Глава 5. Наблюдатели
Троя
– Ушли?
Мне не требовалось пояснений: штурман спрашивал о вездесущих амиотах. Вернее, о том из них, кто постоянно держал меня подле себя. И группе его неизменных сопровождающих.
– Да… думаю, ушли, – едва слышно прошептала я в ответ, практически уткнувшись в ухо мужчины.
Сидели мы совсем близко друг к другу, прямо на холодной, заснеженной земле. Где-то рядом, чуть в стороне, лежали останки погибшего военного, с которого один из амиотов содрал скафандр и отшвырнул. Неожиданно наступившая темнота не позволяла мне вновь и вновь обращать взор к этому месту… Но спокойнее от этого не становилось.
Всеми силами я старалась совладать с эмоциями, однако отчётливое ощущение дрожи, которая сотрясала тело привалившегося к моему плечу штурмана, мешало. Ещё и странное состояние тревоги… Не сразу, но я поняла, – оно связано с амиотом. Я неведомым образом словно чувствовала отсутствие Седьмого. Или же просто интуиция подсказывала, что монстр ушёл?
– Ты должен надеть… это, – запнувшись, я ткнула в плечо Игеря комком из того самого скафандра.
В темноте мы не могли видеть следы крови на нём, но её запах… Воображаемый или реальный – не важно! Он усиливал панику и рождал отвращение.
– Ты спятила? Я не могу…
Игеря трясло. Он обессиленно обмяк, в поисках поддержки привалившись ко мне.
– Ты же замёрзнешь. Надень, – продолжала я увещевать.
В темноте мир сузился до нас двоих. Я догадывалась, что другие амиоты рядом – изредка доносились звуки, похожие на бормотание, и стоны амиоток. Но как-то реагировать на их присутствие, опасаться или прислушиваться сил не было – ни моральных, ни физических. И не у меня одной.
– Какая разница? – голос мужчины дрожал. Возможно, он плакал…
Я и сама с трудом сдерживала слёзы: после всех пережитых смертей, казалось, уже ничто не способно поколебать моё смиренное принятие происходящего. Но нет. То, как ужасно погиб этот человек, пусть он и произвёл на меня неприятное впечатление… Такой смерти никто не заслуживает.
– Всё, что нам остаётся, – цепляться за жизнь, – я заставила себя ожесточиться, продолжая настойчиво толкать ему в руки свёрток. – Не думай о случившемся. Сейчас намного важнее, чтобы системы обогрева этого скафандра работали. – Подняв глаза к тёмному небу, куда тише добавила: – Это место… оно жуткое. То ультразвук, то эта внезапная темнота, хотя лишь недавно наступило утро. И этот странный снег… Накануне его ничто не предвещало. Другой тёплой одежды не предвидится, а с заходом розового светила снова похолодало. Что с климатом на этой планете? Вдруг дальше будет ещё холоднее?
Игерь всё же ко мне прислушался. Пересиливая явные рвотные позывы, кое-как на ощупь очистив скафандр от ошметков чужой крови, наконец оделся.
– Они с ним это сделали?
Говорил он всё так же глухо, но дрожал уже ощутимо меньше. А неприязненное поёживание легко было объяснить воспоминанием о том, какая судьба постигла предыдущего владельца скафандра. Ясно же, о ком речь…
– Не они. – У меня, в отличие от штурмана, сомнений не было. – Те, кого они убивали, после смерти выглядели иначе. Да и зачем бы амиотам утром интересоваться его гибелью, если сами это устроили? Эта планета сама по себе гибельная. Или ты забыл сообщение переселенцев-колонистов?
– Амиоты куда большее зло, чем вся планета! Думаешь, почему ничто здесь не может их сокрушить?
Игерь не унимался: под влиянием согревающих систем его озноб прошёл, темнота, дарующая условное уединение, никуда не исчезла, а проголодаться мы ещё не успели. Оттого весь свой пыл штурман направил на обличение врагов в моих глазах. Только я была не согласна с мужчиной!
– Потому что идиоты учёные создали их такими! – запальчиво напомнила о реальных обстоятельствах. – И амиоты в этом точно не виноваты.
– Троя, я уверен, что в этом плену мы погибнем. И следующим буду я!
– Прекрати паниковать, – поспешила я оборвать шёпот собрата, догадываясь, что оставшиеся в лагере монстры нас слышат. – Наша задача – просто держаться к ним ближе и не допускать ссор. Ясно же, что рядом с ними на этой планете безопаснее. А мы с тобой первые земляне, оказавшиеся в таком гиблом месте. Мало того – оставшиеся в живых! Нам следует сосредоточиться на этом.
Продолжала я тихо, надеясь, что к штурману вернётся способность спокойно рассуждать и он меня услышит. Как скоро появится Седьмой? Возможно, у меня совсем мало времени.
– В каком смысле сосредоточиться? – удивился непонятливый собеседник.
– Надо собирать информацию! Узнать о планете больше. Вчера, засыпая, я подумала, что неплохо было бы начать вести дневник, описывая события и местные явления. В скафандрах есть система фиксации.
– Пфф… – Я почувствовала, как землянин отмахнулся. – Зачем? Эти данные сгинут здесь вместе с нами. Впрочем, – он запнулся, но всё же продолжил после небольшой паузы: – Ты наверняка проживёшь дольше. Только будешь ли ты этому рада?
– На что ты намекаешь?
Штурман снова поднял неприятную тему? Сглотнув, невольно подумала: вчерашние измышления на мой счёт для третьего пленника плохо закончились…
– Ты же заметила, – Игерь заговорил немного о другом. Голос его звучал лихорадочно, выдавая абсолютную убеждённость. – Этих их самок, – в темноте он нашарил и судорожно сжал мою руку, как если бы желал обратить на свои слова особое внимание, – их… меньше!
– Пожалуйста, – умоляющим тоном пытаясь вразумить собеседника, я сжала ладонь мужчины, – не стоит болтать о таком…
Ощущение опасности усилилось – мне совершенно не хотелось обсуждать наших пленителей. Повода заподозрить их в сердечности в принципе не было, так к чему гневить лихо? Но Игерь словно обезумел, продолжая напрашиваться на проблемы и упорно настаивать на своих выводах.
– Их создали с прицелом на размножение, это же очевидно, раз есть женские и мужские особи. Но женских значительно меньше, – шёпотом разглагольствовал он, заставив меня посреди стылой от выпавшего снега поляны вспотеть от ужаса. – На всех не хватит…
Ещё во время полёта со всей очевидностью уяснив, что амиоты не осознают причин свойственной нам разнополости, я меньше всего желала просвещать их! И без вчерашних скабрёзных намёков военного сама беспокоилась из-за манеры Седьмого держать меня подле себя. Оттого и гасила любые мысли на сей счёт, уверившись в его способности слышать невысказанное.
Нет, идея о том, что я могу нравиться этому существу – нравиться как женщина, – казалась мне абсурдом. Какие симпатии к еде?! Откуда вообще понятие о симпатии у тех, кто не знаком с самой возможностью чувствовать и испытывать эмоции? Да, им создали тела… Но что такое тело без души? То, что учёные вселили в искусственно созданные оболочки, несомненно разумное, но совершенно бесчувственное.
А оболочки очень впечатляющие! Они сбивали с толку, пугая, но и пробуждая некий интерес. Поражали воображение! То, что выдержали эти созданные тела, – это впечатляло. Амиотов создали неуязвимыми, с массой способностей. И, как совершенно правильно заметил Игерь, одной из них является возможность размножения. Только пусть амиоты никогда об этом не узнают!
Радуясь отсутствию Седьмого, я невольно оглянулась, забыв о темноте и подспудно желая удостовериться, что он не услышит!
– Эй, – спешно перебила штурмана, сообразив, к чему ведёт соплеменник. Ещё и схватила его ладонь второй рукой, судорожно её подёргав. – Так что насчёт наблюдений за планетой? Про ультразвук надо в первую очередь записать информацию. Это фактор, существенно влияющий на нам подобных. Что мы уже знаем?
– Отбрось эти бредни, – сердито посоветовал Игерь. Словно не замечая, что делает, накрыл мою руку своей, крепко сжав. – Если мы каким-то чудом сможем выжить и добраться до своих, то нам достаточно будет сообщить: эта планета – самое гиблое место во вселенной. На этом всё!
– Добраться до своих?
Повторила на автомате, сражённая словами штурмана. Насколько же разные у нас мысли. Я себе о подобном думать запретила, ещё во время полёта решив, что прошлое потеряно навсегда. Отныне оно так же далеко от меня, как эта планета от Земли. Всё равно что в другой реальности. Мне казалось, отныне у нас одна задача – приспособиться и выжить здесь.
– Должен быть способ! – с убеждённостью фанатика зашептал мне в ухо Игерь. – Я тут подумал…
– Да заткнись уже! – не выдержав, я перестала сдерживаться: оборвала мужчину на полуслове, отталкивая его.
Стало страшно, что он просто обезумел! И погибнет вот прямо сейчас из-за сдавших нервов.
– Троя… – Игерь снова подался ко мне и, вновь ткнувшись губами в ухо, пытался что-то упорно прошептать, но я немедленно отшатнулась.
– Амиот возвращается!
О том, кого именно из монстров я подразумевала, двух мнений не было. Слова стали попыткой устрашить штурмана, заставив замолчать. Но, уже произнеся завуалированную угрозу, вдруг поняла, что реально ощущаю необъяснимое наитие – Седьмой где-то рядом.
На Игеря упоминание о вожаке наших пленителей возымело эффект – он тоже отстранился, застыв в чинной неподвижности, принявшись взглядом обшаривать всё вокруг: от песчаных окрестностей с вкраплениями мягких разноцветных кристаллов до плотных сплетений ветвей-отростков «деревьев» странного «леса». Темнота начала рассеиваться. Тонкая полоска голубого зарева окрасила небо в светлые оттенки. Светлее стало и вокруг нас – стоянка-лагерь амиотов теперь просматривалась всё лучше и лучше.
– Голубой гигант восходит, – прищуриваясь от ярких даже сейчас лучей, заметил Игерь.
На этот раз голос его звучал спокойно, а фраза разумно. Я с облегчением выдохнула. Оставалось надеяться, что остальным амиотам до нас дела нет, и они не особенно прислушивались к перешёптываниям пленников.
Сообразив, что во всей этой нервотрёпке даже не оделась толком, лишь максимально укуталась в куртку, сдёрнутую с собрата по несчастью, я занялась собой. Вряд ли амиоты останутся здесь надолго, значит, вероятен новый переход. И лучше, если одежда на мне будет удобной, а не рвано-лоскутной.
Мелькнула мысль: пока Седьмой не появился из своей вылазки-разведки, может, мне стоит вернуть Игерю его куртку, обменяв её на таким страшным образом освободившуюся одежду? Скосив глаза на демонстративно отдалившегося от меня на пару шагов штурмана, с огромным трудом сдержала рвотный спазм при виде тёмных и зеленовато-бурых пятен на поверхности его «нового» облачения. Уже потерявшая чёткость картинка жалких остатков тела прежнего владельца скафандра, буквально вытекших наружу, едва эту куртку распахнул амиот, вновь встала перед глазами.
Брр…
Нет! Малодушие взяло верх. Зато разум тут же сообщил – я точно последняя, кто может осуждать этого парня! Сама бы захлебнулась собственной рвотой, если бы на меня натянули одежду, снятую с трупа. Да ещё и с такого трупа! Можно ли удивляться тому лихорадочному возбуждению, что охватило Игеря? Я бы на его месте ещё и не такое высказала.
Здравомыслие подсказывало – надо быть практичнее! И сильнее. У нас больше нет права на взыскательность и разборчивость! Как нет и возможности думать о мёртвых. Надо выжить самим!
Резко переведя взгляд на амиотов, что большей частью кормили и помогали расхаживаться тем из своих, кто пока хуже справлялся с телами, я решила тоже заняться собой. Вернее, своей одеждой. Голубоватый свет принёс с собой пока едва ощутимое, но всё же тепло – холод отступил, а белоснежные хлопья испарились, словно их никогда и не было на поляне.
Верх скафандра, безжалостно разодранный Седьмым, пришлось отстегнуть от брюк. Но хоть они сохранили свою форму и функциональность – уже хорошо. Зато форменная куртка Игеря пришлась впору – механик, не в пример Дорану, имел не самое мощное телосложение.
На «новую» одежду штурмана я больше старалась не смотреть, страшась увидеть следы крови её прежнего владельца. И ещё – всеми силами контролировала свои думы, которые упорно возвращались к вопросу: откуда у меня такая уверенность в скором появлении амиота?
Открепив функциональный браслет от теперь уже бесполезного рукава скафандра, я надела устройство на руку. Понятно, что большая часть его функций, необходимых для регулировки жизнеобеспечения, теперь бессмысленна, но тот же блокнот, например, или диктофон работали прекрасно.
– Всё же будешь записывать? – скептично поморщился, проследив за моими действиями, Игерь. Он поразительно собрался и преобразился с приходом дневного света, как если бы вспомнил о необходимости играть некую роль… – Может, ты и права. Когда в жизни есть дело, проблемы не так остро воспринимаются…
Голос штурмана звучал отстранённо – он словно задумался, хмурясь и покусывая губы. Его взгляд не отрывался от кучи вещей, которые оставшиеся на стоянке амиоты вытряхнули из контейнера, изучая. Мужчина всем корпусом к ним подался, видимо что-то его заинтересовало?
– Ты чего? – напряглась я, отвлекаясь от своего занятия.
– Я понимаю – контейнеры с едой… И шмотки… Но портативная система дальней связи?.. – по-прежнему не сводя глаз с вещей, пробормотал мужчина. – Зачем они её с собой тащат?
– Вряд ли они вникали, что есть что, – пожала я плечами, не понимая, почему он придаёт такое значение этой вещи. На том расстоянии от ближайшего освоенного сектора космоса, на котором мы оказались, никакой передатчик не потянет. – Хватали всё, что могли унести с транспортника. Наверное, решили вытащить, а потом разбираться… А чем она тебя заинтересовала?
– Ничем, – зыркнув на меня, неожиданно лаконично шикнул Игерь. – Ничем… – повторил, закрывая глаза и запрокидывая голову, словно вознамерился вздремнуть, навёрстывая время, потерянное из-за утреннего холода.
Я пожала плечами и продолжила кромсать остатки одежды, сооружая пояс и настраиваясь принять с должным спокойствием все «сюрпризы» нового дня. В том, что они будут, даже не сомневалась.
Не хочет Игерь говорить – не надо. Может, и правильно делает – пусть штурман об этом не догадывается, но я же как открытая книга для Седьмого. В общем, лучше мне не знать ненормальных мыслей собрата.
Седьмой с теми амиотами, которые куда-то исчезли после наступления кратковременной утренней тьмы, появились на поляне так внезапно, словно бы конденсировались из воздуха. Я склонилась к грубому, но всё же удобному самодельному поясу, затягивая его на талии, – амиотов ещё не было. А когда спустя лишь мгновение подняла взгляд – все они уже стояли на поляне, привычно безмолвно переглядываясь со своими.
От изумления взгляд сразу выхватил важную деталь: ушли пятеро, а вернулись четверо! Где ещё один? Остался в арьергарде? Не погиб же?.. Последнее не укладывалось в голове – обладатели специально созданных оболочек после всего, через что мы прошли, воспринимались мною как совершенно неуязвимые…
А если всё же погиб, значит… Значит, в этом лесу есть нечто кошмарнее амиотов?!
Стоило об этом подумать, как Седьмой обернулся, практически пришпилив меня взглядом к земле. Я буквально физически ощущала, как его глаза медленно путешествуют по моему телу и замирают на правом плече и руке, которых касался Игерь…
Крылья идеально-скульптурного носа серокожей «статуи» дрогнули, вдруг перепугав меня подозрением, что похититель и на расстоянии нескольких метров способен учуять чужой запах на моей коже.
Ох, мои мысли…
Я хлопнула себя по лбу, рьяно принимаясь вспоминать… о динозаврах.
Почему? Да просто в панике в сознании возникли гигантские скелеты давно вымерших тварей, что видела в детстве в музее. Что угодно, лишь бы не думать об Игере!
Фокус сработал – амиот отвернулся. Но через пару моих быстрых вдохов подошёл, протянув какое-то… растение? Плотный стебель, увенчанный вкусно пахнущей «шишечкой» размером с приличный такой батон хлеба. Вчера вечером чем-то подобным кормили моих соплеменников.
– Надо есть, – коротко и безэмоционально прокомментировал подношение, подпихивая мне его под руку.
Стоило мне инстинктивно ухватиться за стебелёк, как Седьмой, явно демонстрируя, своими жуткими клыками впился в другой экземпляр – один из тех, что остались в его руках. Кожура «шишечки» смачно лопнула в мощных челюстях – аппетитный дух усилился, а я едва не захлебнулась слюной. Точно: еда!
Невольно скользнув взглядом по сторонам от присевшего рядом со мной Седьмого, заметила, что все амиоты сейчас трапезничали, активно уничтожая приличную горку этих местных съедобных отростков. Откуда только она взялась?
– А он?
Прежде чем по примеру монстра надкусить местный гибрид плода, овоща и дичи, я осторожно указала на Игеря. Уж слишком нарочито вышло: кушали все, кроме него.
Седьмому мой манёвр не понравился. Как я это поняла – и сама не знаю, но руку я поспешно отдёрнула, пожалев об инициативе. Синхронно с моим движением амиот не глядя пихнул ещё один стебёлек штурману. При этом почти угодил ему кулаком в лоб.
– Опять? – едва успев отшатнуться, с подозрением прошипел соплеменник, буравя ненавидящим взглядом руку Седьмого. К счастью, амиот этого не видел, продолжая смотреть на меня. – Что, если в этой еде причина гибели военного?
Мысленно застонав, я прокляла упрямство Игеря: очевидно же, что он не прав…
– Не ешь? – Голова Седьмого не шелохнулась, взгляд продолжал изучать меня, но уголки губ монстра дрогнули, выдавая довольство. – Пойдёшь голодным.
С той же стремительностью рука амиота отдёрнулась и поднесла предложенную штурману пищу к уже успевшему перемолоть первую «шишечку» рту Седьмого. Пара хрустких движений зубами – и от «пайка» не осталось ни крошки.
Испытав прилив жаркого страха оттого, что и меня заставят топать впроголодь, я спешно надкусила свою «шишку».
Похожий на мясной немного пряный сок заполнил рот. О том, можно ли это есть сырым, я старалась не думать, как и о неизвестных науке местных паразитах и патогенах. Какая, в сущности, разница, если пища так вкусна и альтернативы нет?!
Не сильно отстав от монстра, свою порцию уплела в считаные минуты. И с грустью заметила недобрый взгляд Игеря, направленный на амиота: испытание голодом точно не сделает штурмана доброжелательнее.
– Нужно идти, – сообщил Седьмой, поднимаясь, едва я проглотила последний кусочек. Меня потянул за собой. О втором пленнике он вновь не вспомнил.
– Куда? – не подумав, спросила первое, что пришло в голову. – В лес?
– Через лес, – удивительно, но уточнил амиот и, чуть повернув голову, посмотрел на заросли. – Немного. С грузом будет сложнее. Между кристаллами мало места, чтобы нести Трою.
– Не надо меня нести, – спохватилась я, вспомнив массу «приятных» ощущений, когда висеть приходилось вниз головой, болтаясь на плече амиота и цепляясь за него руками. – Я и сама идти в состоянии.
Бросив на нас угрюмый взгляд, Игерь отошёл в сторону и остановился возле ближайшего распотрошённого контейнера, который ранее гипнотизировал взглядом. Мысли о том, зачем он там топчется, пока амиоты массово навьючивают на себя нехитрый скарб, у меня не возникло. Наверняка надеялся отыскать еду из числа корабельных пайков…
Он так долго мялся на месте, озираясь по сторонам, что в итоге один из амиотов оттолкнул пленника. Небрежно запихнув рассыпавшееся содержимое контейнера внутрь, легко вскинул его на плечо.
По незримой команде все практически синхронно двинулись вперёд, и это меня поразило. Спустя всего лишь несколько сумасшедших дней, что начались с побега со станции, даже монстры, попавшие на борт звездолёта на руках собратьев, уже шли уверенно и самостоятельно!
«Та самая…» – я невольно отметила амиотку, что стала причиной конфликта между её собратьями в первые часы полёта.
За ней, ступая вплотную, двигался ещё один из знакомых мне амиотов – он чаще других оказывался рядом с моим похитителем.
«Надо как-то назвать их», – размышляла я, бочком просачиваясь между двумя высокими кристаллами. Оказалось, что ребристые грани этих колоссов – острые. И я бы уже давно разрезала защитный материал скафандра на локтях, если бы на плечо вовремя не опускалась направляющая рука Седьмого.
В первый раз, напугав прикосновением до икоты, он, возможно, счёл мою реакцию забавной, поскольку затем регулярно повторял этот манёвр, уверенно координируя действия моего тела в опасные, с его точки зрения, моменты. Опасаться было чего: больше всего этот «лес» напоминал мне механизм мясорубки, где роль острейших ножей отводилась окаменелым исполинам-кристаллам.
Для преодоления зарослей из громадных «зубов акулы» требовалась концентрация – всё внимание уходило на изучение поверхности под ногами и рядом с моим телом, чтобы избежать соприкосновения с острыми, как лезвия, гранями.
– Орш, – вдруг произнёс что-то непонятное Седьмой. – Обозначение, – пояснил, указав рукой на того амиота, что шёл по пятам за амиоткой. И, чуть помедлив под моим озадаченным взглядом, перевёл руку на неё. – Риш, – а затем на меня: – Троя.
Это их имена! Риш – амиотка. Жуткий тип, который её «отвоевал» и теперь явно опекает, – Орш.
Я кивнула, запоминая, и проявила понятное любопытство:
– А ты? Э-м-м… обозначение?
Надо поддерживать любые доброжелательные порывы. Почему-то мне казалось, так амиоту будет сложнее просто взять и убить меня.
– Кин, – пришло очередное короткое заявление от устрашающего мужчины. При этом он легонько подтолкнул меня в плечо. – Троя идти.
Спешно шагнув вперёд, я тут же снова замерла, остановленная ладонью Седьмого. Подняв взгляд, сообразила, что проморгала свисающий сверху острый отросток. И быть бы моей голове пробитой, если бы не молниеносная реакция амиота.
– Дьявольские столбы! – очередной гневный вскрик Игеря позади заставил обернуться и вытянуть шею, чтобы из-за необъятной фигуры Седьмого увидеть штурмана.
Он шёл едва ли не последним. Собственно, казалось, амиотам вообще безразлично, следует за ними пленник или остался на опушке. Но, разумно рассудив, что одному ему здесь не выжить, Игерь, очевидно, зашагал за всеми. Только вот никто и не думал вовремя останавливать его, оберегая от травм. Оттого он неустанно ругался, налетая на местную флору.
Однако именно благодаря своему любопытству, оглянувшись на штурмана, я неожиданно поймала взглядом совсем других персонажей – Орша и Риш, что параллельно двигались рядом. Риш пусть уже не заваливалась так беспомощно набок, как поначалу, но всё ещё смотрелась неуклюже. Особенно на фоне своего ловкого и стремительного спутника.
Момент, когда он с неуловимой скоростью втиснул между её щекой и острым стволом местного организма свою ладонь, и ухватил мой взгляд. Глубокий порез на тыльной стороне ладони, мгновенно набухший кровью, поразил куда меньше, чем эти двое, почему-то с потрясением уставившиеся друг на друга.
Они замерли, всматриваясь в лица, а ладонь Орша по-прежнему прижималась к щеке Риш! Казалось, оба дышать перестали, а потом… Потом амиотка как-то медленно и неумело, словно в жизни этого не делала, подняла обе руки и обхватила ладонь своего защитника.
Это… Нежность?! В её взгляде, осторожном прикосновении было что-то, так похожее на ласку, что я опешила. Отрезвило, напомнив, за кем наблюдаю, лишь осознание, что порез, который получил Орш, успел за эти мгновения затянуться.
Я схожу с ума, раз предполагаю подобное у… монстров!
Подумала – и тут же, испугавшись, что Седьмой «услышит», лихорадочно попыталась занять свои мысли чем-то нейтральным… Да вот хоть бы освещением – густые острогранные заросли качественно приглушали голубоватое свечение местного светила.
– Иди, – словно намеренно напомнил о себе мой похититель, почему-то потянув за руку.
Осознав это, я отвела взгляд от остолбеневший парочки, сосредоточиваясь на том, кто незаметно проскользнул мимо меня, пока я глазела на Орша и Риш! И теперь тянул за собой, вынуждая двигаться тоже. Это было разумным напоминанием, но… почему он взял меня за руку?! Кажется, впервые… так по-человечески поступил. Таскание меня под мышкой не в счёт.
Растерявшись и забыв как об Игере, так и о «романтичной» парочке амиотов, я бездумно брела вперёд, полностью положившись на «рулевого».
Как давно мы уже идём? По ощущениям казалось, что несколько часов – ноги изрядно гудели, глаза слезились от сухости местного воздуха и необходимости постоянно смотреть вперёд.
Мысль оборвалась – я клюнула носом мужскую спину. Обнажённую спину, ведь рубашку в дополнение к армейским брюкам Седьмой накинуть так и не удосужился. Едва не упала, когда он так резко замер. Удержалась на ногах лишь потому, что другой рукой амиот схватил меня за плечо, рванул к себе и прижал к груди.
Сердце от неожиданности и испуга бешено заколотилось. Почему мы остановились? Что он делает?!
Боковым зрением заметила: замерли и другие – те, кто шёл рядом и впереди. Игерь, наконец всех догнавший, тоже застыл, вытягивая шею в попытке рассмотреть причину задержки.
Осторожно развернувшись, и я попыталась углядеть препятствие, которое оказалось на нашем пути. Очередная странность? Присмотрелась, пыталась отождествить неведомое нечто с чем-нибудь знакомым. Словно оттого, что я пойму и дам этому название, мне станет проще.
Подумала и мысленно засмеялась. Наивная! Разве так бывает на планете, где всё совершенно незнакомо и пугающе опасно!
– Станет, – вновь чётко в унисон моим мыслям проурчал Седьмой. – Нужно. Всем.
Снова я невольно вздрогнула от подобной прозорливости. Однако взгляд мой по-прежнему изучал то ли новую форму жизни, то ли необычное природное образование. Увиденное впечатляло!
Большая поляна, на границе с которой остановились амиоты, полностью свободная от кристаллов – не было на ней ни «деревьев», ни «травы», – казалась гладкой, как зеркало или поверхность ртути. Нарушало гармонию идеальной ровности лишь невысокое вспучивание в её центре. Словно в жидкость что-то бросили, и поднявшаяся волна навеки застыла в момент движения.
Я бы и рада была сделать какое-то предположение, но увы, в моём сознании точных ассоциаций не возникло. Оставалось даже непонятным, жидкая эта штука или твёрдая. Никто из амиотов границу жёлтого песка и серебряной поверхности не пересекал.
«Вот если бы потрогать… Хотя нет, что, если эта штука опасна? Швырнуть туда что-то для начала? Что-то ненужное… Да вот хоть горсть песка…»
Мысль о попытке исследовать очередное местное нечто ещё не успела оформиться в голове, как рука Седьмого уже отодвинула меня в сторону. Ровнёхонько «под крыло» спутника Риш, которую тот как раз придерживал за локоток. Возможно, упреждая этим вероятность её крена в гипотетически опасном направлении?
Теперь же этот Орш и моё предплечье сжал второй, свободной, рукой. И видимая лёгкость его прикосновения не могла обмануть – я осознавала, что меня, выражаясь языком профессионального вояки, зафиксировали на месте.
Но почему?..
Ответ пришёл молниеносно, как и всё, что делали амиоты. Мимо, накрывая ужасной догадкой, в буквальном смысле просвистело тело Игеря! Красивый, но стремительный взлёт, сопровождаемый моим взглядом… Взмыв по дуге, словно камень, выпущенный из пращи, штурман эффектно рухнул вниз. Аккурат в это застывшее зеркальное озеро! Какие же проклятия он при этом изрыгал…
Испытав очередной шок, даже не осознавая, я начала верещать. А когда посмотрела на лицо Седьмого, который и отправил Игеря в неизвестность, умолкла. Уголки его губ едва приметно, но поднялись. Я бы голову в заклад отдала – сейчас амиот был сверх меры доволен собой!
– Нашёл ненужное, – заявил он ровным тоном, заставив меня испытать муки совести: штурман пострадал из-за моих идей!
– Твари! Чтобы вам всем гореть в аду! – вопил Игерь, буквально разрывая повсеместную тишину этого места.
Поверхность, на которую он «приземлился», оказалась твёрдой, как стекло или, скорее, лёд. Потому как ещё и скользкой – мужчина, шипя и ругаясь, попытался встать, но тут же вновь упал. Ещё одна попытка – и снова падение. В итоге, призывая на головы амиотов все мыслимые и немыслимые кары, он на четвереньках пополз обратно. Игеря трясло как в лихорадке – он явно испугался до одури! Впрочем, я и сама дрожала, умоляя провидение позволить ему выбраться…
Но провидению сегодня было не до этой богом забытой планетки. И не до мучений, уготованных землянину чудовищами.
В один момент зеркальная поверхность вздрогнула. По ней прошла сначала рябь, а затем края «озерца» приподнялись и всколыхнулись, скинув Игеря назад – ближе к центру. Новая встряска – и он уже совсем рядом с…
Я похолодела от ужаса, увидев, во что превратилось в этот миг центральное, прежде бесформенное возвышение – вместо него появилась воронка с хищно мечущимися в её недрах выростами, похожими на языки. Они лишь усилили ассоциацию с разверзшейся гигантской пастью… хищника! Хищника, что жаждал скорее втянуть в себя попавшую на уловку безмятежности добычу.
Видимо узрев и осознав то же самое, Игерь истошно завопил и суматошно заскрёб руками и ногами по скользкой поверхности. Отчаянное желание спастись заставляло его рваться на свободу. Трепыхаться до последнего, на пределе сил стремиться к нам, лишь сильнее увязая, всё ближе соскальзывая к краю бездны…
Его крики ошпарили мои чувства реальной болью – мука, агония страха, какой-то животный безумный ужас звучали в них. Терпеть это было невозможно. Словно я сама сейчас погибала, извиваясь и обессиливая в неведомой пасти. Но… амиоты стояли как ни в чём не бывало – наблюдая за происходящим со спокойствием и проблесками лёгкого интереса в глазах.
Я поняла: спасать штурмана никто не будет!
Действия шли от сердца – разумом я и не пыталась осмыслить происходящее, просчитать свои шансы… Короткий рывок и для моих возможностей стремительный прогиб – я поднырнула под руку Орша, освобождаясь от его хватки. Было бы время – оценила бы секундную заминку амиота: он же мог легко воспрепятствовать мне, но не стал, позволив подскочить к Седьмому!
Толку впиваться ногтями в это жилистое и куда более прочное серокожее тело не было, но я всё равно вцепилась ногтями в руку своего похитителя и завопила, захлебываясь истерикой и собственной болью:
– Кин! Кин! Кин! Умоляю!!! Спасите его! Он же живой!
Крик мой разнёсся над чуждым лесом, вторя слабеющим хрипам Игеря. Осознавала ли я в этот миг, что делаю? Вряд ли. Думала ли о том, кого позволяю себе трясти, вцепившись в его плечи? Что сама нахожусь рядом с тем, кто, подобно этой неведомой пасти, способен осушить меня за секунды и не поперхнуться?
– Чёрт с вами, лучше просто убейте его сами! Убейте! Сами! Слышишь меня?!
Орала так, что связки звенели от боли, а в ноздрях зазмеился аромат спёкшейся крови. Руки, сжатые в кулаки, вновь и вновь молотили по непрошибаемой груди монстра, не причиняя ему никакого вреда.
Подобно Игерю я билась в агонии, заведомо проигрывая – Седьмой лишь наблюдал, не отступив и на крошечный шаг под напором всей моей силы. Его голова немного склонилась к плечу, глаза чуть расширились, явно охватывая всю меня, содрогающуюся от раздирающих сердце на части эмоций.
«Бесполезно, – билась в голове единственная мысль. – Их ничем не проймёшь! Игерь обречён».
В самые критические моменты мы видим жизнь иначе. Вот и я сейчас, словно парящий в воздухе дух, увидела себя со стороны. Маленькую в сравнении с громадным амиотом женщину, бессильную против его непоколебимой бесчувственности.
Порыв стал наитием – я лихорадочно искала хоть что-то – способ его задеть, пронять, достучаться… Подскочив на носочках, из последних сил потянулась вверх. Обхватив его шею, коснулась мужских губ своими губами…
Поцелуй? И внезапно – целый залп острейших ощущений в придачу!
Мои губы словно обрели сверхчувствительность. Я словно утратила связь с реальностью, утонув в потоке прокатившегося по телу жара. Мать моя… Так безумно, крышесносно ярко и мучительно нестерпимо… Я словно почувствовала амиота от кончиков пальцев до последнего волоска на его затылке, ощутила ритм биения его сердца, вкус его потрясения… Стала молнией, что прошлась через всё тело мужчины, внезапно развоплотив его на миллионы клеточек, сокрушив…
Поцелуй? Наверняка это была самая бредовая идея за всю мою жизнь. Самая бессмысленная, но… Но она сработала. Седьмой пошатнулся и закрыл глаза. Его губы дрогнули, отвечая…
– Тро… – жалкий, уже обессиленно-смиренный и сипло-хриплый вскрик-прощание.
Игерь!
Я очнулась, разом осознав, что ничего не слышу, кроме ударов сердца мужчины рядом. Что забыла даже о цели, ради которой потянулась к нему… К чудовищу, погубившему множество мне подобных!
Отшатнувшись от амиота, в панике оглянулась вокруг: мир же не перевернулся и небеса не рухнули на мои плечи?
Синхронно с моим движением, словно получив незримый приказ, четверо амиотов сбросили на землю груз, который несли, и стремительно метнулись к хищной «поляне», без всяких сомнений пересекая границу сжимающегося «озерца». Один из них, даже не притормаживая, подпрыгнул вверх. В тот момент, когда его ноги оторвались от земли, рука второго амиота крепко ухватила его за щиколотку, а сам амиот тоже подпрыгнул, одновременно и подталкивая дальше первого прыгуна.
Тот же манёвр повторил третий из них, а четвертый, схватив за ногу своего собрата, остался стоять, упираясь ногами в песок. Немыслимое зрелище – глаза сами распахнулись шире, а рот приоткрылся: акробатам такое и не снилось! Даже пережитая миг назад чувственная встряска отошла на второй план – я узрела чудо, призванное спасти штурмана.
Образовавшаяся цепь из амиотов действительно стала спасением для Игеря – первый, пролетевший дальше всех прыгун схватил жертву за ворот скафандра, рванул на себя, и…
Смазанное движение, похожее на вьющуюся в воздухе верёвку из тел, которого я даже толком не рассмотрела. И вот уже пятеро поднимаются на ноги за пределами опасной поляны. Вернее, четверо амиотов поднимаются, а пятый, то есть Игерь, в шоке от скорости, с которой меняются обстоятельства, явно силясь поверить в то, что выжил, и приоткрыв рот, в ступоре сидит на земле, захлебываясь рваным дыханием.
Голова штурмана тряслась, руки и ноги дрожали, плечи ходили ходуном, а лицо отливало даже не бледностью, а синюшностью…
– Игерь! Ты как?..
Попытку приблизиться к соплеменнику, чтобы помочь и удостовериться, что он не получил смертельных ран, пресёк Седьмой. Он вновь положил свою ладонь на моё плечо, категорично задавая вектор движения. В противоположном от штурмана направлении.
– Идти в обход, – словно исключительно для меня спокойно проговорил амиот. Его прыткие собратья уже подхватили свою ношу и дружно продолжили путь. Деловито и спокойно, даже буднично, как если бы мгновения назад одному из присутствующих не грозила страшная смерть, а за этим не последовало героическое спасение.
Что они вообще такое, эти амиоты? Что в принципе может выбить их из колеи? Они же… как роботы – бесчувственные и жестокие! И жестокость их даже не в способности уничтожить приличную армию численно превосходящего противника, а в безразличии к другим! Первое если не принять, то понять я ещё могла – нас они воспринимают как возможную пищу, опять же, ради освобождения из плена все мы готовы переступать через жизни врагов. Но амиотам же и в голову не приходит страшиться чего-то на этой неизвестной планете или спешить на выручку другому разумному существу! Одно слово – бесчувственные!
Воспоминание о пробудившейся эмпатии и неожиданно чувственном отклике Седьмого я от себя гнала. Мало ли что в истерике померещится? И дать ему повод услышать мои впечатления не хотелось – уж слишком всё обескураживало. Седьмой в очередной раз удивил, снова спутав все мои представления о нём.
С одной стороны, немыслимая, какая-то до безумия пренебрежительная манера поведения в отношении Игеря. Амиот не уничтожал его, но поступал неизменно жестоко! С другой – вопреки всему, он отозвался. Его собратья пришли на помощь штурману несомненно с безмолвного одобрения… Кина.
Точно!
Глаза непроизвольно распахнулись шире: я вспомнила, что в пылу эмоций взывала к нему, назвав тем именем. Седьмой так представился совсем недавно.
Выходит, имена, или клички, или что там ещё у них есть, – Кин, Орш, Риш… Эту троицу безжалостных похитителей я уже отлично идентифицировала. Есть ли шанс если не сблизиться, то хотя бы установить с ними контакт? Для начала с этими тремя?
Постепенно становилось всё темнее. Острые края высоких кристаллов, между которыми мы лавировали, продвигаясь вперёд, всё так же угрожали порезами. Казалось, мы плутаем здесь уже несколько суток – ноги гудели от усталости. Ещё и ладони саднили – я, кажется, отбила их о будто каменный торс амиота.
– Двужильные твари… чтобы вас всех засосала тёмная бездна…
Отголоски бормотания Игеря, что изредка удавалось разобрать, служили утешением: я понимала, что где-то позади землянин тоже идёт в общей компании. Остальные безмолвствовали. Устало поморщившись, споткнулась. Ладонь Седьмого, который так и придерживал моё плечо, немедленно сжалась, уберегая от падения. И я решилась!
– Кин?.. – вопрос слетел с губ едва слышным лепетом, но амиот, пусть и не сразу, а словно выдержав удивлённую паузу, бесстрастным тоном ответил:
– Да?
– А этот погибший… утром… В чём причина его смерти?
– Съели насекомые, – сообщил так же отстранённо, без намёка на эмоции. И не разобрать его отношения к вопросу!
Ничего себе тут насекомые!.. Мысли усомниться в его словах не возникло, а я ухватилась за возможность диалога:
– А почему других не съели?
– Нас не могут.
Понятно – он об амиотах. В их неуязвимость перед местным гнусом я тоже с лёгкостью поверила – такие «шкуры» никому не по зубам. Отлично справились создатели их тел.
– А меня? Или… Игеря?
Упоминать штурмана было страшновато, но я опасалась, что иначе амиот может дать необъективный ответ.
– Вы были рядом. Не отходили.
Меня осенило:
– Это как с ультразвуком? Рядом с вами безопасное пространство? Вы отпугиваете… насекомых?
Кто знает, может, феромоны какие-то продуцируют, неприятные для местных хищных «комаров».
– Съедаем.
Ответ в духе монстров! Я сглотнула, уже не уверенная, что сама готова к такому диалогу. И поспешно сменила тему, не решившись выпытывать подробности:
– А затем, когда вы ушли в… лес, – я осторожно взмахнула рукой в направлении ближайших кристаллов, жестом поясняя свои слова, – почему вернулись не все?
– Щег пропал.
Опешив, я остановилась. Безликая тональность ответа лишь усугубила впечатления, а мои наихудшие подозрения от этого инопланетного леса нахлынули вновь.
– Он погиб? – прошептала потрясённо. – На него что-то напало?
– Не погиб.
Амиот чуть толкнул меня в плечо, вынуждая идти дальше. Невольно я отвела взгляд в сторону, заметив что Орш и Риш явно прислушиваются к нашей тихой беседе.
– Тогда… как он пропал?
– Исчез.
Что Седьмой имеет в виду? Растерявшись, я по привычке попыталась оглянуться на ходу – порой по лицу собеседника можно прочесть недосказанное. Но это не про амиотов! И место неподходящее – тут же чем-то полоснуло по горлу…
Вернее, полоснуло бы, не успей амиот в буквальном смысле сцапать меня за шею. Как итог – острое лезвие-грань ближайшего отростка кристалла прошлось по тыльной стороне его ладони. Мне же пришлось лишь ощутить отдачу от этого соприкосновения и отчётливо услышать рассекающий плоть скрежет каменистого отростка о кожу амиота!
Порезался?
Напрочь забыв о регенерации созданных учёными тел, я судорожным движением обхватила руку мужчины обеими ладонями, силясь скорее оторвать её от своей шеи и осмотреть. Это стало инстинктивным порывом – так бы я поступила с любым другим… Военных учат не только нападать, но и оказывать помощь.
Мы, естественно, застыли на месте. Вскрик мой вышел таким громким, что оглянулись все идущие цепочками амиоты. Игерь же и вовсе, прохромав мимо, наградил меня красноречивым взглядом: спятила?
Кин разжал пальцы очень медленно, для амиота так и вовсе неуверенно… С толикой заторможенности позволил мне оттянуть ладонь к себе. Словно не понимал, чего я добивалась?
Не обнаружив повреждений и запоздало сообразив, что порыв мой бессмысленный, я вновь и вновь ощупывала мужскую руку, разглаживала поверхность бледной до серости кожи Седьмого, даже ближе к глазам её поднесла, невольно согревая дыханием.
– Раны нет… – пробормотала скорее для себя.
– Троя должна смотреть вперёд. Опасно смотреть назад.
Стыдобища: в итоге он меня ещё и поучает. И ведь прав… на этот раз.
Спешно отвернувшись, поплелась за другими – из-за заминки мы оказались последними. Как относиться к амиоту, который то обещает убить, предварительно на моих глазах прикончив моего напарника, то собой рискует, чтобы меня обезопасить, – я теперь совсем не понимала.
И что он такое заявил про исчезновение собрата? Конечно, не факт, что мы под исчезновением понимаем одно и то же, но возобновить разговор я не решилась. Кин тоже молчал. Сколько же ещё нам идти?.. И куда?..
Я настолько сильно погрузилась в свои мысли, что лишь краем сознания отметила, что, углубившись в плотные высокие заросли деревьев-кристаллов, мы ещё трижды обошли подобные зеркальному «озерку» ловушки. Две были поменьше, одна вообще огромная.
Интересно, чем же они питаются? Это должно быть что-то движущееся… Однако пока ничего активного и с конечностями я не увидела. К счастью!
Впрочем… Я всё чаще ловила себя на мысли, что уровень моей беспечности зашкаливает! Я на гиблой планете, которую не смогли не то что колонизировать, но даже изучить! Иду через какой-то жутковатый лес, в котором пропал – что бы это ни означало – такой несокрушимый тип, как один из амиотов. И?.. И ничего. Особого страха, как в первые дни плена, нет. Это оттого, что Седьмой идёт позади? Что за игры подсознания?!
Но не зря говорят: думать о беде – всё одно что её накликать. Стоило, петляя, пройти ещё метров сто, как, словно по заказу, на нас метнулась тень. То есть это мне она такой показалась из-за своей стремительной и молниеносной атаки. Что до амиотов… их лиц не покинуло скучающе-постное выражение. А ответные манёвры оказались ещё более быстрыми.
И моргнуть не успела, а через секунду на песке рычала и выла, сплетаясь с телом Орша, неведомая тварь. Ростом с человека, узкая как змея, многоногая, с шестью горбами-наростами и совершенно мерзкой, шипастой двумордой головой. Оживший монстр из кошмаров! Местная зверюга, несомненно пригодная для пропитания хищных ловушек-озёр.
Меня от испуга и отвращения разобрало истеричным смехом.
– Стой рядом, – Кин вдруг обхватил рукой, прижав к себе.
Одновременно с его движением ещё три гигантские многоножки рванули к нам, выпрыгивая из засады. Чудовище оказалось не единственным. Амиоты об этом знали?..
Горбатым многоножкам не повезло. Из охотников они сами превратились в добычу – я лишь взвизгнуть успела и вжаться в рельефную грудь Седьмого, а амиоты уже деловито изучали судорожно дергающиеся на земле, частично деформированные тела. Обнюхали, играючи оторвали одну из лап и… швырнули её Игерю.
Штурман, как и я, замерший в неподвижности и с отвращением рассматривающий местную живность, шарахнулся в сторону от упавшего рядом с ним «подарка».
– Еда, – пояснил тот, кто бросил.
Затем амиот сгреб всех многоножек в охапку и зашагал следом за вновь пустившимися в путь собратьями. Случившееся минутами ранее уже никого из них не интересовало!
– Нам тоже. Идти, – потянул за собой Седьмой, снова взяв меня за руку.
Ноги мгновенно одеревенели, а сердце застучало ускоренно – я начала спотыкаться, совершенно иначе отреагировав на новое «рукопожатие». Возможно, амиот способен распознать присутствие и других таких хищников? Поэтому выступил вперёд? Но почему именно сейчас эта его манера касаться меня начала смущать, а не пугать?
На удивление – страха не было. Ни перед угрозой в лице самого амиота, ни в виде неведомых живностей, что столпились в этом лесу. Всё заслонило смущение: руку словно покалывало сотнями крошечных разрядов. Нестерпимо хотелось вырвать свою ладонь из лапы Седьмого. Но он не отпускал… Просто молча с неизменно каменным выражением лица шагал вперёд, обводя меня за руку вокруг особенно опасно торчащих на пути кристаллов. Уж лучше бы таскал, перекинув через плечо, в этом было как-то меньше… личного.
Стараясь прогнать волнение, я уже привычно заозиралась и заметила, что Игерь конечность местного многоногого зверя всё же подобрал. Теперь он нёс её в руке, периодически поднимая к лицу, то ли рассматривая, то ли принюхиваясь. Неужели действительно решил съесть?
При мысли о еде рот наполнился слюной – с утра никто из нас ничего не ел, а маршировать среди острогранных зарослей пришлось много часов. Я точно не знала, отчего страдаю больше: от усталости или от голода? Но выбора не было – надо идти дальше.
Кристаллический лес заканчиваться не желал. Красные высокие «деревья» сменялись похожими на кустарники жёлтыми, тонкие синие – толстыми оранжевыми… Я счёт потеряла времени, казалось – мы идём так долго, что будем идти вечно.
Даже когда останавливались на подвернувшихся полянках для кратковременного отдыха или по зову тел, я лишь обессиленно оседала на землю. Перед глазами по-прежнему мелькала пестрота местных красок и форм. Что до некогда живых существ, которые безрассудно решили напасть на амиотов и чьи тела были практично прихвачены ими с собой, то на них я смотрела уже практически с безразличием. Лишь отмечала факт их наличия: да, этот лес обитаем!
Я устала. Устала, как не уставала уже очень давно. Устала удивляться, переживать, пугаться, смущаться, идти… В голове гудело, ноги дрожали, тело вспотело – голубое светило, давно прошедшее через зенит и видимое сквозь «кроны», раскаляло воздух, сделав его жарким и невыносимо душным.
Охватившая меня апатия не исчезла, даже когда на небольшом участке, относительно свободном от «растительности», амиоты сбросили свой груз и начали обустраиваться на отдых.
– Ультразвук скоро, – сообщил Кин, окинув меня пристальным взглядом.
Выглядел при этом Седьмой вопиюще бодрым и полным сил. Долгий переход на нём никак не сказался – тела амиотов значительно превосходили наши с Игерем в выносливости.
Рухнув на песок, я мечтала лишь о том, чтобы избавиться от сводящего с ума ощущения пересохших рта и губ, закрыть глаза и отрубиться… Ультразвук? Рой плотоядных насекомых? Хищные двумордые сороконожки размером с носорога? Сил страшиться всех их тоже не осталось.
– Пить и есть, – синхронно моим мыслям и желаниям сообщил Седьмой, впихнув мне в руки бутылку с водой и чудом сохранившийся корабельный паёк.
Еда! Вода!
Голод и жажда заставили вскинуться, тело отреагировало всплеском потаённых сил. Схватив предложенное, забыв обо всём, я разорвала упаковку, чтобы тут же, не медля, кусок за куском впихнуть в себя пищу. Давилась, жадно торопясь и подбирая с колен упавшие крошки.
Стыда не было. И взгляд наблюдавшего за мной Кина не способен был поколебать. На всё это банально не осталось сил.
– Дайте мне аптечку! Я требую! – голос Игеря звучал слабо, и я сразу устыдилась того, как эгоистично забыла о сородиче. Получил ли он еду? Страдает ли от ран? – Треклятые кристаллы! На мне столько порезов… И синяки по всему телу. Я должен их обработать!
Он прав! Вокруг неизвестная патогенная микрофлора, любые открытые раны могут быть смертельно опасными.
– Пожалуйста… – Надеясь, что взгляд передаёт мольбу, я подняла глаза на Седьмого. – Игерю нужна аптечка. Это коробка с медикаментами в одном из контейнеров. Медикаменты – это лекарства… Помнишь, мы брали их на корабле?.. – я запнулась, осознав, что сейчас мы вряд ли друг друга понимаем. Пришлось мысленно представить царапину, которую покрывают заживляющим кремом, и она исчезает. – Его раны… Их необходимо обработать.
С небольшой заминкой, но амиот кивнул – он явно усвоил этот жест согласия, переняв его из наших со штурманом редких разговоров.
– Спасибо…
Я испытала облегчение, когда Игерь доковылял до контейнера, а один из амиотов помог сдёрнуть крышку, прежде чем отошёл.
Хотела было встать и помочь ему, но… Но сытость лишь добавила вялости, и двигаться сил не осталось. Да и, в конце концов, он же мужчина. Сможет сам о себе позаботиться.
Сквозь мутнеющий от сонливости взгляд я какое-то время смотрела, как Игерь роется в контейнере, а потом прикрыла глаза. Завалившись на бок словно дикарка, поняла, что засыпаю прямо на земле. И что происходит вокруг, какие угрозы наступают на пятки – не волновало. Моё тело израсходовало все силы и нуждалось в отдыхе.