Глава 23

София

— Ну, как все прошло?

На следующий день после знакомства с Басмановыми Свете разрешили навестить меня. Правда, и здесь не обошлось без Мурада, который проводил нас мрачным взглядом и напомнил, чтобы после девяти разбегались по домам.

Эльман промолчал. Брат вообще был молчаливым весь день, он единственный не поздравил меня с будущей помолвкой, как это делали все родные, за что я была ему благодарна.

Минув мрачного Мурада, мы со Светой сразу закрылись у меня в комнате и легли на кровать. Я не все ей рассказала, но в общих чертах дала понять — насколько все ужасно.

Мы с Эмилем провели вместе три дня, а наши отцы даже не пожали друг другу руки.

Мне казалось, я попала в ад, где исполнились все мои самые худшие опасения — даже те, о которых я помыслить не могла. Эмиль все знал, а для меня это обернулось пролитым кипятком и ожогом на лодыжках.

Эмиль не просто так разозлился на меня там, в горах, он переживал примерно то же, что и я сейчас.

— Если Эмиль приехал, значит, ты ему сильно понравилась тогда… — поняла Света. — Ох, что будет, что будет. Хотела бы я на это посмотреть!

Весь вечер я бросала на Эмиля взгляды, пытаясь контролировать ситуацию. Он много контактировал с Эльманом, и я боялась, что Эмиль вот-вот расскажет моему брату о нас.

Позже меня чуть отпустило, и для конспирации я стала бросать взгляды на Руслана тоже, но во главе внимания все равно оставался лишь Эмиль…

Семья Романо. Отец Эмиля был приемным сыном Эльдара Басманова и раньше он носил фамилию Басманов… как судьба посмела так пошутить надо мной?

Я резала торт, а думала лишь об одном: у него невероятно добрая сестра и красивый отец. Эмиль сильно на него похож, только энергетика у старшего была слишком… жуткой. Давид не поприветствовал моего отца, а взгляд у него был невероятно тяжелым.

Давид немного хромал и поэтому он приехал с дочерью. Когда мужчины ушли на улицу, кто-то из женщин за столом сказал, что Давид попал в аварию у себя на родине. Это произошло в день памяти жены, но, к счастью, он выжил, и скоро все пройдет. Почему-то мне было это важно… Эмиль говорил, что его мать погибла из-за моей семьи.

Еще за столом говорили, что Давиду просто нужна другая женщина, иначе он так и не оклемается после утраты.

Я же не могла на него смотреть. Посмотрела уже однажды, и чуть была не придавлена его взглядом.

С меня хватило.

— Они итальянцы, да? По крови прямо? — заинтересованно уставилась Света.

Подруга была очень красивой и романтичной натурой. Она была светловолосой девушкой с яркими глазами голубого цвета и привлекательным телосложением, но сама она не считала себя таковой. Очень зря.

— Ну, да. Давид там родился, а маму звали Жасмин, она была родом отсюда. Получается, что Эмиль и Ясмин — смесь.

— Красивучая, наверное, смесь, — мечтательно вздохнула Светка.

Я прикусила щеку изнутри. Да, красивучая. Ясмин была девушкой невероятной красоты — ровного тона кожа, темные широкие брови, живые, слишком выразительные глаза. Такие же жгучие, как у ее отца и брата — грех не влюбиться в такую девушку. Такая смесь делала Ясмин ангелом. Папа и брат, вероятно, оберегали ее и сдували пылинки.

— А Руслан? Он понравился тебе? — затараторила подруга.

— Я этого не поняла. Позже приехал Эмиль, и я вылила на себя кипяток, а потом он явился ко мне в спальню и говорил странные вещи.

— С помощью Эмиля можно избежать навязанного брака, София.

— Ты шутишь? — я недобро глянула на подругу. — Я уже использовала Эмиля, чтобы сбежать из дома. Видишь, что вышло? Если я буду использовать его только из-за брака, Эмиль открутит мне голову.

— Ну, ты утрируешь. Если любит, не открутит, — цокнула Света.

— Ты не понимаешь, Света. Эмиль… он ревнивый очень. Не любит, когда с ним играют. Я могу за это поплатиться.

Я замолчала. На самом деле, была еще одна причина в браке. После разговора с отцом в его кабинете все стало иначе. Я поняла, за что расплачиваюсь, а этого было немало: за спокойную жизнь матери, за успех братьев и за роскошь, которой меня окружал отец все годы.

За их жизни я расплачиваюсь.

Уйти сейчас с Эмилем — означало убить всю свою семью. Басмановы будут мстить.

Но Света этого всего не знала, поэтому назвала меня дурочкой и той, что не пользуется возможностью.

А я действительно была дурочкой — сбежала из дома, предложила Эмилю взять мою невинность и думала, что все этим и закончится.

А он вот, здесь. Приехал в город, который ненавидит. В семью, которую презирает. К моему отцу, который… был невероятно жесток ранее.

Я не знала, как мне спастись теперь.

Если я не сдамся под его напором, Эмиль возьмет свое силой — объявит всем о том, что трогал меня. Касался меня. Имел на меня какие-то права, которые хочет иметь снова.

Я поежилась. К вечеру Света ушла. Я устала слушать ее вздохи по итальянским мужчинам и думала лишь о том, как спасти Эльмана, маму и, пусть и бездушного, но отца…

Навязанный брак казался теперь не таким уж и страшным, куда страшнее — развязанная война между Басмановыми и моим отцом. Казалось, он один не выстоит.

Ближе к полуночи я достала телефон и, как велел Эмиль, разблокировала его. Я прижала телефон к груди, напряженно ожидая звонка. Эмиль приедет, я знаю. Он не бросает слов на ветер.

Но я была загнана в угол — Эмиль намерен взять меня любой ценой.

Тебя. Себе. Душой и телом. Без запретов. Методы неважны.

Я вышла из комнаты, чтобы разведать обстановку. В доме было темно, из комнаты братьев доносились голоса — наверное, они общались и еще не спали. На кухне я встретила маму — она вышла попить.

— Извини, нам так и не удалось поговорить, — улыбнулась она. — Ну, как тебе Руслан?

На кухне я с усталостью вспомнила, как весь вечер после торжества мы с мамой убирали всю посуду. Я потянулась к стакану с водой и нейтрально пожала плечами.

— Вроде… хороший.

На самом деле я так и не узнала его. Даже когда я смотрела на Руслана, я думала об Эмиле. Мне казалось, он вот-вот психанет и заявит на меня свои права.

Мое сердце в тот вечер билось сильнее обычного. Я чуть не порезала пальцы, когда резала торт. Тогда мне тоже помогла мама, она списала все на нервы при виде жениха.

— Я говорила, он тебе понравится. С виду он очень адекватный мужчина, после помолвки вы сможете видеться с ним чаще. Ты узнаешь его поближе.

Я содрогнулась. Эмиль явно дал понять, что этого не будет. Мне надо было уладить этот вопрос. Я еще хорошо помнила, как он крушил технику и столы в той гостинице, в которой мы жили.

— Возможно. А когда ты узнала папу поближе?

— У меня не было такой роскоши, София, — мама с горечью улыбнулась. — Твой папа сразу сказал, что станет моим единственным мужчиной… так оно и случилось.

— Ты никогда не говорила, что папа был таким… суровым, — упрекнула я.

— Не было нужды, ведь тебе не грозило никакой опасности. Но теперь ты многое знаешь, детка. Твой брак — вынужденная мера, но он не будет плохим. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. По сравнению с моей юностью, твоя будет нежной, София…

Я кивнула.

Ты просто не знаешь Эмиля так, как его знаю я, мама. Он невероятно суров и ревнив. Ядерная смесь.

— Спокойной ночи, мам.

— Спокойной, детка.

Я убежала к себе в спальню — там во всю вибрировал телефон.

Боже.

Он все-таки приехал.

— Почему не брала трубку? — требовательный голос… Эмиля.

— Говорила с мамой, — мой голос дрогнул. — Эмиль, пожалуйста, не приходи.

— Я буду через три минуты. Оставь окно открытым.

Я оставила. Выбора не было, Эмиль исполнит угрозу и разобьет окно, и тогда мне конец.

Я переоделась в закрытую пижаму — штаны в полоску, однотонный топ и шелковый верх. Мне не хотелось провоцировать Эмиля. Я приглушила в комнате свет, чтобы из окон не было видно мужскую фигуру, и стала ждать. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели.

Ведь я приняла решение, которое Эмилю станет не по душе — я намерилась умолять его… отступиться.