ГЛАВА 36

ГЛАВА 36

День неминуемо клонился к закату. Солнце, скользя по небосводу, спускалось все ниже и ниже. А когда оно утонуло в морской глади, опустившись за горизонт, смело мазнув на прощание ласковыми лучами по засыпающей природе и окрасив небо в розовый цвет, жаркий день растворился в тягуче-томном бархате южной ночи, унося с собой всю суету. Нагретый за день воздух невесомым покровом ложился на мои оголенные плечи. Уставшие отдыхающие вели еле слышные разговоры об обыденном. Шелест их голосов убаюкивал, и только присутствие Давида не давало мне окончательно расслабиться.

Дети, утомленные свалившейся на них радостью водных развлечений, притихли и сидели теперь вдоль бортика, болтая ногами в воде.

— Пора потихоньку расходиться, — немного уставшим голосом предложила Матильда Марковна. — Вы, молодежь, — обратилась она к нам, — можете и до утра веселиться, а мы уже не в том возрасте. Тем более, завтра очень насыщенный день, да, милый? — Станислав Эдуардович кивнул в ответ, поддерживая жену. — Так что пойдем-ка мы спать.

Так называемая молодежь, состоявшая из двух семейных пар и нас с Давидом, в унисон помахала головами. Павел так и не появился на своеобразном пикнике, а когда я невзначай спросила у Давида об отсутствующем парне, он недовольно передернул плечами и сослался на то, что у того якобы возникли очень срочные дела в городе.

— Мам, подвинься. — Юлька присела на шезлонг.

Я подвинулась, уступая ей место, дочь прилегла и, сонно потянувшись, прикрыла глаза.

— Эй, дорогая, — тихо позвала я ее, тормоша за плечо, — не засыпай. Я тебя не донесу до комнаты. Останешься здесь на ночь, — шутя припугнула дочь, вставая с лежака.

— Угу, — пробубнила она и лишь удобнее расположилась на лежаке.

— Юль…

— Не буди ребенка, — прозвучал заботливый голос Давида, и его ладони легли на мои плечи. — Я донесу ее, пойдем лучше окунемся в прохладную воду. — Его невесомое дыхание жаром опалило маю макушку, разгоняя мурашки по телу.

Замершее на мгновение дыхание лишило меня последних крупиц здравого смысла. Весь день он был обходителен и нежен. Обращался со мной так, как если бы мы и впрямь были влюбленной парой. Я млела от набегавших волнующих чувств, но тут же обрывала себя, помня о том, что это лишь репетиция к завтрашнему спектаклю для деловых партнеров.

Немного отклонившись назад, я оперлась спиной о его широкую грудь, позволив себе еще чуть-чуть его наигранной заботы. Закрыла глаза и, выдохнув, повернулась к нему лицом.

— Я не умею плавать, — напомнила ему и, упершись ладонями в стальные мышцы, оттолкнулась, выпутываясь из паутины его дневной лжи.

На сегодня спектакль окончен. Да, я по-прежнему хотела его, но тот запал, что горел во мне после принятия решения соблазнить его этой ночью, схлынул. Во мне вновь проснулась зашуганная мышь, не желающая испытывать очередное разочарование. Я так устала за этот день одергивать себя и воздвигать барьеры, чтобы не захлебнуться в нем. Разум не понимал, что со мной творится: эти эмоциональные всплески, эти необдуманные решения…

Боже, что я творю, зачем согласилась на все это?!

Собрав волю в кулак, я вернулась к дочери, тихонько приподняла ее с лежака и, полусонную, повела в комнату, не прощаясь и не оборачиваясь. Трусливая мышь победила, залив черной краской страха все яркие эмоции прошедшего дня.

В комнате я помогла дочери переодеться в пижаму, уложила ее в кровать и, укрыв тонким одеялом, поцеловала в разрумянившуюся щеку.

— Спокойной ночи, — ласково пожелала ей.

— И тебе, мамочка, — не открывая глаз, прошептала она, вздохнула и моментально провалилась в крепкий сон.

Я же, приняв душ, бродила по комнате в полумраке и никак не могла успокоиться. Взглянув в окно, я заметила еще один бассейн. Он был значительно меньше основного, больше напоминая своими размерами шикарную ванну-джакузи. Находясь поодаль от дома, в окружении цветущих кустов шиповника, он был практически не заметен.

Я накинула халат поверх тонкой сорочки и неслышно вышла из комнаты. Дом, погруженный в ночную тишину, будоражил сознание. Быстро сбежала по лестнице, стараясь не шуметь. Кровь стучала в висках, подгоняя меня, и, не размышляя более над правильностью своего поступка, я уверенным шагом пересекла двор. Очутившись около джакузи, я поспешно скинула на землю халат, помедлила пару секунд и, зажмурившись, сняла сорочку. Начавший остывать воздух ласково прошелся по моему обнаженному телу.

Шаг — и я окунулась в воду, окутавшую меня теплым одеялом. Ласково и нежно она расслабляла мои напряженные мышцы. Тихое журчание убаюкивало. Ночное небо черным бархатным куполом нависало надо мной, мерцая бриллиантами звезд, а хрупкий серп луны, словно улыбка вселенной, придавал таинственности тихой южной ночи.

— Решила спрятаться, — послышался за спиной ласковый шепот.

От неожиданности я дернулась, создав небольшие волны, грозившие выплеснуться через край. Резко обернулась и замерла в изумлении.

— Шикарная картина! — прохрипел он, не сводя с меня глаз, точнее скользнув ими по лица и вниз. — Пустишь меня к себе… — Это был вопрос или утверждение?

Я сглотнула, пытаясь проглотить ком изумления, колючим ежиком застрявший в грудной клетке и острыми иголками впивавшийся в мое сердце. Мужчина стоял в двух шагах от меня и смотрел так, будто стремился заглянуть в самую душу. В его взгляде таилась какая-то недосказанность. А полумрак сада, освещенный лишь мириадами звезд, тонкой долькой луны и мерцанием огоньков по периметру ванны, загадочно смазали его черты. Мое сердце пропустило удар, когда память, сыграв со мною злую шутку, подкинула картинки жарких встреч с ночным незнакомцем.