Глава 17.

– Привет… – слова застревают в горле, словно песок, пока я опускаю взгляд, не решаясь встретиться глазами с Русланом. Сердце колотится так, будто вот-вот проломит рёбра.

– Я вопрос тебе задал, – его голос, холодный, как лезвие, режет воздух между нами. – Что ты делаешь у меня дома?

– Ребята, я пойду чайник поставлю, – вмешивается Виталий Степанович с натянутой улыбкой, видимо, решая немного разрядить обстановку.

Он берёт пакет из рук сына и уходит на кухню, оставляя нас с Русланом наедине. Тишина между нами становится осязаемой. Мы остаёмся один на один, и пространство вокруг сжимается до размеров крошечного пузыря, внутри которого только мы двое и наши невысказанные эмоции.

– Я пришла к тебе… – робко отвечаю я и осмеливаюсь снова поднять глаза.

– Ммм... Чё хотела? – его холодный непроницаемый взгляд пригвождает меня к полу, не давая возможности пошевелится.

Разглядываю синяки и раны на его лице, и так горько становится на душе. Зачем? Зачем он делает это с собой? Неужели нет другого способа заработать? Это же очень опасно…

– Ты не появляешься на тренировках… – мои слова кажутся такими незначительными по сравнению с бурей, бушующей внутри.

– Думаю, ты больше не нуждаешься в моих услугах, – Руслан равнодушно пожимает плечами, опираясь на дверной косяк с нарочитой небрежностью. – Сергей Иванович прекрасный тренер.

– Руслан, я волновалась за тебя… – признание вырывается из глубины души, обнажая мою уязвимость.

– Ань, серьёзно, чего ты от меня хочешь? Зачем пришла? – раздражённо спрашивает он.

Делаю глубокий вдох, словно перед прыжком в пропасть, и подхожу к нему. Вблизи его раны выглядят ещё ужаснее – багровые, свежие, болезненные. Моя рука, будто живя собственной жизнью, тянется к его щеке, но он перехватывает мою ладонь в воздухе. Его пальцы сжимаются вокруг моего запястья, но не до боли, а вот прикосновение будто обжигает кожу.

– Хотела увидеть тебя, – практически шепчу я, жалобно глядя в его тёмные глаза.

Руслан смотрит на меня так, словно я чужая, словно между нами не было тех моментов, взглядов, прикосновений. В его глазах – холодная пустота, и это пугает меня больше всего.

– Увидела? – его голос звучит хрипло и отстранённо. – Теперь можешь идти.

Что-то надламывается внутри. Наверно, это хрупкая надежда, которую я так бережно лелеяла. Резко выдёргиваю руку и отступаю, будто получила пощёчину.

– Почему ты так со мной? – голос предательски дрожит, обнажая мою боль.

Руслан усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья – только горечь и что-то ещё, что я не могу разгадать.

– Потому что я тебе никто, забыла? – он отталкивается от косяка и подходит ближе, возвышаясь надо мной, как грозовая туча перед ливнем. – Я не нуждаюсь в твоей жалости. Ты пришла посмотреть на подранка, убедиться, что он ещё жив после боя? Ну что же, полюбуйся! – он демонстративно разводит руками, показывая своё избитое лицо. – А теперь шоу окончено. Можешь возвращаться в свою стабильную терпимую жизнь, где нет места таким, как я.

Каждое его слово впивается в меня, как острый нож. Я чувствую, как предательские слёзы наворачиваются на глаза, но изо всех сил стараюсь их сдержать.

– Ты несправедлив, – шепчу я.

– Справедливость – роскошь для избранных, Аня, – он скрещивает руки на груди, выстраивая новую стену между нами. – А я просто бью людей за деньги, помнишь? Это всё, что у меня есть.

В этот момент из кухни появляется Виталий Степанович. На его лице снова виднеется натянутая улыбка, и я понимаю, что он, вероятно, слышал больше, чем хотел бы.

– Чайник закипел, – говорит он, переводя взгляд с меня на сына. – Идите чай пить, я уже на работу убегаю. Опаздываю, – он смотрит на часы и хватает куртку с вешалки. – Руслан, будь хозяином, накорми девочку. Ты не обращай внимания на его настроение – после боя он часто ведёт себя, как медведь в берлоге.

Я слабо улыбаюсь, благодарная за этот маленький жест поддержки.

– Пап, не надо... – начинает Руслан, но Виталий Степанович уже открывает дверь.

– Всё, я ушёл.

Дверь закрывается, и мы с Русланом снова остаёмся наедине. Тишина между нами густая, как туман, и такая же холодная. Я понимаю, что сейчас он, скорее всего, попросит меня уйти, и внезапно во мне просыпается решимость. Я не позволю всему закончиться вот так.

Набрав в лёгкие воздуха, я проскальзываю мимо него и направляюсь прямиком на кухню. Замечаю краем глаза его удивлённый взгляд, но не останавливаюсь.

Кухня маленькая, но довольно уютная, пропитанная ароматами специй и домашнего тепла. На выключенной плите ещё шумит чайник, выпуская последние струйки пара, и я судорожно оглядываюсь по сторонам в поисках чашек. Нахожу их в верхнем шкафчике и достаю две – синюю и белую с маленьким сколом, который делает её по-своему очаровательной. На ум сразу приходит малыш Чип из мультфильма «Красавица и Чудовище», который я обожала в детстве.

– Что ты делаешь? – Руслан стоит в дверном проёме, его брови сведены в недоумении, которое на мгновение вытесняет холодность.

– Чай завариваю, – отвечаю я максимально буднично, словно каждый день делаю это на его кухне. – Где у вас заварка?

Он молча указывает на коробку на подоконнике, и я киваю, доставая оттуда пакетики. Моё маленькое вторжение в его пространство сбивает его с толку, и я использую этот момент. Завариваю чай, нахожу сахар, ставлю чашки на стол и поворачиваюсь к нему.

– Садись, пожалуйста, – говорю я мягко. – Я хочу поговорить…

К моему изумлению, Руслан подчиняется, видимо, ошеломлённый моей внезапной смелостью. Он садится напротив, и я вижу, как под маской холодности мелькает что-то настоящее – любопытство? удивление? Я обхватываю чашку ладонями, впитывая тепло и собирая всю свою решимость.

– Руслан, – начинаю я, каждое слово выбирая осторожно, словно иду по минному полю. – Я хочу извиниться. То, что произошло у меня дома... Я поступила неправильно. Ты защищал меня, а я... я испугалась реакции мамы... Это было глупо и малодушно с моей стороны. Стас заслуживает того, что ты с ним сделал…

Он смотрит на меня непроницаемым взглядом, но по крайней мере слушает. Это уже хоть что-то.

– Мне очень жаль… – продолжаю я. – И я… я действительно волновалась за тебя, когда ты перестал появляться на тренировках и отвечать на мои сообщения. Я не из жалости здесь, а потому что... потому что ты мне небезразличен...

Руслан медленно берёт чашку, но не пьёт из неё, просто крутит в руках, словно гипнотизируя себя этим движением.

– Это ничего не меняет, Аня, – говорит он наконец, но его голос уже не такой ледяной. – Мне всё равно.

Его слова бьют по больному, но я не сдаюсь.

– Неправда, – качаю головой. – Если бы тебе было всё равно, ты бы уже выпроводил меня за дверь, а не сидел бы здесь со мной…

Он собирается что-то ответить, но внезапно морщится и касается пальцами лица. Я с ужасом замечаю, как из его разбитой губы снова начинает сочиться кровь.

– Господи, у тебя кровь! – я вскакиваю с места, в панике оглядываясь. – Где аптечка? Нужно обработать рану!

– Сядь! – резко бросает он, вытирая кровь тыльной стороной ладони. – Само заживёт.

Но я уже не слушаю, лихорадочно открывая шкафчики в поисках чего-нибудь, что поможет остановить кровотечение.

– Аня, хватит, – Руслан встаёт и пытается остановить меня, но я уворачиваюсь, движимая странной, отчаянной потребностью помочь ему.

– Нет, нужно обработать! Я сейчас всё сделаю. Где у вас аптечка?

Руслан вдруг хватает меня за плечи и силой разворачивает к себе. Его пальцы впиваются в мою кожу, но не до боли.

– Прекрати! – его голос повышается, а глаза темнеют от гнева. – Что ты делаешь? Зачем изображаешь заботу? Я тебе кто? Я тебе никто, Аня! Не делай вид, будто тебе не всё равно, что со мной происходит!

– Но мне правда не всё равно… – шепчу я, глядя ему прямо в глаза.

Я чувствую, как горячие слёзы наконец прорываются и текут по щекам. Он отпускает мои плечи и отступает на шаг, словно обжёгся. Его лицо искажается, будто ему физически больно от моих слов.

– Уходи, – тихо говорит он, и у меня перехватывает дыхание. – Возвращайся в свою привычную, терпимую жизнь. Тебя же всё устраивает, верно? И не надо лезть в мою.

Его слова ранят глубже, чем он может себе представить. Я стою, оглушённая болью, чувствуя, как что-то ломается внутри. Все мои надежды, все мои попытки наладить контакт – всё рушится от его холодного отказа.

– Хорошо, – шепчу я, вытирая слёзы рукавом, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. – Если это то, чего ты хочешь…

Разворачиваюсь и прохожу мимо него, ощущая, как каждый шаг даётся с трудом, словно я иду против сильного течения. В коридоре дрожащими руками завязываю шнурки на кроссовках, не оборачиваясь – не могу видеть его лицо, не могу снова столкнуться с этой стеной отчуждения.

Руслан не выходит из кухни, не останавливает меня, не говорит ни слова, и его молчание оглушает сильнее любого крика. Я ухожу, тихо закрывая за собой дверь, и только на лестничной площадке позволяю себе разрыдаться по-настоящему. Мне так горько от его отрешённости… Боль такая острая, что хочется кричать, но я сдерживаюсь, беззвучно рыдая и вытирая нескончаемый поток слёз рукавами кофты.

Не помню, как добираюсь до работы. Я попросила Юлию Владимировну поставить мне ежедневные смены после учёбы до пятнадцатого мая, чтобы заработать побольше денег, раз уж почти все мои сбережения перешли к брату. Теперь эти смены кажутся ещё и спасением от навязчивых мыслей о Руслане.

Как только захожу в кафе, включаю режим автопилота. Переодеваюсь в форму, надеваю фартук, завязываю волосы и натягиваю на лицо профессиональную улыбку. Кажется, коллеги замечают мои покрасневшие глаза, но тактично молчат. Хотя, им и не нужно спрашивать, всё и так написано на моём лице.

– Аня, пятый столик обслужишь? – окликает меня Алиса.

– Конечно, – киваю я и иду к посетителям, как робот, запрограммированный на выполнение простых команд.

Время тянется бесконечно. Я принимаю заказы, разношу блюда, убираю со столов, рассчитываю гостей. Но всё это время мой разум как будто отделён от тела. Механические движения, заученные фразы, дежурная улыбка. А мысли находятся далеко отсюда, с ним…

Я не могу осознать, что между нами всё закончилось, даже, по сути, не успев начаться. Что я сделала не так? Я же извинилась… Почему он оттолкнул меня? Или дело совсем не во мне, а в нём самом? В его собственных демонах, с которыми он борется? Я вспоминаю его избитое лицо, запёкшуюся кровь на губе, тёмные круги под глазами. Почему он выбрал этот путь? Почему позволяет себя калечить?

– Девушка, вы меня слышите? – раздражённый голос клиента вырывает меня из задумчивости.

– Ой, простите, пожалуйста, – виновато улыбаюсь я. – Вы не могли бы повторить?

К концу смены ощущаю себя выжатой, как лимон. Голова раскалывается, ноги гудят, но хуже всего – пустота внутри. Так глупо и по-девичьи – страдать из-за парня, который ясно дал понять, что не хочет тебя видеть. Но я ничего не могу с собой поделать. Сердцу не прикажешь. Оно продолжает болеть, словно его пронзили тысячей невидимых игл.

Выхожу из кафе и вдыхаю прохладный вечерний воздух. Улица пустынна, только фонари освещают дорогу домой. Я бреду медленно, погружённая в тяжёлые мысли. Может, Руслан прав? Может, мне действительно стоит вернуться к своей обычной жизни? Забыть его, забыть всё, что было между нами? Разум подсказывает, что это единственный разумный выход. Но сердце... Сердце протестует, сжимаясь от одной мысли о том, что я больше никогда не увижу его улыбку, не услышу его голос, не почувствую его прикосновение...

Внезапно мир переворачивается. Чьи-то сильные руки обхватывают меня за талию сзади, и не успеваю я осознать, что происходит, как оказываюсь перекинутой через крепкое мужское плечо. Желудок подкатывает к горлу, а сердце замирает от ужаса.

Я готова закричать, но вдруг до меня доносится знакомый аромат парфюма. Тот самый дурманящий запах, который я запомнила с нашей первой встречи. Запах, который я узнаю из тысячи.

– Руслан?! – восклицаю я, всё ещё не веря в то, что это происходит в реальности. – Что ты делаешь? Отпусти меня немедленно!

– И не подумаю, – его голос звучит самоуверенно, с нотками того опасного шарма, который заставляет моё сердце трепетать вопреки всему.

Я начинаю колотить по его спине своими маленькими кулачками, хотя понимаю, что для него это ощущается в лучшем случае как комариные укусы.

– Опусти меня! Ты с ума сошёл?

– А если сошёл, то что? – он продолжает идти, крепко удерживая мои ноги одной рукой.

Его наглость, его самоуверенность после всего, что произошло, возмущает меня до глубины души. Как он смеет? После всех тех ужасных слов, которыми ранил меня?

– Руслан, я не шучу! Отпусти меня сейчас же, или я закричу!

– Не советую, малышка, – предупреждает он, но я уже набираю в лёгкие воздух.

– ПОМОГИТЕ! – крик вырывается из груди, полный отчаяния и злости.

Он мгновенно ставит меня на землю, но не отпускает – удерживает в кольце своих рук, не давая вырваться. Я набираю воздуха, готовая закричать снова, но его губы молниеносно накрывают мои, заглушая звук, и весь мир взрывается миллионом ослепительных звёзд.

Этот поцелуй сметает все барьеры, все обиды, все сомнения. В нём нет нежности – это не ласковое прикосновение, а неистовый шторм, который поглощает целиком. Его настойчивый язык проникает глубже, и я ощущаю солоноватый привкус крови с его разбитой губы, и это почему-то только усиливает бурю эмоций, охватывающую меня. Мои руки инстинктивно поднимаются и обвивают его шею, и вся моя решимость сопротивляться тает, как утренний туман под лучами солнца…