Глава 44

Эмиль

София пострадала сильно.

Не столько физически, сколько морально. Я понял это, когда сестра забинтовывала ей ладони. И костяшки пальцев обрабатывала. София не дергалась от боли — она ее попросту не чувствовала. Нервные окончания не реагировали. Хреновый знак.

Когда увидел ее руки, то сразу понял, откуда ссадины на костяшках. Мы в одно и то же время пытались выбраться из разных мест. И методы были одинаковые — выбивать дверь. Не получилось. Ни у меня, ни у нее.

Я внимательно следил за ними. София не плакала, не кричала. Наоборот, говорила с братом и ластилась к нему.

Бесило аж.

Я рядом сидел, блд. Можно было ко мне так ластиться. К мужу.

Гнев затушил сигаретами. Я курил и смотрел на их затылки. Сестре хотелось рот закрыть кляпом, чтобы не пела. Она поет, а Шах слюни пускает.

Я же вижу, сука.

Я так же на его сестру смотрел. Когда София в машину ко мне села в своей обтягивающей водолазке. Когда себя предложила. И до сих пор так смотрю, потому что понимаю — еще не моя. Кольцо надел, но она им не любуется. Приняла, как данность.

Но еще не моя.

А Ясмин, этот сущий ангел ничего перед собой не видела. Хладнокровно обрабатывала руки Софии и в то же время ласково улыбалась ей и задавала нелепые вопросы, чтобы отвлечь мою принцессу.

Ничего не замечала. Летящая она у меня была. Даст бог, такой всю жизнь Ясмин и останется. Не надо ей горя, горечи и настоящей жизни.

Пока они бинтовались, я позвонил в клинику. Водитель отвез отца прокапаться, он вот-вот должен вернуться домой.

— Софиюшка, прощайся с братом и давай на покой, — велела Ясмин.

Я поднялся из-за стола и мельком посмотрел в сторону входной двери. Антонио встретил мой взгляд и сразу все понял.

Не оставлять Ясмин. Не покидать. Следить. Остальные люди тоже были предупреждены, что в доме чужак.

Антонио молчаливо кивнул, и я удовлетворенно потушил сигарету.

Я взял принцессу на руки и понес наверх. Быстро понес. И минуты не будет у Шаха наедине с моей сестрой.

Перед выходом из спальни я еще раз посмотрел на спящую Софию. Мне было жаль, но ближайшие дни ее не ждало облегчение.

У меня были планы.

Которые ей не понравятся.

— …Эмиля с той итальянкой точно ничего не связывает? — услышал голос Шаха.

— Уже месяцев семь как, — пожимает плечами сестра. — Я же говорю, мой брат — очень верный мужчина. За все годы у него было только две женщины, с которыми были серьезные отношения…

— А я разрешал говорить о моих женщинах? — я сделал последний шаг, спускаясь на первый этаж.

Сестра вздрогнула, обернувшись.

— Ничего такого, брат, — невинная улыбка Ясмин. — Эльман хотел убедиться, что ты действительно любишь Софию. Ты же у всей Сицилии спрашивал, сколько женщин имеет Андреа, и ничего.

— Кстати, об Андреа. У тебя вылет завтра. Ты здесь не останешься.

— Что?! — воскликнула Ясмин. — Я нужна Софии!

— Ты нужна нашему брату. Я все сказал. Это не обсуждается!

— Да, но мне кажется, что папа думает иначе.

— Папе пора учиться жить без дочки. И еще папа думает, что ты не слушаешься своего старшего брата.

— Ты старше меня всего на несколько минут!

Ясмин осеклась. А мне категорически не нравилось, что здесь все еще находился братец принцессы.

— Как скажешь. Завтра так завтра, — смирилась Ясмин. — Я просто так скучала по этой стране, где родилась и жила мама…

Ясмин еще что-то говорила. Это ее обычное состояние, когда принимается решение, которое ей не нравится.

Я перевел тяжелый взгляд на Эльмана.

— Я провожу тебя. Уже поздно.

Я шел к входной двери, стискивая зубы.

За спиной Ясмин вежливо прощалась с гостем.

Даже чересчур вежливо, хотя пару дней назад он вместе с папашей вломился в мой дом.

Всепрощающая Ясмин… в кого она такая? Точно не в мать. Отец говорил, что мама не умела прощать.

— Что там со счетом? — бросил я непринужденно. — Сколько я должен зелени? Дам зеленью, не против? Тебе же выгоднее по нынешнему курсу, подрастет и выведешь.

Я остановился возле ворот и закурил. Эльман не спешил садиться в свою черную тачку.

— Меня деньги не интересуют. По мне не видно?

Недовольный.

Гордый. Я не знал Шаха, но уже достаточно узнал его дочку. Гордость — их общее.

Я пожал плечами и спросил:

— Чего тогда хочешь?

— Пока ничего. Люблю придерживать долги. Никогда не знаешь, когда пригодится помощь недруга.

— А мне казалось, мы подружились, — я затянулся с прищуром.

— Тебе показалось. Я здесь только из-за сестры. Лучше не трогай ее, — крепкое предупреждение.

— Угроза? Я ее муж, если ты забыл.

— Это совет, — спокойно сказал Шах. — Не трогай, дай ей прийти в себя и понять, что она легла с тобой в постель от безысходности. А ты ею воспользовался.

У меня свело кулаки и челюсти.

Я смял сигарету пальцами и пригрозил:

— Проваливай с моей территории.

— Безусловно. Однако, не забудь вернуть Софии кольцо, которое я ей дарил, монополист.

Шах скривился в ухмылке и попрощался.

Вежливо, сука.

И уехал.

Я вернулся в дом, когда Ясмин собирала свою аптечку.

— Что он у тебя спрашивал? — начал с порога.

— Был ли ты в серьезных отношениях, — удивилась Ясмин. — А что такое? Я хотела, чтобы он встал на нашу сторону.

— Запомни, Ясмин. Шах — не друг Романо. Не друг, не брат, не сват. Никто.

— Я больше ничего ему не говорила! — крикнула Ясмин вдогонку.

Я кивнул, но лег в постель напряженный.

Под боком сладко спала София. Я хотел разбудить ее, снять напряжение. Но если ее моральное состояние я бы стерпел, то перебинтованные руки меня тормозили.

Я проворочался с половину ночи. Для чего Шаху знать о моих женщинах? Это напрягало. Надо было скинуть его возле дома и внутрь не пускать… но долг обязывал. Он меня вытащил, но теперь хрен знает, для каких целей.

Я не спал долго.

Не спал и тогда, когда София закричала во сне. Я растормошил ее, давая понять, что это сон.

— Тихо, принцесса. Это я. Иди сюда, — я подтянул ее к своему телу.

София распахнула глаза, в них плескался отчаянный страх. Она вспоминала ночь в доме с Русланом, я сразу понял.

— Все хорошо, принцесса.

— Я бы ни с кем… ни с кем не смогла бы… — шептала словно в бреду.

— Да. Я знаю.

— Не хочу с другим, — в ее больших глазах собралась влага, а тело превратилось в сталь.

Спустя время только расслабилась. Тело стало мягким, податливым. Она прильнула ко мне. Так, как я об этом мечтал.

Я опустил руку на ее голову, прижимая к своей груди.

— Я знаю. Ты ни с кем не будешь, София. Только со мной, — убеждал я.

Принцесса уткнулась мне в шею и моментально уснула. Я надеялся, что последствия этой ночи не повторятся, и психика Софии восстановится. Времени на другой расклад не будет — впереди много планов на эту девочку, которые ей не понравятся.

С утра пораньше я отправил Ясмин на самолет. Не одну, с людьми. Отец тяжело с ней прощался, я терпеливо ждал.

А когда вернулся в спальню разбудить Софию, получил пощечину. Левой рукой. Я напрягся, каменея телом. Не этого я ждал, заходя в супружескую спальню.

— Не понял?

Я с яростью потер щеку.

София отшатнулась на несколько шагов.

В глазах — знакомый мне страх. Я вспомнил ее разбитое лицо и медленно разжал кулаки.

— Принцесса, ты уверена, что хочешь начать свою семейную жизнь с физического насилия? — я недобро сощурился и шагнул вперед. — Могу устроить.

Не мог.

Рука бы не поднялась.

Но и пощечину с рук спускать — не собирался.

— Ты посмел говорить с моим отцом обо мне… о нас! Такие подробности, не стесняясь! — София покраснела то ли от ярости, то ли от стыда. — Я слышала ваш с папой разговор! Ты…

— Да. Я и ты. И физическое насилие. Уверена в своих желаниях, принцесса?

Я крепче стиснул челюсти. Такое утро мне не нравилось.

— Ты поставил меня в неудобное положение. Перед отцом! Перед братом! Ты не представляешь, как мне стыдно! Они все слышали…

— В неудобное положение я тебя еще не ставил! — процедил тихо. — Но поставлю сегодня ночью, раз так хочешь.

Я дернул Софию на себя.

И, признаюсь, грубо обхватил ее лицо пальцами.

Сука, и так в глазах полыхал Шаховский характер. Теперь эта пощечина.

— Еще одна отцовская выходка, и ты пожалеешь об этом, София. Никаких Шаховских замашек, ты меня поняла?!

— Ты мне угрожаешь? — шумный выдох.

— До этого момента я тебя не трогал. И пальцем не ударил. Либо ты учишься вести себя в новой семье, либо я буду пороть тебя ремнем.

— Ты не посмеешь! Мурад…

— Не сравнивай меня с ним! Мурад не смел этого делать. Я буду. Хоть ори, хоть плач. Если моя жена не брезгует пощечиной, то я возьмусь за ремень.

Я выпустил ее из рук.

София облокотилась за стену, отвернувшись.

— Ясмин…

— Ясмин улетела, — перебил жестко. — В этом доме у тебя есть я. Больше никого. Советую привыкать.

Разозлила.

Я отошел в противоположный конец комнаты.

— Кольцо Эльмана. Верни мне его, пожалуйста, — тихий запрос.

Я кивнул на туалетный стол.

— Возьмешь в ящике позже. Приведи себя в порядок. Через несколько часов приедут удалять твое клеймо.

— Что?

София округлила глаза.

И нахмурилась.

— Что я сказал. Будет больно, придется потерпеть.

Я внимательно посмотрел на принцессу.

— Мне нужно время подумать, — попросила она.

— У тебя его нет. Ни времени, ни подумать. Хочу стереть его немедленно. Сегодня. А ночью попробуем новую позу, — я хищно улыбнулся.

София замирает.

Стоит молча: и соглашаться не хочет, и отказаться страшно. Я обещал ей это еще второго января. Прошло достаточно дней, я долго терпел. Сегодня с клеймом Шаха будет покончено, и София будет принадлежать лишь мне одному.