Глава 47

Он вернулся почти сразу.И, не дав мне опомниться, подхватил меня на руки.

— Михаель! — я вскрикнула от неожиданности, но его руки были крепкими, уверенными, и в то же мгновение я почувствовала себя защищённой.

Он нёс меня сквозь салон, не обращая внимания на удивлённые взгляды продавщиц. Те замерли, кто-то даже тихо ахнул.Но ему, кажется, было всё равно.Он шёл, как человек, которому принадлежит весь мир — и я вместе с ним.

На улице нас встретил вечерний свет — золотой, мягкий, живой.Толпа прохожих оборачивалась, кто-то кричал поздравления, кто-то свистел, а кто-то просто останавливался, чтобы запомнить этот момент.Я слышала, как кто-то сказал:«Вот это любовь…»

Но для меня всё исчезло.Остались только его сильные руки, его плечо, его дыхание рядом.Он нёс меня, как самое дорогое в мире.

И я знала — он показывает всем, что яего.И это было чувство не власти, а принадлежности — той, где нет ни страха, ни сомнений.

Моё сердце билось так часто, что, казалось, может выскочить из груди.И мне вдруг захотелось, чтобы этот момент длился вечно.

Пока за нами не закрылась дверь номера, я даже не могла вспомнить, где мы находимся.Как только замок щёлкнул, он прижал меня к стене — решительно, страстно, без промедления.Его тело навалилось на моё, горячее, сильное, нетерпеливое.И я закинула ноги на его талию, не думая, не сопротивляясь — просто поддаваясь.

Шелковая юбка платья поднялась, оголяя ноги.Его руки скользнули по моей спине, оставляя за собой огненные следы.Он отстранился на секунду, смотря мне прямо в глаза.

— Ты самая красивая невеста, — сказал он, и от этих слов дыхание вырвалось из груди.

Ещё один поцелуй.И я растворилась в нём, в этом безумном смешении нежности и страсти, когда хочется жить, только чтобы снова чувствовать это.Как только за нами закрылась дверь номера, пространство словно замерло.За стенами остался шум города, ветра, шелест волн — всё исчезло, уступая место чему-то гораздо более интимному, сакральному.

Мой вид был, без сомнения, непристойным, но мне было всё равно.Его взгляд — жгучий, пронизывающий — словно сжигал все сомнения.

Он отстранился на секунду, глядя прямо мне в глаза.Его голос стал тихим, почти хриплым:— Ты самая красивая невеста.

Эти слова врезались в сознание, заставляя сердце пропустить удар.Я почувствовала, как всё вокруг будто растворяется, остаётся только он — мой Михаэль, моя вечность.

Поцелуй быстро стал глубже, горячее, настойчивее.Мир качнулся — я теряла дыхание, теряла контроль, но не хотела его возвращать.

Его губы скользнули к моему уху, и он прошептал:— Согласна ли ты быть навсегда только моей?

Голос был таким низким, что в груди что-то дрогнуло.Слова звучали не как вопрос, а как присяга, как священный обряд, где нет возможности лгать.И я знала — мой ответ единственный возможный.

— Да, — простонала я ему в губы, не в силах вымолвить ничего другого.

Он чуть отстранился, глядя в мои глаза, будто проверяя, осознаю ли я, что сказала.Его взгляд был бездной, где можно утонуть.— Согласна ли ты желать только одного мужчину — меня?

— Да, — выдохнула я, ощущая, как по телу пробежала дрожь.

Он провёл пальцем по моей щеке, по губам, задержал на подбородке и тихо сказал:— И я согласен быть только с тобой. Любить тебя до последнего вздоха.

И после этих слов он поцеловал меня снова. Но теперь это был не просто поцелуй — это было обещание, клятва, печать, скрепляющая души.Я чувствовала, как он наполняет меня своей силой, своей вечностью.

Он понёс меня на кровать, будто невесту в первый брачный день, и положил на мягкое покрывало.От него исходило столько жара, что я чувствовала его даже сквозь слои ткани.

Его взгляд скользил по мне, медленно, вдумчиво, как будто он изучал каждый дюйм моей кожи, чтобы запомнить.Он провёл рукой по платью, задирая подол — шелк соскользнул, открывая ноги.Его ладони были горячими, и от их прикосновений по коже побежали волны.

Он развернул меня, прижимая к кровати, так что я ощутила его вес, его силу, его желание.Я слышала, как он освобождается от одежды — шелест ткани, приглушённый стон, дыхание, которое с каждой секундой становилось всё тяжелее.

Задрал мою юбку, скользя пальцами туда, где я уже была вся отдана ему, пульсирующая, горячая.Он знал, что делает со мной.Каждое движение было точным, уверенным, и я тонула в ощущениях.

Его голос прозвучал у самого уха — низкий, вибрирующий, почти звериный:— Согласна ли ты принимать меня здесь?

— Да… — сорвалось с моих губ, дрожащих от ожидания.

Он наклонился ближе, и я почувствовала, как головка его члена касается моего входа.Мгновение — и всё внутри меня будто вспыхнуло.— Тогда я клянусь трахать тебя по первому твоему желанию, столько, сколько ты захочешь, — прошептал он, касаясь губами моей щеки. — Это теперь мой долг, милая. Прими от меня всё, что я тебе дам.

И он вошёл в меня резко.Так глубоко, что из груди вырвался сдавленный крик — смесь боли и блаженства.Мир перестал существовать.Моё тело отзывалось на каждое его движение, как будто создано было только для этого момента.

Всё, что я чувствовала, — это его. Его дыхание, его силу, его безумную любовь, смешанную со страстью.Всё, что я слышала, — это звуки наших тел, сливающихся в ритме, который не подвластен времени.

— Да, сладкая… — прошептал он, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него, не отпуская. — Когда ты так делаешь, я еле сдерживаюсь, чтобы не кончить сразу…

Его голос дрожал, как натянутая струна.Каждое его движение было признанием в любви. Каждое слово — клятвой.

И когда наши тела слились до предела, я поняла — это и есть наша настоящая церемония.Без алтаря, без свидетелей, без кольца.Только он. Только я. Только вечность между нами.