Глава 59

— Что ты ожидаешь от меня услышать?

Сперва я почувствовала его голос.

Он изменился. Резко.

Стал более глубоким. Низким. Будто бы — опасным.

Мой же голос — дрогнул:

— Эмиль? — позвала я, переспрашивая. — Что я хочу услышать?

Эмиль резко поднялся, поднял меня со своих колен и усадил нас обратно на лежак.

— Нет, детка. Давай-ка по порядку.

Разговор набирал обороты.

И уходил в противоположную от ожиданий сторону.

После услышанного на лице Эмиля не дрогнул ни единый мускул. Это же о чем-то говорит, правда? О том, что рядом со мной не обычный мужчина, а жесткий и суровый.

К любви таких мужчин, вероятно, долго привыкают. И я не привыкла.

— Ты беременна что ли?

Я кивнула.

Кусая губы изнутри, раздирая душу в клочья.

— Впрочем, неважно, — я изобразила равнодушие. — Можешь катиться в свою Италию.

— Чего?

— В Италию. В свою. Катиться можешь, — повторила я как для слабоумных.

— Еще раз повтори, и я…

— Ты что, не слышишь?! — вспыхнула я. — Если ты сейчас скажешь, что сейчас не время… я не буду делать аборт!..

— …выпорю твою задницу так, что сидеть не сможешь! — жестко закончил Эмиль.

Он схватил меня за плечи и поднял с места как тряпичную куклу.

К себе прировнял.

В глаза смотреть заставил.

Эмиль был высоким и сильным, а когда становился злым — то казался еще больше. Как сейчас.

Но я по-прежнему злилась при виде выражения его лица.

Непроницаемое.

Жесткое.

От таких мужчин не ждут хороших вестей или радости. Их зовут черствыми.

— Тогда почему ты молчишь? — взвыла я.

— Ты уже была у врача? Когда собиралась мне сообщить? — строго спросил Эмиль.

И пороть даже не стал.

Наоборот, ждал от меня ответа и ласково поглаживал мои плечи. В процессе его хватки с одного плеча слетел пиджак, и сейчас он прикасался к оголенному участку кожи.

Было так тепло.

— Когда была у Эльмана. Он меня отвез к врачу.

— То есть твой брат знает?

— Да. Он предупредил, чтобы я не говорила отцу и маме. И сказал, чтобы мы с тобой решали судьбу ребенка.

— Чего здесь решать-то? — вдруг разозлился Эмиль. — Сын от тебя — это охуенно, принцесса.

Ко мне вернулось дыхание.

И внутри так потеплело.

Напряжение спало, тело обмякло. Если бы не руки мужа, я бы давно осела прямо здесь. Язык прилип к небу, и я просто слушала Эмиля.

Он смотрел прямо на меня.

— Дочка тоже хорошо. Но лучше сын.

— Почему?

— Мало ли твой отец новую сделку заключит. На внучку, — жестко ухмыльнулся Эмиль.

— Эмиль! — воскликнула я.

Я сразу увидела привычные движения — Эмиль полез в карман за сигаретами.

Поджег, закурил. Каждое действие молча.

Переваривал.

Думал, потянем или нет. Сможем или нет. Мысли с учетом того, что обратно не отмотаешь.

Просто мысли.

— Решать здесь нечего. Скоро будет ребенок, это хорошо, — произнес Эмиль. — Я забуду ту хрень, что ты несла несколькими минутами ранее. Как вообще тебе в голову мог прийти аборт?

— Ты молчал, — пояснила я.

— Я переваривал. Иди сюда, принцесса.

Я подошла ближе к берегу и уткнулась мужу в грудь.

Стало легко.

Свежо, хорошо, сладко.

Эмиль держал сигарету в одной руке, другой — поглаживал мою спину, путая локоны на плечах.

— Ты рад?

— Скажем, это не было неожиданностью. Мы не предохранялись. С какого хрена я должен быть не рад?

Я улыбнулась.

И представила, как мы вместе пойдем к врачу. Может, хотя бы тогда Эмиль очнется и покажет свои эмоции.

— Только у меня будет условие.

— Какое еще условие, принцесса? — нахмурился Эмиль.

— Сигаретный дым вреден для малыша. И для меня.

Эмиль сделал последнюю затяжку, и через несколько минут воздух стал немного чище.

— Сложно, принцесса, — Эмиль был откровенен. — Я перестану курить дома.

— Хорошо…

Я прижалась к Эмилю.

Позже мы пошли в купол и до самой ночи не выходили оттуда. Только мы вдвоем. Без рабочих звонков мы восполняли упущенное друг с другом время.

Здесь было волшебно.

Из панорамных окон открывался вид на воду, в которой отражался свет луны. А прямо над головой сверкали звезды посреди высоких крон лесных деревьев.

— Эльман связывался со мной. Предлагал встречу на послезавтра, — сообщил муж.

— Послезавтра прием к врачу. Видимо, Эльман решил сам сообщить тебе новость, если бы я так и не решилась, — вдруг поняла я.

— Долго решалась? — прищурился Эмиль негодующе.

Я почувствовала, как напряглась его рука. Все это время она лежала на моем животе. Будто отвлекаясь, Эмиль выводил на нем какие-то невидимые узоры.

Это был мой самый лучший День рождения.

— Чуть больше месяца, — призналась я.

Эмиль склонился надо мной и горячо поцеловал.

Тело будто свинцом налилось, и стало так приятно.

Этой ночью было так хорошо, что я не думала обо всем том плохом, что еще ждало нас впереди.

С утра Эмилю уже звонили из разных уголков Земли. Он вышел из купола, чтобы не будить меня. Я наблюдала за ним через окно: муж напряженно стоял возле джакузи, лицо его было мрачным.

Я вспомнила, как ночью мы переместились в это джакузи, внутри была теплая вода и режимы с массажем.

Но нам было не до массажа.

Мы целовались.

И звезды сияли для нас двоих.

И яркая луна и прохладное ночное побережье — все было для нас двоих.

Ночью я спросила Эмиля, кого он хочет больше — мальчика или девочку. Эмиль сказал, что нет безопасного варианта. Поэтому ему неважно, лишь бы родился здоровым.

— Уже проснулась? — Эмиль зашел внутрь.

— Угу.

— Скоро принесут завтрак. Потом выезжаем домой. Хорошо?

Эмиль был собран и суров. Наверное, так безопаснее по миру ходить. Никто не ударит в спину. Как жаль, что я редко видела мужа таким, каким он был с нами прежней ночью.

— Что-то случилось, Эмиль?

— Звонил твой отец. Условия ставил. Поговорим по дороге, принцесса.

Я задумалась.

Отец не позвонил мне вчера, но сегодня ставил моему мужу какие-то условия. Настроение Эмиля сменялось стремительно, и от вчерашнего спокойствия не осталось ни следа.

Эмиль отнес наши вещи в машину, мы позавтракали и тронулись в путь.

В машине Эмиль заботливо пристегнул меня ремнем безопасности и заговорил:

— У тебя скоро сессия.

— Да. Через два дня начинается.

— Я рад. Кажется, ты этого ждешь, — сухо предположил Эмиль.

Я кивнула.

— Да, я не могу найти себя в четырех стенах. Проект и другие заботы немного отвлекают, но мне всего двадцать лет…

— Я про сессию, — Эмиль потер переносицу, убирая с меня свой тяжелый взгляд. — Мы встретились, и каждый день после ты была рядом. Или дома с родителями.

— Не понимаю, к чему ты ведешь, Эмиль, — искренне призналась я.

— К тому, что я охуеть какой ревнивый.

Я поморщилась.

Эмиль был бы не Эмилем, если бы не говорил правду в лицо.

— Поэтому никакой дружбы с мужиками и одногруппниками, принцесса. Мужики не умеют дружить.

Я тревожно прижала руку к груди.

Эмиль собственник. Было ясно с первой встречи. Когда он велел сказать номер того попутчика, с которым я бежала из отцовского дома.

Но сейчас все было за гранью.

— Я не собиралась дружить с мужчинами.

— Излишнее общение мне тоже не понравится, — прервал Эмиль. — Надеюсь, я ясно выразился?

— Боже, у меня сессия всего три недели…

На фоне тихо работающего двигателя Эмиль громко вытащил сигарету.

Щелкнул зажигалкой.

Но тут же убрал ее обратно. И сигареты отбросил в сторону. Обещал же.

Я отклонилась на кожаную спинку, осторожно наблюдая за мужем. Вероятно, подарки и внимание такого мужчины стоили мне некоторой доли свободы. Можно было понять сразу, с кем имеешь дело. Повадки собственника были заметны, наверное, невооруженному глазу, но только не мне тогдашней — испуганной и убегающей из дома девочке.

— Хоть неделя. Хоть кольцо на безымянном. Не делай себе проблем, принцесса.

Не делай себе проблем, принцесса.

Не собиралась, конечно. Только бы узнать те самые границы, где начинаются проблемы.

— Да я беременна, Эмиль, — привела последний аргумент.

— Я тебя предупредил.