Глава 62

Дни тянулись невероятно медленно.

И тоска по Эмилю была — дикая.

Просыпаясь утром, я думала о хорошем. А вечером, сминая простыни в кулаках, думать о хорошем становилось все тяжелее.

Мамы рядом тоже не было.

Потому что рядом был Давид.

И Эльман приезжал каждый день. Интересовался о моем здоровье и все время до выписки сдавал отчеты нашему отцу.

— Вас есть кому забрать? — интересуется доктор, что-то записывая у себя на бумаге.

— Конечно, есть, — раздалось за спиной доктора.

В палату вошел брат. Эльман.

С большим-большим букетом цветов. Не с одним. Безумец.

Через десять дней меня выписали. Я этого не хотела. Выписка означала разлуку с Эмилем.

Ведь он только недавно пришел в себя. Пока я украдкой лила слезы в подушку, врачи спасали его жизнь.

Меня к мужу не пускали — говорили, что это будет стресс увидеть Эмиля таким. Врачи заявляли, что он пойдет на поправку, а мне нужно набраться терпения.

Я и набиралась.

Сжимая руки в кулаки от бессилия.

Я знала, что Давид приезжал к сыну. После этого он заходил ко мне, и по выражению его лица становилось ясно, что Эмиль в тяжелом состоянии.

Но жить будет.

А мне ведь больше ничего не надо было.

Переломы конечностей, многочисленные шрамы и тяжелый приход в себя сильно контрастировали с теми ушибами, что отделалась я. Всему виной был отбойник, в который Эмиль намеренно увел автомобиль.

Я позже рассказала об этом отцу, а он сказал, что все знает. И виновного уже нашли. Меньше, чем за десять дней — вот так работала система Эмина Шаха.

— Кто стрелял в машину, папа?

Отец покачал головой и заявил:

— Нечего об этом думать. Я разберусь. Не вмешивайся.

— Но ты сказал, что в машину стреляли. А теперь не вмешиваться? — я нахмурилась.

— Я разберусь, София, — холодно повторил отец. — Сейчас важнее твое здоровье.

Он так часто говорил маме. Разберусь. Не вмешивайся. Не лезь.

А у меня не было сил с ним ругаться.

— Значит, вас заберет брат, — проговорила доктор, с укором глядя на цветы в руках Эльмана. — Общие указания я дала, в выписке все написала. Также после больницы обязательно посетите своего врача, который ведет беременность. Вас должны взять под особое наблюдение.

— Есть какие-то риски для малыша? — я помрачнела.

— В данный момент нет. Это мера предосторожности, вы должны понимать. Также мы взяли необходимые анализы у отца ребенка. Вы немного затянули с этим, — с укором отметила доктор.

Я кивнула.

Конечно, я буду соблюдать все рекомендации из выписки.

Я быстро собрала вещи, пока доктор со смущенной улыбкой принимала букет из рук Эльмана. Позже приехал Давид, и Эльман сухо пожал ему руку.

— Теперь мне можно увидеться с мужем? — спросила я у них. — Мне это очень нужно. Обещаю не нервничать. Главное, что Эмиль будет жить.

— Ненадолго, — разрешил Давид. — Он со вчерашнего дня угрожает персоналу, что если ему не приведут жену, то он возьмет костыли и поползет сам.

— Он может, — я улыбнулась, пряча лицо за цветами.

Цветы пришлось оставить рядом с охраной, дежурившей возле палаты. Это папа позаботился… и Давид, конечно. Они до сих пор не доверяли друг другу, поэтому охрана здесь собралась самая разношерстная.

Когда я увидела Эмиля, то сразу поняла, почему мне запрещали его видеть.

Сердце облилось кровью.

У Эмиля пострадала вся левая часть. Но голова была цела, и сознание осталось чистым. Заторможенным, но чистым. Не знаю, что бы я делала, если бы Эмиль забыл весь тот ад, который он прошел ради меня. Наверное, пришлось бы устроить ад снова… как иначе?

— Принцесса…

Я осторожно дотронулась до его руки, а потом сжала ее. Наверное, слишком сильно — Эмиль резко стиснул зубы. В некоторых местах кожа была содрана.

— Эмиль, я тебя люблю.

— Люби меня из нашего дома. Отец приехал?

Я кивнула.

— Мой отец должен забрать тебя.

— Да, приехал. И Эльман.

Эмиль нахмурился рассеченной бровью. Слабо. Еле заметно.

— Ты должна поехать с моим отцом. Домой к нам, — выделил Эмиль. — У Шахов только одно на уме — в Волгоград тебя увезти. Чтобы я хрен достал.

— Эмиль!

Я закатила глаза.

Эмиль не изменился!..

— Поняла меня? — прошептал муж. — Скажи, что поняла.

— Поняла.

— Хорошо. Как ребенок?

— С ним все хорошо. Сегодня на узи была, а потом меня выписали. Дали послушать сердцебиение…

Я показала Эмилю снимок.

Он сжал его пальцами и оставил себе.

— Кто это сделал?

Эмиль имел в виду покушение.

В том, что это было именно оно, муж не сомневался. Как и я, он тоже анализировал все эти дни.

— Отец сказал, что уже нашел виновных.

— Руслан? Он его имя назвал? — испытующе прохрипел Эмиль.

— Ничего не сказал, — покачала головой. — Ты думаешь, что это Руслан? Впрочем, я говорила отцу, что Руслан приезжал в твой офис накануне аварии.

Эмиль на это ничего не ответил.

Тяжело вздохнул и отвернулся.

— Задолбался уже лежать. Твой отец виновного нашел, а я имя даже не знаю.

— Не злись. Тебе надо поправиться, Эмиль.

Нам не дали много времени.

Буквально десять минут. Я склонилась поцеловать Эмиля, как он неожиданно перехватил меня одной рукой.

И прошептал в ухо:

— Садись в машину и поезжайте с отцом домой. Пока никуда не выходи, на сессию тем более. Ничего не бойся, я нанял дополнительную охрану. О ней не знает даже твой отец, но они всегда будут рядом. Поняла?

Я кивнула.

Эмиль отпустил меня.

— Позвони из дома. Я скоро выпишусь, жди меня, — приказал Эмиль.

Ждать пришлось долго.

За все время, что Эмиля не было рядом, я покидала дом лишь для поездок к мужу — вместе с ним мы учились ходить заново. Современные технологии в лечении здорово помогали. Хоть отец и не говорил прямо, но я знала, что это он поспособствовал перемещению Эмиля в крупнейший реабилитационный центр.

Иногда приезжал Эльман, разбавляя наше с Давидом одиночество. Он отправил дочь обратно домой, но сам остался — переживал за ребенка и меня. Больше за ребенка, конечно. Кажется, он очень ждал появления внука или внучки на свет.

После аварии на голове Давида не осталось ни одного темного волоска. Таким сильным был стресс для отца, который едва не потерял своего старшего ребенка.

Еще мне удалось закончить проект дома, но ни о каком ремонте и медовом месяце речь уже не шла. Главное, чтобы Эмиль скорее встал на ноги. И чтобы вообще встал.

За руль я больше не садилась. Да и не было больше той машины. Я разлюбила бордовый цвет и долго не могла выбросить кадры аварии из головы.

Звонков было много, они разбавляли горькую реальность. Звонки и гости, в том числе к нам с Эмилем приезжали из Москвы. Звонила и бабушка Анна из Калининграда, которая не могла приехать, потому что ее мама была в плохом состоянии. Я обещала приехать к ним сама, но позже. С Эмилем.

Эмиля выписали в середине весны.

В середине весны я смогла выдохнуть спокойно. И уже с заметным животом встретила мужа дома.

Только сильно насладиться друг другом мы не успели.

Из Волгограда пришло письмо с приглашением на семейный ужин. Вылет должен состояться как можно скорее.

Я позвонила домой в тот же день:

— Мам, что-то случилось? Что за семейный ужин? Папа ведь даже видеть Эмиля не хотел, тем более в своем доме!

— Я даже не знаю, детка, но отец дал распоряжение готовиться к большому ужину. Так что ждем вас с Эмилем у нас дома.