждающий напиток на ночь. Мы с ним подсели на вредную привычку, мешающую спать по ночам.

– Вкусно пахнет, – застываю в проеме кухни. Богдан успел переодеться в свободную серую футболку и домашние брюки. Стоит рядом с включенной духовкой.

– Твои пять минут растянулись на двадцать. Я успел принять душ и кое-что приготовить, – он протягивает мне свою чашку с кофе.

– И что же это? – подхожу ближе, по запаху точно выпечка.

– Помнишь то место, где я покупал выпечку среди ночи?

– То самое, где в заказ по желанию добавляют пачку презервативов? – Забираю чашку. Смущенно прислоняюсь бедрами к столешнице рядом с духовкой, от которой веет теплом.

– Да. Они замораживают часть полуфабрикатами. Можно заказать и приготовить дома.

– Радует, что все поглощённые калории мы сгоним еще до наступления утра, – делаю глоток крепкого кофе, – теперь я точно не усну.

– Вот, мой идеальный момент, – Богдан засовывает руку в карман и протягивает мне сжатый кулак. Ладонь раскрывается, являя мне миниатюрную золотую подвеску в виде ведерка попкорна. Сам попкорн выполнен из камешков, – увидел днем случайно и сразу подумал о тебе. Ночной кинотеар – это теперь всегда о тебе…

– Красиво, – забираю маленькую изящную вещицу себе, перекатываю между пальцами, – спасибо.

Расстегиваю цепочку на груди, заменяя массивный кулон с красным камнем на подарок Богдана. Я его точно никогда не сниму.

Мы целуемся, немного ласкаем друг друга, едим, пьем кофе и занимаемся сексом на столе. Перебираемся в спальню.

К утру я крепко засыпаю в его объятья с единственной мыслью в голове: «Я не хочу, чтобы наступало завтра».