Глава 29

Эмиль

— Чуть меньше четырех миллиардов женщин, — задумчиво сказал отец.

Не отрываясь, он смотрел в одну точку. Впрочем, в последние годы это было частым его состоянием.

— К чему это, отец? — я нахмурился.

Я рассказал ему про Софию и попросил о помощи. Почти все рассказал, но без тех подробностей, которые хотел сохранить лишь между собой и Софией. Как зажимал ее в бане и как она предлагала мне свою невинность — умолчал.

Впрочем, я бы справился и без помощи отца. Я бы все равно пошел против Шаха, но хотелось без потерь и без сильной боли для нее.

— На планете, говорю, чуть меньше четырех миллиардов женщин. Как ты нарвался именно на дочь Шаха?

Я хмыкнул. Кажется, после этой ночи отец оживет. Я так думал. Он не подавал виду, но я чувствовал. Ясмин тоже заметила его новое состояние и расцвела пуще прежнего.

Но умиротворенное лицо отца вмиг исказилось:

— Ты что натворил, Эмиль?! Что. Ты. Натворил.

Отец ударил кулаком по столу и вскочил на ноги.

Говорю же — оживет.

Я посмотрел на него с легкой улыбкой. Позлись, отец, тебе это полезно.

— Ты во что вляпался, сын? Ты представляешь или нет?!

— Зато ты никогда не вляпывался! — огрызнулся в ответ. — И Диану Шах не ты пытался выкрасть, а кто-то другой, да?

— Я пять лет за нее и отсидел! — побагровел отец. — Повтора хочешь?! Только тогда жена была! А за дочь его тебе не тюрьма светит, за дочь он тебе все мозги вышибет!

Я спокойно выслушал его тираду, сложив руки на груди. На крики пришла Ясмин — взволнованная и сонная. Ночь была на дворе, а отец разорался. Хорошо, что мы остановились не рядом с Басмановыми, а сняли отдельный дом.

После Италии отец на дух не переносил квартиры, пришлось арендовать особняк. Мать я уже потерял, поэтому для отца я делал все, лишь бы почаще видеть его улыбку.

София, конечно, не в счет.

— Папа, все хорошо? Тебе плохо?

— Ясмин, папе очень хорошо. Возвращайся к себе, — попросил ее вкрадчиво.

— Хорошо, брат. Не ругайтесь только, папе нельзя волноваться, — строго заключила Ясмин и вернулась наверх.

Я обернулся к отцу — при виде дочери он немного остыл. Помял лицо, повздыхал и сел за барную стойку.

— Так, поможешь или нет?

— Размечтался, — беззлобно ответил отец.

— Значит, нет? — напрягся я. — Хоть людей дашь? Мне итальянцы нужны, в Петербурге у меня охраны нет.

— После того, как дочь Шаха себе присвоишь, она у тебя появится! — выпалил отец.

Помолчав немного, отец решил:

— Мой отец мне помог в свое время. И я тебе помогу.

— Спасибо, пап, — я пристально на него посмотрел. — Правда, спасибо.

— Я ошибки свои учел. На этот раз все сделаем идеально.

Отец указал на стул рядом с собой.

— Садись, Эмиль. Есть план, обсудим.

Отцовский план в итоге сработал.

Но, по правде говоря, план вышел пятьдесят на пятьдесят.

Из хорошего: София со мной без шанса на возврат.

Из хренового: недобровольно.

Когда я забрал ее из отцовского дома, то выслушал о себе много хорошего и по лицу получил вдобавок. Я разозлился, она отключилась в машине. Потом стало полегче.

Мы покружили по городу для приличия и вернулись в особняк. Особо скрываться не было смысла — Шах пробьет камеры города и приедет в арендованный особняк. Как мы и задумывали, между первым и вторым прошла ночь. То есть в воображении ее семьи София провела со мной ночь.

Я дал ей отоспаться и думал, что на следующий день она станет покладистее. Ни черта такого, твою мать. Подпись пришлось выводить насильно, чтобы на бумаге остались отпечатки ее руки. Кольцо я тоже не так планировал надевать.

Хер с этим.

Главное, что уже моя.

Но внутри все огнем полыхало. И злость, и чувства. Все вперемешку в сердце было, но ей досталась только ярость.

Я не сдержался, она не обмякла.

Я закрыл Софию снаружи и застыл рядом с дверью. Рядом стояла Ясмин, я крепче стиснул челюсти.

За спиной плакала София, впереди маячила борьба с Шахом, в моих руках — доказательство, что девушка принадлежит мне. Но Шаху и бумаги уже не надо — прошли сутки, София провела ночь с мужчиной вдали от дома.

— Брат, — плеча коснулась нежная рука.

— Я велел тебе спускаться к отцу, а не подслушивать.

Я был на пределе, и сестре тоже досталось.

— Брат, за что ты так с ней? Я думала, вы любите друг друга.

— Это так. Просто времени мало.

— Когда любят, добровольно кольцо надевают, — заметила сестра.

— Больно ты в любви понимаешь, Ясмин, — я посмотрел на сестру, прищурившись.

— А может, понимаю, — прищурилась в ответ. — Вообще-то у меня поклонник на Сицилии остался, которого ты, между прочим, одобрил.

— Почти одобрил, — посмотрел на нее недобро. — Сестра, побудь сейчас с Софией. Скоро привезут вещи, ей нужно будет переодеться. Меня она к себе не подпустит, поможешь?

— Конечно, Эмиль.

Ясмин прильнула ко мне и встревоженно прошептала:

— Я боюсь. За тебя. Я видела ее отца, и он мне не понравился.

— Мне тоже он не нравится. Но тебе не о чем переживать, после перелета в Петербург вы с отцом вернетесь домой.

А мы с Софией будем что-то делать.

Что именно — еще не решил.

Я спустился к отцу, слушая из его уст добрый родной итальянский. Он стоял у окна возле входа и отдавал приказы, сколько человек занимает каждую позицию. Входов в особняк было много, каждый надо было закрыть.

— Подписала? — с сомнением спросил отец.

— Ты был прав, но подпись есть, — я хмуро вручил ему бумаги и ее паспорт. Последний я забрал еще во вторник.

— Я мог поговорить с ней.

— Еще чего, — я помрачнел. — Я не позволю, чтобы мой отец упрашивал девчонку стать моей женой. Она мне понравилась, я ей тоже. Немного придет в себя и вспомнит, как ей хорошо было со мной.

Я вручил отцу флешку.

— Я сделал скан, отправь документы в Италию, пусть регистрируют как можно быстрее. Оригинальные документы Шаху отдадим, механизм уже будет запущен.

К приезду Шаха мы были готовы. Особняк находился в черте города вдоль проезжей части. Месива не будет. Потом — возможно, но не здесь.

Сегодня дело малое — вручить Шаху документы, грязное белье и показать Софию живой. Было бы идеально ее устное согласие, но Шаху придется обойтись без него. Для Руслана Басманова ее согласия не спрашивали.

Ясмин спустилась и, приподнявшись на носки, прошептала мне на ухо. Я услышал «Мурад» и количество лет, на протяжении которых он избивал ее.

— Спасибо, — я заскрежетал зубами. — Поднимайся и не выходи из комнаты, Ясмин.

— Приехали, — сообщили нам по рации.

Отец напрягся и заправил магазин. Я крепче сжал рукоять.

Если Шах поднимет огонь в центре города, его репутация накроется медным тазом. Но процент необдуманных поступков имел место быть.

— Если он выстрелит, я его убью, — решил я.

— Только попробуй, и всю жизнь будешь Софию силой принуждать, — процедил отец. — Если он дернется, я убью его сам.

Я мысленно стал пересчитывать.

Три десятка наших людей на улице готовы и ждут наших приказов. Еще больше в доме — пятерка на каждый вход, остальные у спален, где находятся София и сестра. За вторую я боялся не меньше… еще хорошо помнил, как старший сын Шаха смотрел на Ясмин.

— Сколько их? — я напряженно вглядывался в окно.

— Всего несколько машин. И делегация охраны. Женщин не взяли, похоже.

— Хреново, — понял я. Женщин не берут, когда планируют жестить.

— Хреново, — повторил отец. — Хреново, что среди четырех миллиардов женщин в твою машину села София.

Я ухмыльнулся. Отец злился, но его понять было можно — он потерял жену и имел всего троих детей, двое из которых сейчас находились в опасности. И все из-за того, что я выбрал не ту женщину и оступаться был не намерен.

— С ним Диана, — сообщил отец спустя время.

— Тогда точно в Петербург улетим, — расслабился я.

— Я так и думал, что она за ним поедет. Диана не изменилась.

Отец схватился рацию и поднес ко рту:

— Пускать строго тех, кого я называю. Эмин Шах не может зайти один. Только с женой. Она будет гарантом его хорошего поведения.

Я напряженно вглядывался в ворота. На территорию вошла его охрана, затем сам Шах и только потом — жена. Эмин не дожил бы до стольких лет, если бы всюду не таскался с охраной.

— Пустить Эльмана и Мурада, Эльдара Басманова и Рустама. Двери закрыть.

Отец решительно повернулся ко мне.

— Я выйду первым. Если он будет адекватным, выходишь. Если нет… — отец замолчал.

— Я помню, пап, — я тяжело сглотнул. — Забираю сестру с Софией, и летим из страны.

— Да, — глаза отца снова померкли. — Береги нашу семью.

Я кивнул. Все будет не так.

Если Шах додумается поднять пушку на моего отца, ему не жить. И плевать я хотел, что скажет София. Хоть всю жизнь пусть ненавидит, но я отомщу и выстрелю ему в самое сердце. За всех отомщу.