Глава 30

Через несколько минут отец подает знак. Можно выходить. Месива не будет… пока.

Больше всего я не хотел смотреть на дядю. В глазах остальных читалась ярость, а в его — недопонимание. Рустам не понимал, почему я пошел против его сына. Почему оскорбил всю его семью и всех его детей.

Я оставил это на потом, а пока следил за Эмином.

Бешенство читалось на его лице. Слети он с тормозов, перестрелял бы всех нахрен.

— Ты, щенок!

Это был плевок в мою сторону. Глаза его сузились, рот открылся, грудь нараспашку.

— За словами следи, Эмин. Это мой сын.

— Давайте успокоимся, — подал голос Эльдар.

Дед сделал шаг вперед. Вообще-то на деда тоже было тошно смотреть. Он скрывал в себе причину, по которой Шах согласился продать свою единственную дочь. Даже София в конце согласилась.

Только не я.

Поэтому их секрет надо было узнать любой ценой. Если дед взял Шаха за грудки, то и я смогу.

— Эмиль, объяснись.

Вместо слов я протянул ему документ. Дед немного знал итальянский и сразу понял — София больше не их.

Выдержка у деда была стальная. Он не подал и виду, что зол.

— Это оригинал, — сказал я. — Можешь отдать на экспертизу, София все подписала. Документы отправлены в соответствующие инстанции.

— Я не понял, — пророкотал Шах. — Что с моей дочерью?

Эльдар тяжело повернулся к нему, сжимая пальцами бумаги. До Шаха дошло. Я крепче сжал металл. Если он дернется. ничьи чувства не пощажу. Ни жены его, ни сыновей.

Он отобрал у меня всех. Родителей матери, мать… На аборт ее уговаривал. От меня и Ясмин избавиться.

Ублюдок.

Мы встретились взглядами. Читай по глазам, сука. Либо ты уйдешь, либо сдохнешь.

Сзади раздались тихие шаги. Вывели Софию. Поставили за спинами охраны, но так, чтобы было видно ее лицо.

— Объясни, Эмиль. Ты натворил, ты и объясняй! — не выдержал Эльдар.

И на меня больше не посмотрел.

Будто я не достоин его взгляда был. Ожидаемо.

— Я прилетел во вторник. Увидел Софию, и она мне понравилась.

— Щенок! Ты чего несешь, щенок?! — плевался Шах. — Я забираю дочь, и мы уезжаем!

— Эмин, Эмин! — всхлипнула его жена, удерживая его за локоть. — Давай выслушаем, я ведь ничего не понимаю.

— Давид, сукин сын, ты просто мстишь мне! — заорал Шах.

— Ты слишком жалок, чтобы тебе мстить, — парировал Давид.

— Надо было прикончить тебя еще тридцать лет назад! Не получилось с моей женой, решил мою дочь под своего сына подложить?!

Диана закрыла лицо руками, как недавно это делала София. Женщина ослабла, и старший сын подхватил ее под локоть.

— Просто смирись, что наши дети полюбили друг друга, — ухмыльнулся отец. — Давай обойдемся без прошлой грязи. Сюда ее мешать не надо.

Я обернулся и попросил Софию подойти. Рука у нее была холодная, я схватил крепко и глянул на Мурада.

Второй сынок Шаха напрягся сразу.

Без помады только слепой не заметит, как распухла ее губа. Пришло время научить юного ублюдка отвечать за свои действия.

— Подойди, если не трус, — процедил сквозь зубы.

София задрожала, метнув на меня глаза, полные ужаса.

— Не надо, Эмиль… Не надо!

— Мурад, ты подойдешь к сестре? — я выжидательно глянул на сынка Шаха.

Мурад посмотрел на отца, а отец — глядел на дочь, не отрываясь. Видишь ее лицо, подонок? Забудь про то, сколько богатств ты имеешь, и посмотри на дочь. Ее били в твоем доме. Ее избивал твой сын.

Младший Шах пошел навстречу. Не струсил.

— Ну? Я подошел.

Я аккуратно обхватил лицо Софии, запрокинул ее голову наверх и повернул к Мураду.

София закрыла глаза, открывая рот.

Его перекосило.

— Ее лицо — твоих рук дело? — спросил я коротко.

Сзади охнула ее мать. Заметила. На чистой коже это сделать легко, в остальное время глупышка София маскировалась и тряслась за репутацию брата.

— Отвечай! — процедил сквозь зубы. — Ты бил свою сестру последние годы?

Мурад побагровел от злости.

Высокий, сука. Младше ее, а силы — хоть отбавляй.

Я дал знак, и Софию увели обратно. За спины наших людей.

— Ну, да, — бросил гаденыш сквозь зубы. — Это сделал я.

Я отклонился плечами и врезал ему в челюсть. Сзади закричала София. Спереди — ее мать.

От замаха он рухнул на асфальт. Стал корчиться на нем как побитый щенок.

Сука.

Об его скулы разбил костяшки, ну и хер с ними. Я получил эстетическое удовольствие от вида его тела на асфальте.

Я схватился за ремень с отвращением. Вынимать не стал, но стыд в его глазах уловил отчетливо. Вспомнил, как ты проделывал это с ней?

В горах я видел ее страх при взгляде на ремень. Думал, что это дело рук отца — методы воспитания ведь разные у всех. Оказалось, это был младший брат.

Младший, сука.

Даже не старший.

У меня крыша ехала от мысли, что я бы мог проделывать подобное с Ясмин. Хлыстать Ясмин ремнем? По губам бить? Я скривился в отвращении.

— Ремнем ты ее тоже хлыстал. Сладко было воспитывать сестру?

Где-то закричала его мать.

Зря ее привезли сюда. Мне было ее жаль. Мурад был умным уродом и знал, как нужно бить незаметно и когда. Если бы не помолвка, никто бы так ничего и не узнал.

— Теперь усвой: на мою жену руку не поднимают, — выплюнул я и повернулся к Эмину.

Главный Шах стоял, опустив руки. Охрана подорвалась защищать наследника, но он застопорил. Руку вскинул, останавливая. И также мирно ее вдоль тела опустил.

И за сыном не пошел.

Даже не дернулся.

— София, это правда? — только и спросил. Хотя ответ уже знал. Поверил сразу.

— Это правда, — подал голос Эльман.

Я не ожидал.

Но он заговорил.

— Я застал их на прошлой неделе. София просила не говорить, потому что все равно выходила замуж. Раньше я не знал, иначе бы сделал то же самое.

Эмин дал знак, и Диану увели в машину. Она то и дело порывалась к детям. То к Софии, то к сыну. К первой не пустил я, ко второму — Эмин.

Он с презрением смотрел на Мурада и не помог ему подняться.

Дикое унижение для наследника.

— Уберите его отсюда, — приказал отстраненно, кивнув на сына.

Эльдар закрыл лицо руками, качая головой. На дядю я так и не посмотрел, одобрения я там все равно не найду.

— Надо не только сделки выгодные заключать, но и сыновей воспитывать, — припечатал я, имея в виду сделку на Софию.

— Сын, следи за словами, — напомнил мне отец. Он предупреждал не брать на себя много, но ненависть к Шаху была запредельной.

— Допустим, — помрачнел Шах. — И чем ты отличаешься от него, щенок? Я смотрел камеры. Ты затащил мою дочь в машину силой. Расскажи мне, как ты насиловал ее, и я тут же пущу тебе пулю в лоб. И класть я хотел на вас всех.

— Я не насиловал. У нее своя комната. До тех пор, пока она не будет готова.

Я ухмыльнулся, увидев его вытянутое лицо.

Потому что знал, что София уже все равно не вернется домой. Между нами был один секрет, который я урвал первым.

— Я забираю дочь, — припечатал Шах. — София, ты можешь вернуться домой. Просто подойди ко мне и встань рядом.

София не тронулась с места. Телом — хотела. Домой хотела, к матери прижаться и даже к отцу. Они у нее на первом месте, и мне с ними не соревноваться.

Поэтому я напряженно застыл, сцепив челюсти. Девочка была умной, не должна была выйти.

— Никто не запретит тебе подойти к отцу, — уговаривал он. — Иди ко мне, милая. Больше тебя никто не обидит.

— Да, дочка, — вступился Эльдар и улыбнулся моей Софии. — Возвращайся домой. Эмиль тебя не трогал, мы все переиграем.

София не верит.

И еще кое-что понимает.

Понимает, что дальше ей жизни не будет. Она моей стала не сегодня и не вчера — она в горах еще моей стала. Добровольно, и никак иначе.

Это был наш секрет. Скажи я о нем, Шах бы тотчас же отвернулся от дочери. Для меня так было проще, но для Софии — слишком хреново и жестко.

— Я приму тебя обратно домой, — начинал злиться Шах.

— Я не вернусь, папа, — вымолвила София.

Я улыбнулся. Умная девочка. Не ждет ее теперь ничего хорошего без меня. Я стал первым, последним и останусь.

До публичного скандала она могла объясниться с Русланом. Я знал Руслана: ради власти он бы принял ее не девственницей. Дед растил его с большими амбициями, и до чистоты девушки ему было все равно.

Сделку в двадцать лет не нарушить ничем. Вот, почему я гнался быстрее забрать ее. До ее согласия.

— Не вернусь, — слышу ее судорожный вздох. — Ты же знаешь, после этого скандала мне жизни не будет.

— Никто не посмеет и слова сказать… — процедил Шах. — Иди сюда, София.

— Все посмеют, папа. Будут грязью обливать. И Руслану я уже не нужна — слишком высока цена сделки.

Вмешался Эльдар:

— Девочка, не делай преждевременные выводы. Я поговорю с Русланом, и если ты действительно чиста…

— Убирайтесь! — вспыхнула моя девочка.

— Чего? — разозлился Шах. — Иди сюда, я сказал! Мы возвращаемся домой!

Я поднял руку, останавливая Шаха.

— София все сказала. Уходите с миром.

— Эмиль, ты совершаешь глубокую ошибку, — дед повысил тон. — Ты не смеешь говорить со мной и с дядей в таком тоне!..

— Я не собираюсь отдавать Софию. Это мое последнее слово.

— Давид, угомони своего сына! — не вытерпел Эльдар.

— Я полностью на его стороне, — вздохнул отец.

— Надо было не в тюрьму тебя отправлять, а грохнуть! — прорычал Эмин и двинулся в мою сторону.

— Советую убраться с моей территории, — холодно предупредил я.

Я едва сдерживался.

Сука.

Как солью на рану… матери уже нет, но отца я не позволю трогать. И старые раны ворошить не позволю.

— Да ты в моем городе, щенок! — Шаха перекосило.

Эльдар вскинул руку и посмотрел мне в глаза.

— Если ты сейчас не отдашь нам Софию, то можешь забыть о том, что у тебя есть родня!

— Уже забыл, — процедил сквозь зубы.

Я отвел взгляд.

Было хуево и так, поэтому на деда не смотрел.

Пока тот не схватился за сердце и не упал на землю навзничь.

— Отец! — заорал Рустам.

Блядь.

Я обернулся, давая приказ увести Софию и попутно набирая номер скорой.

— Отец! Отец, ты слышишь меня? Пап!

— Снимите пиджак, расстегните ему рубашку! — бросился мой отец.

Давид и Рустам. Два брата. Не по крови, но выросшие вместе.

Теперь их разделяла бездна. Не дай бог соединит горе…

Я обернулся к охране.

— Позовите сюда Ясмин, — я тяжело сглотнул. — Она врач.

Я чувствовал себя хуево. Расстегнул свою рубашку, пытаясь сделать глубокий вдох. Не получалось.

Я встретил равнодушный взгляд Шаха. Мы одни стояли в стороне, не бросившись к телу Эльдара. Эмин не из-за неудачной сделки опечалился, а из-за того, что его дочурку может трахать сын Давида.

А на Эльдара, как и на всех здесь, ему было похрен.

Внутри все огнем зажгло.

Если сегодня дед умрет, это станет началом конца для каждой семьи.