Глава 4. Неожиданности

Кин

Добыча заснула. Я терпеливо ждал момента, когда сердцебиение Трои чуть замедлится, сообщая мне, что её организм перешёл к фазе расслабления. В том, как жизненно важен телам сон и восстановление сил, я успел убедиться на примере собственной оболочки.

Сегодняшние нагрузки не прошли даром – ресурсы навязанного тела изрядно истощились. Но несоизмеримо в меньшей степени, чем у Трои. Оттого я замер, устроив её так же, как и в прошлый период сна, – рядом.

«Отдых. Сейчас для всех», – пришла адресованная каждому мысль Орша, и тут же в импровизированном лагере всё изменилось – те, кто до сих пор сохранял активность, немедленно выполнили указание собрата.

В этом среди нас не возникало разногласий. Не требовалось лишних пояснений, чтобы действовать предусмотрительно. Каждый осознавал своевременность приказа и рациональность выбранного тёмного периода суток планеты для восстановления функций оболочки.

Однако Орш, кажется, учёл не всё…

«Пленники, – послал я аналогичный сигнал. – Кто-то пусть будет рядом».

Не то чтобы их жизни значили для меня многое. Особенно сейчас, когда мы убедились, что легко сможем добыть здесь пищу. Но влияние ультразвука на соплеменников Трои оказалось столь интересным, а начинать утро с очередных криков, бездарно растеряв и эти жизни, я не планировал.

Неизменно анализируя реакции тела своей добычи и контролируя её состояние, я погрузился в изучение окружающего нас пространства. Почему Трою и других пленников всё только пугало? Всем нам было сложно понять их отношение к происходящему. Куда важнее казалось освоиться в этом мире, научиться взаимодействовать с ним.

Как и я, сейчас каждый из амиотов, внося свою лепту в общее дело, прислушивался и присматривался к ночному миру планеты, формируя в нашем совместном сознании максимально полную картину реальности.

Ночью, на удивление, звуков было больше, чем днём. Видимо, время беспросветной мглы ценилось местными обитателями куда выше, чем день, формируемый удушливым жаром голубого светила-гиганта или совершенно холодным светом его розового спутника-карлика, да ещё и в сочетании с ультразвуком. Подобные условия, вероятно, даже для приспособленных к жизни на планете существ оставались экстремальными. Теперь же, когда факторы изменились, став более благоприятными, активизировалось и всё живое вокруг.

А его здесь оказалось… немало.

Зрительными органами тела в наступившей темноте рассмотреть много не удавалось никому, лишь наши уши улавливали какофонию звуков – от тихого шелеста, который издавали желеобразные «кристаллы», находящиеся совсем рядом, до яростных криков явно какого-то подвижного существа вдали.

Привычным «взглядом» эдаити я опознавал куда больше. Используя имеющиеся возможности, позволил истинной сущности привычно «прощупывать» пространство вокруг поляны, осязая и формируя в сознании образы тех активизировавшихся подвижных организмов, порождённых миром планеты и пробуждённых отсутствием освещения.

Длинных, выползающих из крошечных щелей в местном песке. Плоских, скользящих в воздушном потоке над нашими головами. Громоздких, бродящих по туфовой возвышенности, где мы добыли первую еду. Мелких, стремительно перемещающихся по кристаллическому «лесу», в который нам предстоит углубиться уже завтра. Крошечных, навязчиво мельтешащих рядом с моим телом и… И с телом Трои, голова которой расслабленно обмякла поверх моей руки!

Чем плотнее становилась темнота, тем кучнее обступали нас эти крошечные организмы. Их присутствие немедленно насторожило – я не желал нарушать отдых своей добычи, но не знал, могут ли они стать для неё угрозой?

В своих подозрениях оказался прав – местная роящаяся живность действительно несла опасность. Я это почувствовал сразу, едва первое крошечное тельце, не испытывая ни малейших колебаний и не снижая скорости, спикировало на меня и буквально вгрызлось в кожу в области плеча.

Мог ли я избежать соприкосновения? Мог, легко увернувшись, – скорость существа несоизмеримо уступала возможностям этого тела. И тем не менее позволил себя укусить, желая проанализировать угрозу. Да и двигаться, беспокоя едва уснувшую Трою, не хотелось.

Тело среагировало, уплотняя покров, выталкивая ротовой аппарат существа и отбрасывая его крошечное тельце обратно в воздух. Ощущение болезненности меня не впечатлило – я осознавал, что эта оболочка способна вытерпеть большее, да и крошечная ранка немедленно затянулась. Однако что случится, если это существо вот так же вопьётся в куда более уязвимую и практически лишённую возможностей к восстановлению кожу моей добычи?.. А ведь этих существ вокруг много – целый озлобленный и голодный рой, и они, подобно крошечным хищникам, стремятся полакомиться нами.

«Плотоядные», – синхронно со мной сделали вывод собратья. Подобно мне, они тоже присматривались к проявившему себя новшеству незнакомого мира, а мысль о питании, в нашем понимании, неразрывна с самим существованием.

Я рефлекторно выпустил свою бестелесную сущность, схватив те крохи энергии, что были запечатаны в приблизившемся тельце. Немного, но… наш инстинкт потребителей ещё более неумолим.

Словно первый укус стал сигналом, на нас устремились сотни этих существ, окружая меня и Трою.

«Насекомые? – донеслась её вялая из-за сонливости мысль. – Пакость… Где репеллент?.. Надо включить систему вентилирования воздуха… Нет. Ой! Я же не на станции. Да и откуда там взяться… комарам?.. – Она заёрзала, пытаясь неловко отмахнуться, явно пробуждаясь, но пока путая сон с реальностью. – Спать невозможно, жужжат…»

Доставучие и кусачие местные хищники мешают моей добыче отдыхать?! Эта мысль стала их приговором. Сам бы я, вероятно, не уделил возникшей «угрозе» столь пристального внимания, но их способность причинить вред Трое мне не понравилась. К тому же… энергия лишней не будет! А с учётом количества мельтешащих рядом кусачих существ, решивших повторить судьбу первой жертвы, – вполне ощутимый глоток получится!

Я быстро сообразил, что отслеживать каждый объект, уничтожая «насекомых» поодиночке, – нерационально. Будет намного эффективнее «выпить» всех, кто в зоне поражения, разом. Потому моя истинная сущность эдаити незаметным в темноте фиолетовым облаком окутала тела – моё и моей добычи, с лёгкостью отбирая крохи жизненной силы у летающих существ. Безжизненные крошечные кусочки материи в тот же миг упали на землю.

«Высасывайте их разом», – поделился советом с собратьями.

«Риш нас не слышит. И вообще, похоже, не в состоянии даже кратковременно выйти за пределы оболочки. Он пытался, когда освоился. Не получилось», – пришло резонное замечание Орша.

«Муш, Тат и Лис тоже», – подтвердил Зом, который весь вечер налаживал контакт с теми из нас, кто оказался в женских оболочках, но до сих пор не до конца осознавал реальность.

Впрочем, мы и без напоминаний опознавали движения эдаити в «оглохших» телах, подобно Трое пытающихся отмахнуться. А если Орш прав… Получается, что женские организмы имеют куда больше ограничений и неприятных изъянов, чем мужские.

«Орш, возьми Риш на себя, – отреагировал я, позволяя позаботиться о безопасности тех, кто оказался слабее. Теперь рядом с ними будут собратья, укрывающие защитным полем своей силы. – О других тоже побеспокойтесь. И ещё о пленниках».

О последних вспомнил по инерции, всё внимание было уже приковано к иному – результату эксперимента. По сути, таковых оказалось два. Первый – от нас с моей добычей на расстоянии, равном росту Трои, не было ни единого летающего существа. Второй – я вновь столкнулся с крайне досадным ограничением: для своей истинной сути эдаити удалиться от тела-якоря на большее расстояние не имелось никакой возможности.

«Короткий поводок…» – улетела к моим собратьям образная ассоциация, которую я когда-то уловил в мыслях Трои.

«Мы привязаны к телам крепче, чем полагали, – несомненно предпринимая аналогичную попытку, посетовал Орш. – Это может стать помехой».

«Значит, надо учитывать привязку в будущем. Всё теперь у нас всё не так, как раньше, – напомнил я и приказал: – Расположиться ещё ближе, не отдаляться. Все, кто на периметре, – разделите контроль, распределитесь по времени, концентрируйтесь на любой приближающейся угрозе».

Мгновение, быстрое перемещение тех, кто ранее занял не слишком удачные позиции, и вновь спокойная атмосфера и тишина, лишь изредка нарушаемая тонким звоном насекомых. Они подлетали, но не успевали прорваться через «заграждение» – всех, кто всё ещё не мог сладить с телом, и мужчин-пленных окутали защитным полем силы другие собратья, как я свою… добычу.

Потребность оградить её от любого дискомфорта ощущалась чем-то непреодолимым. Почему? Даже о собратьях, на которых всегда всецело полагался, я размышлял меньше. Это из-за очевидной уязвимости Трои? Съесть её уже не казалось мне значимым. Было ощущение, что не буду удовлетворён результатом.

Но что мне тогда надо от добычи? Зачем трачу на неё свои ресурсы и время?

Внятных объяснений не находилось, в итоге утвердился в мысли, что её ценность для меня в возможности получать информацию напрямую. Пусть женщина меньше меня разбиралась в окружавших процессах и с местными планетарными реалиями была не знакома, но её знания о наших оболочках и материальных законах, довлеющих над ними, приносили пользу.

Этого же достаточно, чтобы пытаться сохранить ей жизнь?

Троя шумно вздохнула во сне и повернулась, устроившись щекой на моём предплечье. Её кожа ощущалась такой гладкой и нежной в сравнении с моей… И снова это уже знакомое мне отсутствие пространства между нашими телами!

Руку обдало жаром, а я не понял реакции оболочки – что спровоцировало это локальное расширение сосудов и всплеск температуры? Прошло несколько ударов сердца, прежде чем я осознал, что вдруг перестал дышать и продолжаю задерживать дыхание. Что за странные сбои? Могут ли они служить предвестием проблем с оболочкой?

Что-то подобное сегодня уже было! Пришло воспоминание о моменте, когда мы добрались до этого места, и я опустил Трою с плеча на песок. Усевшись, она какое-то время приходила в себя, пока… Пока не уставилась на меня, и в её мыслях не начался привычный уже хаос.

Обнажёнка? Почему это слово столь сильно взволновало мою добычу?

В тот момент её дыхание, в точности как у меня сейчас, замерло, а сердце резко ускорило ритм. Соотнеся направление взгляда Трои с шепотками пленников-мужчин, я понял – причина в моём теле. Вернее, в отсутствии на нём одежды. Однако понимания, почему гуманоиды, захватившие нас, придавали такое большое значение этой вторичной и совершенно никчёмной оболочке, так и не было. И всё же, желая погасить панику женщины, я отыскал эту их «одежду» и натянул на себя.

Вроде даже помогло – Троя немного успокоилась. Ещё и укорила себя, опасаясь, что наведёт меня на мысли о размножении.

Очередное, не желающее проясняться понятие… Уже не в первый раз женщина старательно гасит все свои мысли, стоит в них возникнуть этому слову. Очевидно, оно как-то связано с телом. Моим или её?

Сейчас тело женщины ощущалось отчётливо – ни скафандр, ни тонкая преграда эластичной ткани костюма не могли служить преградой моим осязательным способностям. Повернувшись на бок, Троя инстинктивно вжималась в мой бок, такая тёплая, разомлевшая и расслабленная.

Неожиданно я осознал: именно этот факт мешает моему сну и, вопреки усталости, оболочка не погружается в полубессознательную «отключку», призванную восполнить энергию тела. Или же дело в той подпитке, которую продолжали приносить подлетающие насекомые? Глоток за глотком – при соприкосновении с моей сущностью, погибая, они питали меня, осыпая крохами энергии…

Свободная рука, вдруг действуя вне моего контроля, необъяснимым образом заскользила по телу Трои, осязая его. М-м-м… Те самые отличительные особенности, что были и у тела Риша. Моя ладонь замерла на одной из выпуклостей в области грудной клетки женщины. Четкий ритм её дыхания и равномерно бьющегося сердца только обостряли возникший интерес.

Переместив ладонь на свою грудь, я задумался: в моём теле всё иначе. Нигде в моей версии оболочки не было схожей мягкости. Зачем тела мужчин и женщин отличаются? Так заведено в физическом мире?

И тут же в мыслях возник ещё один заинтересовавший ранее образ. То самое ощущение приятности, возникшее в момент «тесноты» между моим телом и телом Трои. К чему упускать возможность? Пока есть время, надо исследовать непонятное. В данный момент – рассмотреть тело Трои. Возможно, пойму, почему материальным существам так важно прятать их тела… Или построю догадки о размножении? Оно точно связано с телом! Если это какая-то его жизненно-полезная функция, то подобное знание несомненно пригодится.

Ткань скафандра поддалась мне с возмутительной лёгкостью. Второй рывок, и ещё более тонкая одежда опала двумя уже бесполезными лоскутами. А я впился взглядом в тело Трои – ту его часть, что стала видимой и кардинально отличалась от мужской версии оболочки. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы утвердиться в очевидном и уже проверенном факте – кожа моей добычи более уязвимая, более нежная. Тут о самодостаточной защищённости и говорить нечего.

Всё её тело буквально кричало о мягкости и слабости, грудь трепетала даже от легчайшего дыхания. Моего воображения не хватало представить, что способен сделать с ней даже не самый крепкий удар… Смять? Необратимо изломать?

Почему именно удар?.. Вдруг понял, что достаточно даже сжать женщину чуть крепче, чтобы нанести необратимый вред. Что, если на неё упадёт что-то тяжёлое? Или она сама рухнет на твёрдую поверхность?

Мы – эдаити – не признаём слабостей. Никогда не признавали. Такая вопиющая уязвимость могла лишь вызвать презрение в сознании любого из нас. Я понимал это!

Понимал, но… ощущал что-то иное. Удовлетворение? Желание защитить? Что за необъяснимые реакции? Сознание, отныне привязанное к оболочке, подкидывает их мне, реагируя на неведомые сигналы тела? Вот и ещё один из них – желание не только смотреть, но и дотрагиваться.

Свободная рука вновь переместилась на мягкое, едва подрагивающее полушарие женской груди. В месте соприкосновения наших тел словно образовалось статическое электричество – в кожу впились сотни молний внезапно сгенерировавшейся энергии! Меня обдало жаром – волна тепла в доли секунды прокатилась по телу, поднимая его температуру. Дрогнув, без привычной эдаити решительности ладонь робко скользнула ниже, переместившись на менее мягкий живот. Она продолжала жить своей жизнью, получая команды не от моего сознания. В нём сейчас царила абсолютная пустота.

Пальцы странно дрожали, не столько осязая, сколько… поглаживая? С волнением первооткрывателя я вслушивался в ощущения, уже ничего не понимая! Не слыша ничего, кроме внезапно ускорившегося кровотока, отдающегося звоном в ушах.

Троя застонала, с тягучей плавностью перекатившись на спину! Другая её щека, а с ней и такая беззащитная грудь, впечатались в моё тело, практически ошпарив множеством жалящих импульсов.

– Ещё, – сонно, едва различимо пробормотала добыча.

Ее долгий выдох прозвучал для меня так внезапно и оглушающе громко, что сердце от неожиданности чуть не лопнуло в груди. Каким чудом я не вскинулся, уже через миг оказавшись на ногах в режиме отражения глобальной угрозы? И чего, собственно, испугался? Как вообще я мог испугаться, если прежде ничто во вселенной не могло поколебать моей стойкости?

«Кин?» – позвал Орш.

Вместе с мысленным призывом собрата с оглушающим грохотом обрушился на меня внешний мир. Как это возможно? Я что, на время перестал слышать и воспринимать абсолютно всё, что происходило вне кокона наших с Троей тесно соприкоснувшихся тел?!

«Что с твоей оболочкой?»

Конечно! Для тех эдаити, кто сейчас бодрствовал, продолжая прощупывать пространство вокруг спящих, я воспринимался странно. Словно эпицентр жара в инфракрасном спектре! Жара похлеще, чем в подземной глубине сердцевины местного гороподобного существа. И жар этот уже не растекался волнами, передаваясь от тела Трои. Источником повышенной температуры оказалась собственная оболочка! Мой живот напрягался до каменной твёрдости, сдерживая сильнейший порыв к движению. Какая-то невообразимая, сводящая с ума потребность прижаться к моей добыче овладела телом. Толком не понимая как и почему, я жаждал движения и тесноты. Той самой, так заворожившей новыми ощущениями тесноты между нашими телами.

«Всё… хорошо», – выдавил ответную мысль с дичайшим трудом.

Концентрироваться на происходящем вне круга наших сплетенных тел стало необычайно сложно. Но… Но это же неправильно. И опасно!

«Ты… – Орш запнулся, пытаясь подобрать объясняющий образ, – разрушаешься?»

Подобный вопрос стал возможен только с обретением материальности.

«Нет», – с огромным трудом мне удалось сфокусироваться на окружающем мире, заставляя сознание возобладать над реакциями оболочки. С тем, что произошло с телом, я не разобрался, но сейчас точно было не время признаваться собрату в слабости. Это место изобиловало угрозами, и мне было кого защищать.

«Тогда отдыхай», – пришёл резонный совет Орша.

«Да», – безропотно согласился, переключая внимание на Трою.

Чего ожидать от женщины, я уже и сам не представлял. Впервые моя добыча меня… устрашила. Нет? Инстинктивно дала отпор? Неосознанно выявила естественный способ влиять на созданные для нас оболочки? Может ли так быть, что в их природе заложен некий механизм противостояния нам нынешним?..

Это надо прояснить! Позже. Сейчас, уверившись в возвращении контроля сознания эдаити, я обхватил Трою и второй рукой. Чтобы она во сне не навредила кому-то ещё… Она же моя добыча?! Значит, вредить имеет право исключительно мне.

Чем бы ни грозил этот вред, пережитые ощущения захватили. Уже сейчас я жаждал испытать их вновь. Только в более благоприятной обстановке.

Прислушался. Троя затихла, успокоилась, кажется… Заснула.

Понимание этого сказалось успокаивающе. Я тоже начал погружаться в состояние, которое называлось «сном».

Однако долго оно не продлилось – нашёлся возмутитель спокойствия, что привлёк внимание. Сознание эдаити оставалось настороже и среагировало молниеносно, пробудив оболочку. Кто-то двигался на нашей стоянке!

Приоткрыв глаза, я увидел тёмный силуэт, шатающейся походкой бредущий к зарослям высоких кристаллов. Опознать в нём того самого пленного, который в светлую пору сцепился со штурманом, труда не составило.

Что именно погнало его в сторону от остальных? Особого интереса не было, скорее отстранённое любопытство – никто из них, кроме Трои, не являлся для меня значимым. Добыче я бы не позволил отойти, ощущая роящихся и сдерживаемых только воздействием эдаити насекомых. Но этот пленник… Его перспективы никого из нас особо не занимали. Никто из эдаити не шелохнулся, чтобы воспрепятствовать мужчине. Упади он в темноте в своей сонной прострации и сломай шею – внимания бы не обратили. Было лишь интересно понять, зачем он в одиночестве движется в сторону от всех? Не я один наблюдал сейчас за пленником.

Услышав журчащий звук, сообразил – причина в потребностях оболочки. Необходимость избавиться от излишков жидкости вынудила этого мужчину покинуть лагерь. Раздался звук смыкания фиксаторов скафандра и яростно-злое: «Идите вы все…»

«Бесполезный, – пришла ленивая мысль Орша. Крайний со стороны зарослей, он, конечно, тоже наблюдал манёвр. – Зачем таскать с собой? Давай подпитаюсь им?»

«Голодный? – без особого усердия отозвался я в ответ. Участь пленника меня не заботила, но настораживала возможная реакция Трои, обнаружь она его после пробуждения. – Хватает другой пищи».

Постояв, видимо, в раздумьях, обратно пленник не вернулся. Подпитанная дурным сном ненависть, которую я видел в его глазах, когда он пререкался с Троей, гнала его прочь от нас. Мужчина, забыв спросонья, где находится, отошёл ещё дальше, к самой границе кристаллического леса, и опустился на песок.

– Твари… Все твари… Давить гадов, – бормотал, отмахиваясь от снующих вокруг насекомых. Наконец улёгся на бок.

«Сверху!» – Орш подал безмолвный сигнал, переключая наше внимание на новый объект.

Над ним, поверх верхушки дерева-кристалла, бесшумно скользнула тень пролетевшей в ночном небе огромной плоской твари. Порыв ветра раскачал «ветви». Издали донёсся стрекочущий звук. Ему ответил ещё один, рваный, жёсткий, переплетающийся с раскатистым приглушённым стуком. А следом раздался протяжный стон – резкий, громкий и… И очень уж близкий.

Нет, местный мир совсем не пуст. Мы все спокойно принимали данность: тут есть свои чудовища. Но одновременно знали: о себе позаботимся.

«На контроле, – бросил я в пространство Заку, что охранял периметр лагеря, пока мы отдыхали, – проблема?»

«Нет, – тут же пришёл ответ. – Угроза для эдаити отсутствует».

Каким бы ни был мир и кто бы его ни населял – главными хищниками останемся мы. Это неизменно.

Глубоко втянув воздух, напитанной ночной прохладой и смесью незнакомых пока ароматов, я уловил такой близкий и молниеносно узнаваемый аромат волос Трои.

Стон, теперь больше похожий на вскрик, раздался снова. Но проверять, отыскивая его источник, я не стал. Привык доверять и полагаться на собратьев. Беспокойства со стороны остальных я не ощущал. Значит, пусть сам разбирается… кто бы там ни кричал…

У меня появилась куда более важная забота – разбуженная звуками Троя снова начала проявлять активность. Вздохнула, завозилась в моих руках, пробормотала «дайте поспать», уткнулась носом в сгиб локтя и… затихла.

Это её очередное нелепое и лишённое смысла прикосновение снова поразило. Опять я словно выпал из реальности, оглушённый всплеском ощущений, что спровоцировала своеобразная ласка тёплого дыхания. Пришлось вновь прилагать усилия, чтобы успокоиться.

Когда шум крови в ушах стих, понял, что прежние вскрики и хрипы со стороны зарослей тоже смолкли. Я вновь расслабился, окончательно погружаясь в столь нужный телу период покоя. Рад был бы сохранить обычную для бодрствования связь с оболочкой, использовать рецепторы и продолжить активный анализ окружающего, но увы, её потенциал на сегодня был исчерпан.

В этом своеобразные минусы материального организма – он восстанавливался, только когда я от него отключался. С этим приходилось считаться – для полноценного существования в материальном мире одних сил эдаити недостаточно, требовались и ресурсы физического тела.

Но сознание эдаити, в отличие от оболочки, не «выключалось». Я всё равно улавливал мыслеобразы собратьев, поочерёдно сменяющих друг друга во время ночного дежурства и сообщающих отдыхающим эдаити о происходящем вокруг.

«Температура воздуха падает – усиливайте теплообмен…»

«Женских особей прикройте, они меня не слышат».

«Приближается какое-то крупное существо…»

«Помощь не нужна, я его отогнал».

«Новая атака насекомых, их всё больше».

«Начинается розовый восход».

«Местная живность прячется…»

«Пошло нарастание ультразвука».

«Влажность воздуха тоже растёт»…

Я всё это улавливал и не задумываясь реагировал, посылая организму нужные для правильной адаптации к изменяющимся условиям импульсы. Повысить температуру тела? Теснее прижать Трою к себе! Приготовиться к возможным активным действиям. Вырваться сущностью эдаити из оболочки, забрать крохи энергии, осмотреться и вернуться. Снова расслабиться…

Когда почувствовал, что тело наконец полностью восстановило силы, открыл глаза. Напряг мышцы, возвращая им тонус, и осторожно приподнялся, стараясь не потревожить свернувшуюся в странной позе Трою.

Глаза распахнулись шире, реагируя на неожиданные перемены. Поляна, на которой мы обосновались, выглядела совсем иначе, нежели накануне. Озаряемая тусклым розовым светом меньшего светила, заполненная снижающим видимость туманом, она покрылась толстым слоем объёмных белых ледяных сгустков, скрывших под собой кристаллические «растения»…

От них и промёрзшей поверхности теперь веяло холодом. Лишь вокруг наших тел, очевидно растопленные более высокой температурой, поддерживаемой оболочками, образовались песочные островки.

Зачерпнув холодную рыхлую массу в ладонь, я с любопытством наблюдал, как хлопья исчезают, превращаясь в белёсый пар и оставляя ладонь совершенно сухой.

Мои движения разбудили Трою. Она села и тут же вскрикнула, вдруг уставившись на своё тело и обхватив себя руками. Её движение совпало с моим – я притянул добычу к себе, решив, что она вознамерилась вскочить. Розовое светило сейчас чётко ассоциировалось с опасностью для Трои – я ощущал вибрацию ультразвука вне защитного поля, что генерировала моя сущность эдаити.

– П-почему?.. – добыча запнулась, нервно дёрнувшись в моих руках. В её голове царил такой хаос, что не получалось разобрать ни единой мысли, но она на удивление не пыталась отодвинуться. Наоборот, сжалась и словно силилась спрятаться за моим телом. От какой угрозы?

Я всеми доступными ресурсами изучал окружающее пространство, пытаясь это неведомое найти, когда услышал глухое бормотание:

– Где моя одежда?

Снова одежда? Почему материальным так важна эта никчёмная дополнительная оболочка? Одной рукой легко удерживая Трою, второй я подхватил надорванные лоскуты, протягивая женщине.

– Она?

– Что?! – всё так же шёпотом она зашипела, демонстрируя очевидное потрясение, едва увидела остатки своего вчерашнего облачения. И тут же вскинула голову, видимо, желая отыскать мой взгляд. – Это ты её испортил? – Щёки добычи обдало жаром. – Я… не могу без неё!

Ну вот опять.

– Почему?

– Стыдно. – Троя отвела глаза, чтобы тут же зажмуриться.

Я следил за ней, с неудовольствием осознав, что посмотрела она туда, где накануне устроились на ночлег её собратья. То, как добыча явно боялась напороться на их ответные взгляды, озадачило. Но проблема не казалась существенной, позже я смогу выяснить эту нелогичную зависимость материальных. А пока…

«Лех!» – короткий зов и мысленный образ, посланный эдаити, которому перед рассветом досталась обязанность обогревать и защищать пленников от насекомых.

В тот же миг, не заботясь о впечатлениях ещё спавшего Игеря, собрат сорвал с него куртку и перебросил мне. Подтверждая состояние крайней растерянности, Троя даже не возражала, когда я укрыл её плечи.

Спешно просунув руки в рукава, она сомкнула все застёжки на груди. И громко облегчённо выдохнула, словно бы выныривая из-под воды. Только после этого начала озираться, присматриваясь к белому покрытию с неверием.

– Снег?.. – выдохнула очередное новое обозначение, а с её губ сорвалось облачко пара. – Нет, серьёзно, снег? Бр-р-р… – женщина поёжилась, неосознанно теснее прижимаясь к моему горячему телу.

Движение правильное – сейчас ей грозило не только переохлаждение, но и тот самый звук, которого она так панически боялась. И оно отозвалось полным одобрением не только моего сознания, но и тела, которое, как и вчера, удивило неожиданно родившимся в груди перекатывающимся звуком. Что это была за реакция? Какой смысл несла?

Ответ могла дать только Троя, но она лишь растерянно прислушивалась, не спеша вносить ясность. И я, отставив проблему в сторону, занялся обменом информацией с собратьями. Все уже пробудились и коллективно анализировали сведения, собранные наблюдателями за ночь.

Крохи моего внимания достались и штурману – он странно хлопал глазами, осматриваясь с тем же изумлением, что и Троя. Неосознанно растирал плечи ладонями, очевидно ощущая пониженную температуру. Насекомые с приходом светлого периода суток перестали донимать, и ответственный за пленника Лех сдерживал только влияние ультразвука, не прилагая усилий, чтобы его согреть. А тёплая куртка с встроенными нагревательными элементами обеспечивала комфорт моей добыче. Ситуация устраивала меня всесторонне!

Эти наблюдения являлись лишь фоном приоритетных задач: удостовериться, что все эдаити в порядке, а те, кто имеет проблемы с оболочками, прогрессируют в навыках управления телами. Сегодня нам предстоит продолжить путь через устрашающего вида заросли кристаллического леса. Будет лучше, если все смогут передвигаться самостоятельно.

Но прежде – насытимся! Пункт первый нашего плана на сегодня – добыть еду. Ночная гигантская летающая тварь пробудила хищный азарт извечных охотников – я ощущал голод. Самое время уже нам отыскать местную зверюшку, заодно немного разведав окрестности. Если судить по её размерам, хватит наполнить энергией не одну сущность эдаити, значит, отправимся группой.

«Поохотимся? – бросил мысленный клич собратьям и позвал, обозначая тех, с кем намерен отправиться: – Щег, Тас, Орш, Хем, Хал».

«Женские организмы не в состоянии получать энергию извне, как это всё ещё способны делать мы, – отозвался Орш. – Видимо, поэтому они требовательнее к количеству материальной пищи. Им нужно больше еды, чем нам. Корабельные запасы невелики, и рациональнее их сохранить на случай, если другой еды не будет. Следует немедленно отправить вторую группу за теми красными шарами».

«Согласен», – одобрил я его предусмотрительность, между делом поглядывая на небо – предпочтительнее будет идти, когда угроза для моей добычи минует. Маленькое розовое светило уже практически завершило свой стремительный бег по небу. Скоро ультразвук пропадёт, добычу можно будет оставить на попечение собрата, который присматривает за пленниками.

Шестеро эдаити синхронно развернулись и направились к хищной горе – те, кому предстояло противостоять обволакивающему влиянию ороговевшего гиганта и принести столько отростков со съедобными шишками, сколько смогут.

Остальные по-прежнему занимались необходимыми в настоящий момент делами: согревали и пытались разговорить пока ещё дезориентированных, но уже осмысленно осматривающихся и норовящих подняться женских особей, изучали ближайшую зону «леса», распределяли остатки питательных шаров, что оставались в наличии, освобождали организмы от излишков воды и ненужных веществ…

Состояние Трои ощущалось как вполне удовлетворительное – угрозы жизни не было. Сидя рядом, в коконе тепла, исходящего от моего тела, она продолжала теребить остатки форменной куртки и рассматривала беловатую массу, названную снегом. В мыслях женщины наблюдалась странная пустота, как если бы она погрузилась в некий созерцательный транс. Там крутились непонятные мне белёсые образы и часто всплывало слово «дом».

– Т-троя, Т-троя… – привлёк внимание изрядно дрожащий голос мужчины.

Игерь бросал на меня нервные взгляды, но всё же шёпотом пытался дозваться до моей добычи. Нет, Орш прав, – его пора употребить в пищу, раз неосмотрительно привлекает к себе внимание.

К штурману мы с Троей обернулись синхронно. Я ещё и оскалился – мышцы лица, которые, как выяснилось, чутко реагируют на внутренний настрой, дёрнулись. Я почувствовал, как нос сморщился, а верхняя губа поднялась, обнажив зубы, – сказалось раздражение, мне не хотелось тратить время на пленника.

– Что? – так же шёпотом отозвалась добыча, не подозревая, что я прожигаю взглядом бледную физиономию мужчины поверх её головы. – Ой! – она явно опомнилась и спохватилась: – Ты же замёрз до полусмерти! Но… почему? – Троя снова перевела взгляд на снег, соотнося, наконец, очевидное – похолодало, а тепло исходило от меня. – Чёрт, тебя раздели ради меня.

Она потянулась к горловине куртки, с очевидным намерением её снять. Моя рука стремительно опустилась поверх женской ладони, останавливая. Взгляд был всё так же устремлён на Игеря.

– Предпочтёшь немедленно стать едой или потерпишь холод? – поинтересовался я, и механик проявил понятливость:

– Нет, нет, Троя! – Он истово замахал руками, взмолившись: – Не снимай! Не возвращай… Мне… Я совсем не замёрз!

Зубы его при этом оглушительно стучали, и не только от страха за жизнь.

– Но?.. – Моя добыча напряглась, решая, стоит ли настаивать. Она тоже испугалась и теперь пыталась неявно, скосив глаза, оценить выражение моего лица.

– Погоди, – перебил Игерь, судорожно взмахнув рукой. Он указывал куда-то в сторону, чем заинтересовал и находившихся поблизости эдаити. – Вояки нет! Я уже всё вокруг осмотрел!

Он шептал, нервно поглядывая по сторонам, пока я пытался разобраться, что так всполошило раздражающего пленника.

– Как нет? – Вздрогнула и Троя, тоже завертев головой. – Ты же не думаешь?..

– Они его сожрали! – как он полагал, беззвучно двигая губами, подтвердил невысказанную догадку женщины механик. Вот только я отчётливо услышал это в мыслях добычи.

– Может, в туалет отошёл? – пробормотала Троя, одновременно с нелепой внезапной попыткой отодвинуться. Я вновь предстал перед ней угрозой!

Причина паники Игеря стала ясна – он потерял собрата. А я вспомнил эпизод, который отметил сквозь сон. Второй пленный! Ночная прогулка мужчины, о котором все мы забыли, переключившись на летающую живность.

Скользнул в нужном направлении сканирующей волной…

«Щег, – позвал ближайшего к пленному эдаити, бросив ему образ видоизменившейся припорошённой снегом материи. – Проверь».

Мне в принципе не требовалось подтверждений, чтобы убедиться – в распознанном у кромки леса материальном объекте не осталось жизненной энергии. Однако хотелось понять причину, по которой он её лишился, и оценить стремительную трансформацию его тела – оно ощущалось как-то иначе.

– Что они с ним сделали?!

Штурман вслед за Щегом оказался возле того, что осталось от тела его вчерашнего собрата по плену. Голос мужчины звучал яростно, но надломленно, едва различимо. И он явно обращался к Трое, от страха перестав осознавать наше присутствие.

Моя добыча не реагировала. Интересный момент… В её случае ничуть не менее сильное потрясение проявило себя иначе – Троя молчала и не двигалась. Прижав к себе замершую в напряжении женщину на случай, если она рванёт из безопасной от ультразвука зоны рядом, я принялся внимательно фиксировать детали.

Совершенно целый, неповреждённый скафандр, с поднятым защищающим переднюю часть головы забралом. Бордово-красное, потерявшее чёткие формы лицо, превратившееся в нераспознаваемую маску.

Когда Щег начал стаскивать искусственную оболочку с мёртвого тела, донёсся отчётливый звук разомкнувшихся фиксаторов. На белую массу хлопьев, под ноги моего собрата устремилась бордовая густая жидкость. И следом – целый рой насекомых, вырвавшихся из скафандра. Их прожорливость впечатлила – эдаити вытащил лишь останки плоти, что когда-то были пленным… А ведь в недра защитной оболочки успели попасть далеко не все мелкие хищники.

«Правильно, что не разрешил использовать его для питания», – проявил Орш неизменную практичность.

Наши выводы совпали: получилось эффективнее распорядиться пленником – мы получили наглядное представление о силе поражения этих плотоядных насекомых.

– Что вы сделали с ним?! – Игеря трясло, и он с трудом себя контролировал, переминаясь на месте. Этот пленный явно зациклился на убеждении, что состояние его собрата – целиком и полностью наша вина. Почему?

– Он стал пищей для… насекомых, – спокойно пояснил Лех, подступивший вплотную к штурману, чтобы выполнить свою задачу и защитить его от звуковой угрозы.

– Насекомых?!

Переспросила уже Троя. В её мыслях царила паника, дыхание моей добычи учащалось.

– Ночью вокруг лагеря были насекомые, – Лех был настроен донести до пленников истину. Они, словно слепые, не видели очевидного. – Его одежда… возьми. – Собрат уверенно указал на скафандр, брошенный на песок Щегом и измазанный ошметками вывернутой наружу плоти.

– Что?! – Игерь и Троя отреагировали одинаково: подскочили на месте.

– Чтобы согреться, – пояснил совершенно очевидное Лех и вознамерился ткнуть в плечо «подопечного» рукой, напоминая о переохлаждении. – Ведь ему она уже не пригодится.

Трою и штурмана стошнило одновременно. Они даже попыток отойти не сделали – просто рухнули на четвереньки там, где стояли, и принялись давиться сухими спазмами. Наблюдая за ними и дожидаясь заката розового светила, мы мысленно обсуждали собственные выводы.

«Защита лагеря была разумной мерой», – признал Орш.

«Здесь определённо есть другие плотоядные источники угрозы», – напомнил я, имея в виду местную живность.

«Голодать не придётся», – согласился Щег.

Даже такая мелочь, как насекомые, в некоторой степени восполнила утраченный запас. Что уж говорить про более крупные формы, которые встретятся на нашем пути.

«Пора в этом убедиться!» – Я оценил взглядом постепенно темнеющее небо: световой день на планете проявлял себя уникальным образом. Затем чуть пнул штурмана, отчего он рухнул лицом в снег.

– Используй оболочку или замёрзни.

Больше мне нечего было сказать собрату Трои, но первый вариант казался более предпочтительным.

– Н-не глуп-пи, – взмолилась моя добыча, протягивая к штурману руки. – Просто с-сделай, как он сказал. – Она икнула, со страхом косясь на меня. – Надо выжить!

– Как ты можешь… – зашипел Игерь, но оборвал себя, стоило мне оттолкнуть Трою в сторону.

Осознав, что вновь надвигающийся сумрак – свидетельство розового заката, я оставил добычу на попечение Леха и шагнул к кристаллическому лесу. Что решит пленник, меня не заботило, а за Троей я поручил присмотреть собрату.

Пора на охоту! Прожорливость насекомых раззадорила и мой аппетит.

Темнота долго не продлится – голубой гигант скоро появится на небе, и тогда шанс что-нибудь значительное поймать устремится к нулю. Сейчас же, в отсутствие обжигающего света, появилась вероятность, что летающее существо, которое присматривалось к нам ночью, вновь поднимется в воздух.

Инстинкты хищников уверенно твердили: живность избрала нас добычей. Поэтому мы поймаем именно её. Первыми! В назидание, доказывая и этому миру, и непреложным законам всего материального существования, что эдаити, даже заточённые в оболочки, остались прежними. Мы – те исключительные хищники, которые охотятся на охотников! И летающее существо станет первым – или мы не эдаити!

Разумеется, и населяющая ближайший лес наземная живность с лихвой нас насытит, но… Но что-то особенное чувствовалось в овладевшем воздушным пространством существе. Близкое, знакомое, волнующее… Возможно, то самое, что позволяло нам в своём истинном облике, не имеющем привязки к телам, невзирая на гравитацию, перемещаться между звёздами и опускаться на планеты?

Потому одновременно со своими собратьями, стремительно лавируя между кристаллическими «деревьями», я устремился вперёд. Чутко ловил малейшие колебания пространства, бросал сканирующие волны вверх – методично отыскивал уже знакомый отклик намеченной жертвы. Когда отражённый сигнал принёс мне образ нужного существа, не раздумывая бросился в его направлении.

Эдаити, которые тоже «прощупывали» местность, синхронно совершили тактический манёвр – разошлись веером в стороны, чтобы увеличить площадь захвата. Всё делая для того, чтобы не упустить существо, которому, в отличие от нас нынешних, подвластно небо.

«Как планируешь его «брать»? – на ходу поинтересовался Орш. – Он высоко, у нас нет способностей, позволяющих подняться в воздух».

«Кристаллы, – напомнил я. – Крупные «деревья» – твёрже и плотнее, чем маленькие наземные. Если забраться на вершину, окажемся близко».

Тело и разум слились воедино. В окутавшей нас серой тьме четкость зрения обострилась – в изменившемся серо-фиолетовом спектре я отчётливо видел каждую крошечную зазубрину на грубых, плотных поверхностях гигантских кристаллов, между которыми мы скользили тенями. Эти высоченные, кучно растущие вместе «столпы» явно появились здесь не вчера, а росли многие годы, вгрызаясь в песчаную почву и противостоя холоду и ветру.

Их грани оказались устрашающе острыми не только на вид. За долгое время жизни эти «деревья» огрубели, превратившись в прочнейшие разномастные и пёстрые колонны, оскалившиеся смертоносными краями.

«Легко рассекут плоть…» – пришла задумчивая мысль Хема, рискнувшего провести ладонью по ближайшей грани, испещрённой опасными зазубринами-крючками.

Но для нас угрозы они не представляли – манёвренность и ловкость оболочек позволяли буквально просачиваться сквозь острогранные заросли, не колыхнув и малейшего отростка. Одно движение плавно перетекало в другое, тела двигались бесшумно, не вызывая даже дуновения ветерка.

Каким бы чутким ни был слух нашей добычи, опознать приближение эдаити ей не суждено. Наши пленители обманули сами себя, наградив нас оболочками, что в материальном мире сами по себе являлись совершенным орудием уничтожения. И сейчас все ресурсы этих совершенных тел были сосредоточены на конкретной цели, сканируя и фиксируя каждый фактор в местоположении и действиях добычи. Живность без движения зависла над верхушками самых высоких кристаллов, облегчая этим нашу задачу.

«Добрались», – счёл необходимым обозначить ощущаемый всеми факт Орш.

Выбрав самое высокое «дерево» из тех, над которыми парило существо, я, ловко цепляясь за выросты, устремился наверх. Пластичность движений не изменилась, всей поверхностью кожи я осязал окружающее пространство, чувствуя направление ветра, частоту дыхания такой близкой добычи, малейшие шероховатости на твёрдой поверхности кристалла, по которому карабкался. Не выпуская из виду потенциальную жертву, уцепился за верхушку кристалла. Отсюда удобнее всего было координировать охоту и держать под наблюдением местного обитателя и местоположение собратьев.

«Готовимся!»

Убедившись, что все вышедшие со мной на охоту эдаити неприметными тенями слились с серыми красками погружённого в темноту леса и заняли удобные позиции, я оценил нашу общую диспозицию.

«Контролируем дыхание и температуру тела», – напомнил собратьям.

Кто знает возможности инопланетной живности? Что, если она, подобно нам, ориентируется на тепловое излучение или энергию мыслительной активности? Если это так, то со стороны мы должны восприниматься как окружающие кристаллы – холодными и неподвижными. И при этом быть запредельно стремительными – на пределе возможностей оболочек.

Определил скорость и направление скольжения существа в воздушном потоке. Рассчитал вероятную траекторию. И всё за два ровных удара сердца. Перебросил собратьям образ нужных действий, выждал момент и приказал: «Хем!»

Слитным сгустком тени собрат молниеносно и невероятно пластично отделился от соседнего кристалла-гиганта. Мощный рывок, толчок – и его тело стрелой взметнулось вверх, оказавшись над «деревьями».

Всего на миг! Надолго инерции подскока не хватило – Хем столь же стремительно начал падать. Но даже этих мгновений оказалось достаточно: в полёте успев схватиться за одну из веток-отростков, эдаити повис, не упав на землю.

Расчёт оказался верным – его появление в воздухе привлекло внимание существа. Приняло оно Хема за безрассудно проявившую себя под носом у хищника жертву или за ринувшегося в открытое противостояние за ареал обитания конкурента… Неважно! Главное – летающая живность заинтересовалась и теперь целенаправленно отыскивала незнакомый, стремительно мелькнувший объект.

«Хал!»

Новый приказ, и очередной прыжок.

«Щег»… «Тас»… «Орш!»

Собратья прыгали один за другим, породив целый вихрь в поглотившей мир темноте. Суматоха служила единственной цели – приманить подстрекаемое голодом существо и одновременно дезориентировать его, заставив потерять бдительность.

Последний прыжок – совсем рядом и при этом синхронно со мной! Свои действия я планировал с абсолютно чётким пониманием момента наивысшей уязвимости жертвы! Натурой хищника я почувствовал, когда любопытство и жажда охоты затмили осторожность, заставив существо устремиться вниз, вслед за вероятной и такой «неразумной» добычей. И атаковал стремительно, взметнувшись вверх, но не ради внимания нашей добычи…

Встречное движение – его рывок и мой… На доли мгновения мы оказались рядом: тело существа и моя оболочка… Но не она предвещала необратимый конец летающему хищнику этого мира.

В тот самый миг, когда чёрная туша – шмат органической материи – со свистом рассекла воздух рядом с моей головой, я рванул к ней сущностью эдаити. Оболочка сдерживала, не позволяя развернуться во всю мощь прежних возможностей, но всё же расстояние сократилось до минимума – я почувствовал, что буквально захлёбываюсь обрушившимся на меня энергетическим потоком. Погружаюсь в живительную энергию другого существа, готовый поглотить её полностью…

Контакт внезапно прервался. Тело ухнуло вниз, утаскивая меня следом. Однако и существо, получив незримый, но сокрушительный удар по всем системам жизнеобеспечения своего организма, не смогло сохранить траектории. Сейчас я понимал, что больше всего наша незримая атака напоминает молниеносный паралич физического тела. Заваливаясь на бок, оно так же стремительно, как и моя оболочка, по касательной спикировало на землю.

Только, в отличие от своей жертвы, я мог двигаться, в совершенстве координируя движения тела. Вот где пригодилась изумительная изворотливость и ловкость навязанной оболочки – я замедлил падение, уверенным движением ухватившись за боковые отростки древних жёстких кристаллов-деревьев. Когти тоже прошли проверку на прочность, оставив борозды в практически окаменевшей материи и позволив мне зафиксировать положение.

«Кин, мы его окружаем», – тут же донеслось до меня сообщение Орша.

«Взять в кольцо, заблокировать, не дать подняться в воздух, но не уничтожать!» – мгновенно среагировал я.

Цепляясь за «ветви» и перепрыгивая на соседние, быстро спустился, чтобы немедленно броситься к добыче.

Она трепетала. Придавленная телами моих собратьев к поверхности, на которую рухнула, дрожала, то ли пытаясь снова взлететь, то ли в агонии от страха из-за соприкосновения с истинной силой эдаити. Толстая упругая масса, распластанная почти на всё свободное пространство поляны, чёрная, сверху идеально гладкая, она напомнила мне те маленькие кристаллы, что росли под ногами – когда я на них наступал, они становились такими же плоскими, гладкими и упругими. Однако в отличие от них оно двигалось и имело ещё более мягкую текстуру материи.

«Не съедобно», – мелькнула в нашем общем мысленном фоне невыразительная мысль Хема. В ней не было разочарования, лишь простая констатация факта.

Соприкосновение с существом запустило анализирующие механизмы наших новых тел. Они и позволили понять – этот местный хищный организм не подходит в пищу нашим оболочкам – об этом буквально кричали все мои чувства.

«Максимум, что можем – выкачать из него остатки энергии, но… Но насытит ли это нас нынешних?» – Орш неизменно думал о главном.

Все мы его поняли: в настоящий момент этого недостаточно. Необходимо поддерживать жизнеспособность оболочек! Хотелось не прилива энергии, дефицита которой я, кстати, сейчас не ощущал – крошечные сгустки жизненной силы насекомых, наседавших в период долгой темноты, в достаточной степени насытили наши сущности, – а сочного куска пищи во рту, разорванного зубами и заполнившего беспокоящую пустоту, ощущаемую в животе. Как никогда остро, я чувствовал голод, но иной, не тот, что ранее был мне привычен. А в этом качестве «плоский летающий упругий кристалл» оказался абсолютно бесперспективен.

Открытие напрочь отбило аппетит. На трепещущую под ногами материю я теперь смотрел как на совершенно бесполезную. Оглянувшись вокруг, оценил плотность темноты – времени на первую охоту мы потратили совсем немного.

«Отпускаем, – бросил собратьям, прикрывая глаза, чтобы сконцентрироваться на способности видеть иначе. Но прежде чем сканирующие волны в поисках новой добычи, затаившейся где-то в этих зарослях, устремились в пространство, я позволил себе нащупать на удивление легко обнаружившуюся в отдалении Трою. Женщина ощущалась слегка недоумевающей, но не обеспокоенной. – Надо найти другое существо. Которое перемещается по поверхности. Возможно, оно будет съедобно?»

Мы не привыкли к долгим рассуждениям. Действия – вот основа существования эдаити. Есть новая цель! Собратья устремились к ней, оставив бесполезного хищника приходить в себя от, вероятно, впервые постигшей его неудачи.

Экономя время, далеко отходить друг от друга мы не стали – вновь рассредоточившись, разошлись веером. Заросли древних кристаллов тянулись очень и очень далеко – даже с максимальной скоростью перемещения нашим оболочкам понадобится не менее трех местных суток, чтобы их преодолеть.

«Чувствуете это?» – мысль Хема кольнула особенным акцентом: собрат подметил деталь, на которой желал сосредоточить общее внимание.

«Да. Они мерцают?» – скупой на одобрение Орш, подобно всем нам, заметил странные «пятна» в образе окружающего мира.

Прошедшей ночью пару раз несущим дозор собратьям удалось зафиксировать странное явление – словно вспышки и пульсацию неизвестной нам энергии. Они неосязаемыми сгустками возникли среди зарослей, в которые мы сейчас углублялись, но потом неведомым образом исчезали. По крайней мере, сканирующая волна сознания эдаити ничего не фиксировала, что само по себе странно. Нам лучше всех известно, что энергия не может рассеиваться бесследно.

«Больше похоже на подвижность. Словно перемещаются», – внёс уточнение Орш.

«Бестелесная форма жизни?» – предположил Хал.

Это было бы интересно, но возможно ли в материальном мире подобное? Да и ощущалось «пятно» как-то иначе, нежели в прежней жизни воспринимались мы – эдаити.

«Не дум…»

Мысль Хема не успела оформиться, а мы дружно застыли, подчиняясь единому ощущению… накатившего давления. Что-то возникло в пространстве. Что-то не связанное с отсутствующим светом и влиянием ультразвука. Сложное неидентифицируемое явление, которое без мысленных подсказок моей добычи мне было сложно облечь в смысловую словесную форму. Воздух вокруг словно бы уплотнился и одновременно наэлектризовался, породив то самое ожидание неведомого.

Угроза?

Так и не обнаружив подходящих в пищу живых объектов, мы сосредоточились на опознании причин явных изменений, происходящих в окружающей среде. При этом продолжали движение, не видя причин останавливаться. Гигантские окаменевшие кристаллы всё так же устремлялись к небу, заставляя нас лавировать между ними, избегая соприкосновений с гранями, способными отсечь конечность.

Отслеживая наше перемещение, я отметил, как ловко Щег увернулся от выступающего на пути острейшего отростка, сместился чуть в сторону и… И в следующий миг исчез вместе с высоченным голубоватым кристаллом, рядом с которым в этот момент находился.

«Щег!» – наш единый мысленный вопль оглушающей силы и синхронное движение. Все мы, как один, кинулись к месту, где только что стоял собрат. Но в ответ, притормаживая наш манёвр, метнулась неведомая тень, уже в движении превратившись в огромное существо!

«Съедобно!» – Рефлексы оболочек сработали молниеносно, распознав пригодное в пищу ещё до того, как мы синхронно кинулись на свалившуюся на нас из ниоткуда добычу.

И всё же не голод управлял нами, когда, не задумываясь и не анализируя, мы так же стремительно, как появление этого существа, атаковали. Сейчас оно предстало перед нами не пищей, а скорее преградой. Отвлекло от несоизмеримо более важного: спасения собрата, с которым явно что-то произошло. Какой бы невероятной ни была подобная мысль, но каждый из нас сейчас осознавал её с безликой отчётливостью: Щег исчез! Словно за доли мгновения бесследно растворился в воздухе.

Действуя синхронно, словно единый организм, сразив противника – явно тоже неизвестного хищника, – ни один из нас даже не подумал заняться изучением добычи. Совсем иные потребности управляли сейчас каждым эдаити, допустившим, как нам казалось, роковой просчёт…

Единственная мысль, что родилась в голове: оболочка подвела! Её несовершенные зрительные органы подвели, и все мы видим то, чего быть не может – отсутствие одного из нас! Словно бы его физическое тело одномоментно развоплотилось, явив взамен неизвестного противника. Который вознамерился атаковать, посчитав нас добычей. Но мы… мы, разумеется, оказались быстрее.

Как итог – необратимо прижатая к поверхности туша неизвестного существа у нас под ногами. И по-прежнему необъяснимое отсутствие Щега.

«Что, если?..» – начал Тас и оборвал себя.

«Может ли быть?..» – продолжил Хем.

«Случайно нашёл способ отделиться от материального тела?!» – Орш поспешно завершил невероятную мысль, которая накрыла нас одновременно.

И тут же пришло общее разочарование – нет, это не объяснение. Ведь тело, уже пустое и бездыханное, всё равно бы осталось!

«Щег?»

«Щег?»

«Щег… Щег! Щег?»

Каждый из нас звал собрата. Все мы недоступным пониманию образом ощущали его присутствие, но… его не было. Нигде! Забыв о голоде и так удачно оказавшейся рядом съедобной добыче, мы вновь и вновь торопливо прощупывали местность. Сканирующие волны сознаний эдаити разлетались во всех направлениях – мы раскинули поисковые щупы на максимальный радиус, но…

Щега не было! И одновременно он был. Существовал! Был жив – факт, явственно осознаваемый нами. Ощущался рядом… И при этом его не было.

«Как такое возможно?..»

Случилось что-то, с чем мы прежде не сталкивались и осознать оказались не способны.

«Почему он не откликается?!»

«И мы его не слышим!» – наблюдательность Орша помогла обратить внимание на ещё одну странность – распознать его мысли не получалось. Никак!

Все усилия оказывались тщетными, как если бы что-то неодолимое отделило нас от собрата. Как физически, так и ментально.

Кажется, прежде мы так остро ни на что не реагировали. В своей прежней жизни мы никогда не теряли одного из своих: или исчезали все разом, или существовали все. А с учётом того, что нас в принципе здесь осталось так мало…

«Надо вспомнить, как это случилось», – я надеялся отыскать объяснения в предшествующих событиях.

«Стремительно даже для нашего восприятия. На этом же месте полыхнуло то самое мерцающее энергией пятно, подмеченное во время ночного патрулирования», – откликнулся Тас.

«Наэлектризовавшийся и уплотнившийся воздух», – следующее уточнение от Хала.

«Это все предвестники его исчезновения?» – уточнил я.

«Ещё это. – Хем пнул ногой пока ещё живую и силящуюся вырваться из захвата добычу. – Оно появилось ровно на месте Щега».

«В миг его исчезновения?»

«Нет, – немедленно ответил наблюдательный Орш, – секундой позже».

«Это… трансформация оболочки?»

Мы дружно уставились на существо, не представляя, имеет ли такое предположение под собой реальную основу. Способны ли к таким метаморфозам материальные оболочки?

И всё же, несмотря на отсутствие ответа на этот вопрос, наши способности эдаити говорили однозначно – внутри свалившийся из ниоткуда добычи нет нашего собрата. Это не он.

«Абсолютно не он!»

«Но я чувствую Щега… где-то», – затряс головой Тас, словно пытался разобраться в путанице мыслей и образов.

«Все мы чувствуем».

«Но найти и определить местоположение не можем».

«Тогда возвращаемся», – решил я, одновременно «прислушиваясь» к мыслям собратьев, оставшихся возле зарослей: не случилось ли и там чего-то странного.

«А Щег?»

«Мы не можем действовать разрозненно. Если отправимся на поиски, то разделимся. Это неверный подход. Поэтому возвращаемся, забираем всех и движемся вглубь леса. По ходу продвижения будем искать Щега».

Все приняли это решение, понимая, что собрат небеззащитен. И, пока жив, так же будет стремиться вернуться к нам.

«А добыча?» – пихнув ногой гигантскую тушу, обездвиженную нашим давлением, Орш напомнил о тех, кто помимо нас нуждается в пище: все мы увидели образ Риша…

И столь же сосредоточенно мы изучили обречённую жертву: две пары конечностей, мощное, но не неуязвимое тело, крупная голова с пастью, усеянной острыми пластинами, и перепончатые выросты на спине. Однозначный хищник и, возможно, способный к простейшему полёту. Но самое главное – чутьё нам подсказывало: эта материя точно отличается от структуры кристаллов. Тело существа внутри было иного состава – в её основе находился волокнистый белок. Именно то, что нужно для подпитки оболочки.

«Пробуем», – коротко бросил я, понимая, что в острогранных зарослях целиком эту тушу не протащить.

Не теряя времени, мы когтями распластали добычу на куски, действуя скорее инстинктивно – подобно тому как, будучи бестелесными, втягивали в себя энергию, наполнявшую других. И после первого же проглоченного куска последовал синхронный вывод:

«Вкус хороший».

«Он идентичен съедобным выростам в нишах окаменевшего гиганта возле болота».

«Точно! Такая же сочная волокнистая ткань. Только без пробуждающего безумный голод аромата!»

Клыки разрывали питательную материю, мощные челюсти перетирали, насыщая тело. И ничто не мешало нам вести мысленный диалог, одновременно продолжая и фиксировать размытое ощущение присутствия Щега.

«Возвращаемся. Небо начинает светлеть».

Наша охота увенчалась успехом – туша, добытая в самый неожиданный момент, оказалась так велика, что даже после полного насыщения нам всем пришлось изрядно нагрузиться огромными кусками сочащейся аппетитным соком плоти. Той, что напитает ресурсы оболочек оставшихся в ожидании собратьев.

Да, мы получили пищу, но ещё и столкнулись с чем-то неоднозначным. Впрочем, мы и в этом разберёмся. Это лишь вопрос времени…