ГЛАВА 30

ГЛАВА 30

Утром проснулась с тяжелой головой — такой тяжелой, что никак не могла оторвать её от подушк. А трель будильника, как бормашина у стоматолога, сверлила виски с противным, тонким и очень назойливым звуком. Голова раскалывалась, и очень хотелось пить, много пить, и желательно — холодного апельсинового сока.

Свинцовый туман, затянувший сознание, медленно рассеивался, унося с собой обрывки беспокойного сна и возвращая меня в паутину прошедших событий.

— Мам… — раздался голос от двери.

Мой присохший к небу язык напрочь отказывался шевелиться, и я смогла только промычать ей в ответ.

— Ты заболела? — обеспокоенно поинтересовалась Юля, присев на край кровати. Ее прохладная ладошка легла мне на лоб.

— Нет, малыш, — прохрипела я сухим горлом, — просто мама вчера много думала, долго плакала и немного не выспалась. — Я высвободила запутавшиеся в одеяле руки и протянула их к дочери. — Иди, поваляйся со мной.

Просить дважды не потребовалось, она быстро юркнула ко мне под бок, а я обняла ее худенькое тельце и вдохнула любимый запах родного ребенка.

— А давай, мы сегодня все прогуляем? — предложила ей.

— Все-все? — с энтузиазмом воскликнула она, вскинув голову и заглядывая мне в лицо. В ее глазах светилось столько искренней радости!

— Угу, — кивнула я, — прогуляем и займемся чем-нибудь интересным.

— Давай! — завозилась она и, перевернувшись на спину, предложила: — Поехали на роллердром!

Непроизвольный стон отчаяния слетел с моих губ. Помимо танцев Юля обожала еще и этот, не очень безопасный, на мой взгляд, вид спорта. Я, попробовав всего один раз встать на ролики, отказалась от этой затеи раз и навсегда. Но ребенок был в восторге и при любом удобном случае тащил меня на каток.

— Хорошо, — без энтузиазма согласилась я. — Только, чур, меня на поле не тащить! Я в сторонке посижу.

— Договорились. — Юлька развернулась и чмокнула меня в щеку. — Люблю тебя, мамуль, — прошептала она.

Я опять прижала ее к себе, стиснула в кольце своей материнской любви, получая неимоверный заряд жизненно важной для меня энергии. Вчерашний день, как черная дыра, высосал из меня все силы. После ошеломительного наслаждения меня накрыло опустошающей волной апатии. Даже «экстренная скорая помощь» в лице заботливой подруги не смогла развеять гнетущее чувство опустошенности.

Юля завозилась, тихонько высвобождаясь из моего захвата, а я, вернувшись в настоящее из болота тягучих мыслей, ослабила хватку и потянулась за лежащим на тумбочке телефоном.

Для начала сбросила сообщение учительнице, оповестив ту об отсутствии ребенка на уроках по уважительной причине. На ходу сочинила повод (врать нехорошо!), но и истинную причину нашего загула объяснять не вариант.

Затем, немного поколебавшись, набрала номер Давида. Пока шли гудки, глянула на часы и решительно нажала сброс вызова. Позвоню в начале рабочего дня. Не хочу слышать его сонный голос, а на заднем плане — шелест простыней и фырканье какой-нибудь его фифы.

— Та-а-а-к! — протяжно выдохнула я, откинув одеяло. — Пошли завтракать.

Дочь встрепенулась и, первой вскочив с кровати, метнулась к двери с криком:

— Хочу блинчики! И, чур я первая в ванную! — кричала она уже из прихожей, а затем раздался хлопок закрывающейся двери и тихое урчание трубопровода.

На моем лице расцвела улыбка, теплом растворяя душевные недуги. Гул в голове не прошел, но все же ослабил свой накал и не долбился в виски дотошным дятлом. Жмурюсь от скользнувшего по стене и отразившегося в матовом стекле дверцы шкафа солнечного лучика и сладко потягиваюсь, прогоняя остатки дремоты. Прохладный ветерок игриво раскачивал занавески, прорываясь сквозь их плотную ткань в комнату, словно контрабандист через кордоны, принося с собой запретную сладость майского утра. Пахло выпечкой и цветущей сиренью.

А я до безумия хотела кофе! И еще апельсиновый сок вприкуску с пышной сдобой маленькой булочной, уютно расположившейся прямо под окнами нашей квартиры, постоянно соблазняя меня ароматами свежей выпечки и, порой сбивая с пути правильного питания. Вдохнув поглубже запах корицы с тонкими нотками ванили, я поспешила встать с кровати и отправилась на кухню.

Я уже приготовила все ингредиенты для теста, когда из ванной вышла Юля и присоединилась ко мне с твердым намерением принимать активное участие в приготовлении блинов. Не вопрос, ребенок! Я выдала ей венчик и, инструктируя пошагово, лишь наблюдала за тем, как, оказывается, ловко она может со всем этим управляться.

Затем мы дружно выпекали солнечные лепешки и стали строить планы на день. У дочери они были грандиозными, и я решила поддаться ее энтузиазму и просто насладиться совместными прогулками.

Телефонный звонок от Давида прокатился задорной мелодией по кухне, когда я с аппетитом намазывала на блин толстый слой сметаны. От неожиданности вздрогнула и опрокинула очередную порцию белой молочной массы в свой утренний напиток. Блин! Кофе со сметаной — это что-то новенькое!

— София! — послышался взволнованный голос моего босса, как только я провела пальцем по экрану. — Ты мне звонила? У тебя что-то случилось?

Я опешила, но быстро взяла себя в руки. Мысленно отвесила себе подзатыльник за то, что опять расплылась желейной лужицей лишь от ноток заботы в его голосе. Да, что же это со мной?! Почему меня так клинит на нем? Даже после всего, что вчера произошло, на задворках моего разума тлеет желание, точнее, несбыточная мечта увидеть его в роль моего ночного незнакомца.

— Доброе утро, Давид Станиславович! — официально поприветствовала его. — да, звонила. Я хочу взять отгул на сегодня. — Чуть задумалась и добавила: — И на завтра тоже.

— Конечно-конечно…

— За свой счет, разумеется, — добавила я.

— Я все понимаю, — продолжил Давид. — Стресс…

Еще какой!

Он замолчал, и я не знала, что еще сказать. Лишь держала телефонную трубку около уха и слушала его немного неровное дыхание.

— До понедельника!

— Да, до свидания…

И опять наступила тишина. Никто из нас не спешил разъединить радиоимпульсы, невидимыми нитями связывающие двоих, пусть даже только в разговоре.

— У тебя точно все в порядке? — еще раз переспросил он.

— Да… — выдохнула и добавила: — У меня все просто замечательно! — произнесла я, как заклинание, и решительно сбросила звонок.

Меня пробила мелкая дрожь, сердце стучало где-то в горле громко и часто. Обхватив чашку ладонями, я сделала большой глоток бодрящего напитка, чуть поморщившись от странного сочетания двух ингредиентов.

«Уволиться, что ли?» — мелькнула мысль и пропала, испугавшись резкой трели дверного звонка.

— Кто это?! — в один голос вскликнули мы в удивлении и тут же обе пожали плечами.

На часах восемь утра. «Кого нелегкая принесла в столь ранний час?» — недоумевала я, открывая входную дверь.