Глава 20

Ноги стали ватными: передо мной стоял тот, кому меня продали. Он выглядел моложе Эмиля и был чуть ниже его ростом, но в целом мне пришлось высоко поднять голову, чтобы ответить ему на приветствие.

Все гости были с цветами и подарками, я не могла принять больше и натянула извиняющуюся улыбку. Мама помогла освободить руки. Я отдала ей самый большой букет — он состоял только из белых цветов, и наткнулась на темный взгляд.

Мой будущий жених что-то сказал мне, я проигнорировала. И все смотрели на нас, это было унизительно.

Они улыбались, хотя знали: я не желаю этого брака.

Я ничего не запомнила. Щеки горели огнем, а глазах почти стояли слезы — сердце так и не застучало от томления. Мама ошиблась: я не полюблю его. Меня насильно выдадут за него замуж, и я стану принадлежать ему телом, но душой, наверное, никогда.

Меня кто-то подтолкнул, сказали, нужно сделать фото. Папа же созвал лучших фотографов города, чтобы в телевизоре все показали красиво. Мне вручили в руки цветы, приказали улыбнуться и встать друг от друга на расстоянии, но недалеко.

— Красивые, какие красивые дети. Да благословит их господь, — сказал кто-то.

Я прижимала белые цветы к белому платью. Справа стоял Руслан: высокий, красивый, с характером, но я мысленно считала расстояние между нами. Сантиметров двадцать, слава богу.

А потом мне разрешили сесть за стол вместе с остальными. Я сидела на женской половине, а не рядом с ним.

Но взгляд… я чувствовала на себе взгляд Руслана Басманова. Все произошло так сумбурно, что меня немного трясло. Я не запомнила, что он мне говорил — если говорил…

Я не хотела этого всего.

Но когда наши глаза пересеклись — случайно — я вдруг поняла, что понравилась ему. От этой новости хотелось до боли прикусить губу, чтобы не завыть волком от отчаяния. Я отвернулась, разглядывая родителей жениха.

Полина Басманова выглядела счастливой — она даже нашла общий язык с мамой. Наверное, были знакомы. А вот Рустам Басманов не шел на контакт, но пренебрежения к мероприятию, в отличие от моего отца, не выказывал.

Всем заправлял, конечно, Эльдар Басманов.

— Надо обсудить дату помолвки, — решил пожилой мужчина.

Я содрогнулась, упрямо не замечая взгляда Руслана Басманова. Нет, пока мы никак не связаны, он не заставит меня смотреть на него.

Ни к чему меня не принудит.

Хотя и стоило бы проявить кроткость, ведь я планирую просить его об отмене свадьбы…

— В конце недели было бы отлично. И нам не задерживаться в Волгограде, и вы успеете подготовиться. Мы поможем, — с холеной улыбкой сообщил Эльдар.

— Да, так будет правильнее, — поддержали его за столом.

Я молчала.

— Эмин, что ты думаешь?

— Отлично, — коротко бросил отец.

Договоренность будет исполнена. Сегодня вторник. Обручение в пятницу. Там меня спросят согласия, но десятки подарков на соседнем столе, в том числе от жениха, не терпели несогласия.

Я опустила руки, не выглядев счастливой.

Я почти ни к чему не притронулась, лишь через силу что-то запихнула в рот, чтобы стоять на ногах. Скоро мне разносить гостям чай вместе с мамой. Без мамы и ее поддержки я бы сошла здесь с ума.

Когда принесли торт, я поняла, насколько сильно моя семья готовилась к этому дню. Скатерть на столе под заказ, стаканы для чая под заказ — они были с узором ручной работы и назывались армуд, и теперь этот торт. Трехъярусный и широкий в минималистичном, но дорогом дизайне с нашими инициалами.

РС.

Я задыхаюсь, думая о том, что ЭС смотрелось бы куда гармоничнее.

— Чай, София, — спохватывается мама, вставая из-за стола. — Принесем чай, потом разрежешь торт.

— Разрежешь? У меня же руки трясутся…

Мама поспешила на кухню, там уже стояли готовые подносы со стаканами.

— Делай чай покрепче, — посоветовала мама.

Я делала все машинально, каждое действие сопровождалось сухими мыслями: чай покрепче, кусочек лимона, моя жизнь разрушена. Чай покрепче, кусочек лимона, моя жизнь разрушена.

Получилось около тридцати чашек — столько близких и дальних родственников приехало посмотреть на мои мучения.

— Бери поднос, детка, и неси в гостиную. Все ждут!

«Подождут», — хотелось огрызнуться.

Но сил не было.

Руслан увидел меня, и я ему понравилось. Надежда на то, что он откажется от меня, таяла на глазах.

Я взяла поднос, стиснув зубы.

Один шаг, второй, третий. Я шла на звонкие голоса, и они становились все ближе. Скоро снова меня будет обжигать его взгляд — красивый, но чужой мужчина хочет меня в жены, а я нет.

По ногам внезапно подул холодный ветер — будто кто-то открыл дверь нараспашку, но я все равно упрямо шла на голоса. Если я уроню все стаканы с подноса, мне не поздоровится. И от Мурада, и от отца.

Так что мне все равно, кто заявился еще поглядеть на мои страдания!

К черту всех!

— Вот и Эмиль приехал.

Голос Рустама Басманова. Рядом. Очень.

Бах-бах.

Бах…

Бах…

До разума еще не дошло, а сердце от имени уже вскачь несется. Я крепче сжала поднос, еще и дурацкая прядь все же выбилась из-под заколки и загородила мне вид справа.

Я шла упрямо, настойчиво. Донести стаканы. Об остальном подумаю позже.

— Я не мог не приехать, дядя.

Тело замедлилось, откликнувшись на этот голос.

Руки затряслись, нижняя губа — тоже. Пальцы ослабели, я все-таки вскинула взгляд и повернулась вправо. Лучше бы я этого, конечно, не делала.

Не с подносом в руках.

Не с ватными ногами.

Подняв свои глаза, я попала в плен других. Жгучих, опасных, темных до одури. Это было ужасной шуткой судьбы. Насмешкой, иронией.

На входе стоял Эмиль.

Я ничего не понимала.

Упрямо закачав головой, я прошептала ему:

— Не надо… Не надо, пожалуйста…

Жесткое лицо Эмиля помрачнело, и я ощутила вкус никотина у себя во рту. Вспомнила, как он целовал и трогал меня — собственнически, горько, жадно.

Мои пальцы вконец разомкнулись от слабости.

Я отпустила поднос, и он полетел мне в ноги. В стеклянных армудах горячий чай, но мне все равно — я до последнего умоляю Эмиля уйти.

Но он почему-то остается и уверенно движется на меня…