Глава 18 · Прозрение

Какой странный лес. Даже в дневную пору в нем так мало света, будто эти блестящие, с коричневатым оттенком листья поглощают лучи Лоритал.

Кучер высадил ее из экипажа на границе владений Меелингов, сказав, что дальше везти ее не может. Что ж, и так он потратил на нее кучу времени. Целый вечер и всю ночь они ехали. Сейчас только утро начиналось.

– Не бойтесь, я вас не выдам, госпожа, – сказал мужчина на прощание, – неесса дала приказ соблюдать секретность.

Он оставил Дориане кожаный мешок с припасами. Вода и немного еды.

Вот так она и дошла до леса. Больше ничего впереди и не было. Чьи это леса? Она не знала. Одно понятно: королевство тигров закончилось.

Верно ли она поступила? Получается, выполнила желание невесты Дитмора, поддалась на ее угрозы. У нее даже не было времени подумать о том, что надо делать.

Сразу несколько страхов погнали Дориану в путь. Убийца в капюшоне, который на этот раз точно не станет кидать ее в заточение, а просто прикажет уничтожить. Нежелание подводить Дитмора, у которого будут проблемы и с невестой, и с семьей.

И, наконец, осознание того, что Золиданна скоро в компании с женихом прибудет в замок, а до этого спокойно отправила служанку подготовить комнаты. Такое не сделаешь без одобрения принца. А значит, Дитмор принял решение.

Дориана ему никто. Законная невеста готовится въехать в его владения, как и положено.

Что же касается печати истинности… она, может быть, и не для него. Иначе откуда уверенность у придворных магов в том, что Золиданна и Дитмор – избранные?

Можно остаться в Меелинге. Умножать страдания и подвергаться смертельному риску. Или воспользоваться даром Жизни и постараться изменить свою судьбу, построить свой быт в другом месте. И когда-нибудь обязательно подать о себе весточку Илане и Лисмору – о том, что она спаслась и жива-здорова. Вот уж кому Дориана искренне благодарна.

Хвала Небесам и живущим в них звездам, в лесу была широкая протоптанная тропа. Куда она вела, неизвестно. Но видно, что люди здесь ходят. Поди удастся до вечера пробежать по ней и выйти туда, где есть жилье.

Потому что идти вдоль этого неприветливого частокола тоже непонятно сколько часов и где ночевать. В крайнем случае она на дерево залезет. Умела в детстве это делать. Сможет и сейчас.

Даже с утра было сумрачно. Дориана довольно скоро поняла, что впереди света нет, и ругала себя, что отправилась в глушь какую-то. Не хватало еще сгинуть ей, после стольких испытаний, которые сумела вынести.

Вскорости послышался то ли рык, то ли хрип. Дориана замедлила шаг. Кто это или что? Зверь дикий или нежить?

Хотела уже бежать, когда хрип перерос в протяжный стон. Кому-то нужна была помощь. Дори свернула с тропы, вглядываясь между деревьями.

На траве лежал крупный зверь с рогами, кажется, лось. Он то всхрапывал, то стонал. Дори и не знала, что эти животные так умеют.

Приглядевшись, увидела, что дышит лесной красавец слабо, бока поднимаются и опадают медленно, а из спины торчит обломанное копье.

– Бедняжка, – прошептала девушка, опускаясь рядом с животным. Зверь приоткрыл глаз, попытался голову приподнять, но бессильно опустил.

– И сколько ты тут лежишь? – Дори знала, конечно, что лось не ответит. Но звук голоса, кажется, успокаивал этого гиганта, да и ее саму.

Она разместила обе ладони в аккурат под раной. Закрыла глаза, призывая целительную силу Небес к себе. Сейчас помощь высшей энергии нужна невинному беззащитному существу, чьи страдания нужно облегчить. Забрав в мир, где полно сочной травы и нет охотников, или вылечить, что, конечно, лучше.

Призрачный белый свет окутал тело животного, искры то и дело проносились в разные стороны.

Вокруг них обоих образовался прозрачный кокон, подул легкий ветер, кажется, в лесу стало чуть светлее, словно Лоритал спустился пониже посмотреть, насколько сильно требуется его помощь.

– Вот чудо-то какое! – услышала Дори сквозь пелену дребезжащий старушечий голос. – Повезло этому гуляке тебя повстречать. Я уж его упокоить шла.

Дориана вздрогнула, отнимая руки от лося. Обломок чуть не убившего его орудия выскочил, как заноза из пальца.

– Откуда ты будешь, волшебница?

Дори посмотрела на говорившую. Пожилая женщина с зелеными волосами. Наверное, седые выкрасила. Нос крючковатый, свешивается, прикрывая губы. Веки почти лишены ресниц, но глаза тем не менее не выцвели, глубокого зеленого цвета. Одета старуха странно, будто мешок на себя нацепила. В руках палка суковатая вместо посоха. И подспорье, и оружие, если потребуется.

– Меня зовут Шередона, – представилась женщина, – я ведьма лесная. Кое-что разумею колдовское, но как ты, исцелять не умею. Так из каких ты краев?

– Из Олинги, – сказала Дори, поднимаясь и разминая затекшие ноги, – проездом была в Меелинге, но уже оттуда отбыла. А у вас что за края?

– Ведьмин лес, – сказала Шередона, и прозвучало это гордо, – тут окраина, вроде как относимся мы к царству Элидис, но оно полузаброшенное само по себе, название одно. И лес этот никому особо не нужен, ближайшее селение тут разрушено, почти никто не живет в нем. А до городка три дня ходу на повозке. Иногда, правда, охотники у нас тут бывают, как видишь. Но мало кто сюда забирается.

Надо же, так недалеко от Меелинги есть целое царство, пусть и в бедственном положении.

– Я тут живу, в избушке. Со зверьем разговариваю да травки собираю. Если надо, приютить тебя могу.

Дориана с радостью и облегчением согласилась.

Лось уже перекатился, устроился удобнее, лежа, смежил веки, засыпая.

– Ему тут безопасно? – спросила осторожно Дори.

– Вполне, я думаю. Видишь, на шкуре от раны след небольшой остался. Видно много силы в тебе! Своя или несешь откуда-то?

Эти слова, небрежно сказанные старой ведьмой, откликнулись в душе Дорианы тревогой.

Своя или несет откуда-то?

Исцелять Дори умела давно. Однако чтоб вот так, восстановить меньше чем за час огромного лося, лежащего при смерти… такого она не припомнит.

Что, если это сила старой Меелинги с ней?

Постепенно приходило к ней осознание произошедшего. Когда не нужно бежать, выживать, карабкаться вверх по камням в полубессознательном состоянии или замирать от любви в руках принца.

Как позволила она себя так одурачить? Дитмор же просил не предпринимать серьезных действий, пока его нет.

А вдруг магия в королевстве ожила вовсе и не из-за помолвки Золиданны с Дитмором, а потому, что Дориана прибыла в Меелингу совершенно загадочным, невероятным манером, а потом и встретилась с кронпринцем. Вот бы узнать, что поменялось в Меелинге, когда они… При этих мыслях к щекам Дори подступил румянец и дыхание перехватило, и дальше додумать здраво не получилось. Да и пришли они уже к избушке. Дори ожидала увидеть ветхую лачугу, но домик справный оказался. Внутри он даже двухкомнатный был.

– В одной я сплю, а во второй готовлю, да и топчан там есть, могу тебя туда положить. У меня еще тут и подпол! В нем ванная большая и все для того, чтобы за чистотой своей следить, так что можешь смыть дорожную пыль да кровь лосиную.

Сунула Дори простынь мягкую, которой обтереться можно, да такое же мешковатое платье, чистое и выглаженное горячими камнями. Девушка с благодарностью приняла и то и другое.

Истинное блаженство было омыться в прохладной, чистой воде, взяв душистое мыло. Приведя себя в порядок, Дори вышла к хозяйке.

– Что это у тебя? – подивилась Шередона, указывая ей на руку. И Дориана вспомнила, что не прикрыла метку. Рукава у платья короткие.

А знак Предреченной сиял в полную силу, бросая отсветы по стенам. И ни следа уродливого клейма проклятой.

– Ты истинная Меелинга! – прошептала Шередона. – Вот откуда сила в тебе!

– Откуда вы знаете об этом? – удивилась Дори.

– Я жила в молодости в Меелинге. Давно это было, но магия уже исчезала. А теперь скажи, поменялось что-то с твоим появлением?

– Да, – кивнула Дориана, – зацвело древнее дерево.

– Не может быть! – глаза старухи загорелись. – И теперь ты ушла. Что же у них творится? Как бы не привело королевство к погибели это.

– Нет! – Дори выставила вперед руки, словно защищаясь. – У него есть уже невеста. И у нее метка. И помолвка была.

– А с тобой, значит, и не было ничего? – прищурилась Шередона.

– Было, – опустила взгляд Дориана, – и жить без него я не знаю как. И питье в стаканах наших светилось, хоть и помолвка с другой состоялась.

– Да не с другой, с тобой, – вздохнула ведьма. – Это и есть помолвка, правда, секретная. Не всегда такое бывает, эту примету не особо и ждут, главное – метка. Но, может, и к лучшему, что ты сбежала. Я вот очень много лет назад одной женщине погибель уже принесла своими догадками. Она тоже с печатью тигра ко мне пришла, а я к истинному отправила. И он ее не захотел. Он, правда, не из Меелингов, но тоже тигр из старинного рода.

– И что дальше случилось? – затаила дыхание Дориана. Судя по выражению лица колдуньи, ничего хорошего точно произойти не могло.

– Убил он ее. А я сбежала, поняв, что правде моей не поверит никто. Поэтому… может, Меелинге и хуже без тебя будет, да если избранному твоему на другой жениться втемяшилось, не мешай. Перекусит пополам и не поморщится.

– Нет, – замотала головой Дори, – зря я сдалась так рано. Мне нужно вернуться к нему. Как можно скорее.

– Да как же ты до Меелинги-то доберешься быстро? – всплеснула руками Шередона. – На лосе поскачешь? Он тебе, конечно, благодарен, но вряд ли с ним договоришься. А других копытных я тут и не вижу.

Тут им обеим послышалось конское ржание на улице.

– Кто это может быть? – встревожилась Дори.

– А вдруг твой тигр за тобой примчался? – оживилась ведьма.

Открыв дверь, она попятилась, впуская высокого мужчину в дорожной одежде. Его пронзительный взгляд сразу отыскал Дориану.

– Граф Элединг! – потрясенно произнесла Шередона. – Тебя-то как сюда принесло?

– Пришлось поплутать немного, – ответил визитер. И Дориана узнала его наконец. Дядя Дитмора, Лидмор.

– Вы с Золиданной хорошо придумали, как тебя спрятать от оборотня, – усмехнулся Лидмор. – Но мест, граничащих с Меелингой и пригодных для побега, не так много. Особенно когда знаешь, каким путем ты покинула королевство.

– Зачем вы меня искали, граф? – спросила Дори. Вначале ей показалось, что родственник Дитмора приехал, чтобы сообщить, как страдает принц и ждет ее обратно. Однако лицо Шередоны, искаженное ужасом, говорило обратное. Кажется, ведьма, жившая много лет назад во владениях тигров, знала королевского родственника с очень плохой стороны.

Кажется, он тоже оборотень. Уж не Лидмор ли тот злодей, что сгубил собственную истинную, которая пришлась ему не по нраву?

– Я покинула ваше королевство, чтобы не сбивать с толку Дитмора, разве нет? – она пристально смотрела на посетителя, понимая, что выглядит он действительно зловеще, а улыбка, раздвинувшая губы, обнажает тигриные клыки.

– Ты, может, и не собиралась возвращаться, – произнес Лидмор с придыханьем, – а вот племянничек мой не успокоится, побежит тебя снова искать. Если уже не отправился. Я все же успел раньше, как только родственнички отвлеклись на подготовку скорой свадьбы. И мне очень повезло встретить по пути несчастного, что привез тебя сюда.

Кучер, который так помог Дориане. Что же с ним теперь?

Лидмор перевел взгляд с лица девушки на знак, что все еще светился на ее руке.

– Вот, значит, как! – протянул он. – Все-таки это ты и есть. Что ж, не зря я тебя нашел. Пора сместить с трона эту беспокойную семейку, которая только и надеется на древнюю магию высохшей коряги. На этот раз я доведу дело до конца сам. Никому нельзя доверять устранение ненужной помехи. Накинь на себя что-нибудь, и пойдем.

* * *

Теперь лес не казался таким темным, будто коричневого убавилось, а зеленого больше стало. Или лучше прибыло.

Дориана куталась в плащ, который дала ей ведьма. Шередона пыталась следом пойти, но Лидмор ее остановил.

Вот, значит, кто ее похититель, бросивший умирать в горах.

И сейчас он постарается довести дело до конца. Злодей вел ее молча. Он не объяснял ничего, но картинка уже сложилась.

Много лет назад этот оборотень получил свою истинную, которая его не устроила. Каким-то образом с ней расправился, сумев сохранить свое преступление в тайне. А сейчас собирается захватить трон Меелинги.

Такой ни перед чем не остановится, уговаривать его бесполезно.

Они свернули с тропы, остановились. Оборотень принюхался, толкнул Дориану, побуждая сменить направление.

Что он почуял, интересно?

Узнала она нескоро – пришлось пройти прилично, пока Дори не поняла: тигра привлек запах реки. Они были на крутом, высоком берегу. Девушка замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась подальше от обрыва, когда поняла, что замыслил мерзавец.

– Подойди к краю, – велел брат королевы Арланы.

– Чтобы вам меня удобнее было сбросить? – с вызовом посмотрела на него Дориана. – Я не безропотная овечка.

Сказала это и сама себе поверила.

– Что, собираешься со мной подраться? – оскалился Лидмор.

– Хотя бы лицо расцарапать успею, – хладнокровно ответила девушка. Она сама себе удивлялась. У нее даже голос не дрогнул. Дори верила, несмотря ни на что, в возможное избавление от смерти. И сама она уж точно не сделает процесс своей казни удобнее для палача.

– Хочешь меня скинуть – подойди и попробуй это сделать. Победу надо заслужить.

Злодея эти слова вывели из себя. Он вскипел, на скулах заходили желваки, кулаки сжались. Гнев – худший помощник из всех возможных.

– Ты не тигр, а кошка драная.

Дори осмелела, как никогда в жизни. Действительно, что ей сейчас терять и чего бояться? Что этот высокомерный негодяй пожалуется на непозволительное поведение служанки?

– Ах ты, дерзкая девчонка! – рявкнул Лидмор, делая шаг к ней навстречу. – Можешь не изображать из себя простолюдинку. Я знаю, что ты дочь барона Линлора.

– Откуда же? – усмехнулась Дори, не показывая удивления.

– От корабельщиков, что привезли тебя к нам, к нашему с ними общему несчастью. Они рассказали, как отплыли от берегов Олинги, сразу после суда над невестой правителя Веемара. Очень громкая вышла история, когда поверх клейма выступила золотая звериная лапа. Я тогда решил, что молва могла чего-то домыслить… но нет.

Дориана отступала, понимая, что долго этот танец продлиться не может. Он сейчас ее схватит и потащит к крутому берегу. Что она может ему противопоставить?

И тут позади послышался рев.

Лидмор вздрогнул и в изумлении уже сам назад отступил.

Дориана оглянулась и глазам своим не сразу поверила. Со стороны леса бежал к ним огромный, разъяренный лось, опасно выставив вперед рога.

– Что за бешеная корова? – крикнул Лидмор.

Дори думала, он сейчас тигром обратится, но оборотень выбросил вверх правую руку, чертя в воздухе магический знак, на глазах обретавший плотные очертания. Что-то вроде звезды со множеством лучей. Он почернел сначала по контуру, а потом и полностью заполнился зловещей темнотой.

Повисев несколько мгновений, звезда пришла в движение, взорвалась, выпустив в сторону лося смертоносные лучи.

– Беги, милый! – закричала Дори, испугавшись за зверя.

Животное бросилось в сторону, напугавшись неожиданного отпора.

Но и Дори успела увеличить расстояние между собой и душегубом.

– Далеко не уйдешь, дурочка! – прохрипел Лидмор. – Я справлюсь с тобой своей магией.

– Дядя! – раздался крик совсем рядом.

Дитмор мчался вдоль берега верхом на коне, на скорости приличной. И как он этот путь нашел, не со стороны леса прибыл.

– Добрался все-таки, – скрипнул зубами преступник, – мог бы и позже приехать.

Дитмор спрыгнул с коня прямо на ходу.

И в прыжке он превращался в тигра.

Это было так удивительно, мощно. Завораживающе.

Великолепный зверь кинулся на Лидмора, который между тем действовать решил магией. Из ладоней советника вырвались черные всполохи пламени и полетели в сторону тигра.

Дитмор успел увернуться, однако один из черных шаров подпалил его шкуру.

Тогда и дядя его перекувырнулся через голову, становясь тигром, и вот уже два хищника бьются не на жизнь, а на смерть.

– Дитмор! – закричала в ужасе Дориана, следя за схваткой. Хватит ли ей сил, чтобы помочь ему?

Увы, ее магия созидающая и в бою неприменимая.

Звери различались между собой. Дитмор был более поджарый и окрасом уходил в оранжевое, в то время как в тигре Лидмора чувствовался возраст, да и шерсть была с преобладанием черного. Темное колдовство, мощь которого он скрывал от семьи, меняло обличье Зверя.

Хищники рвали один другого клыками, вокруг летели обрывки меха и брызги крови. Дори не хотела смотреть на это, но в то же время не могла оторвать от страшной сцены взгляда. Ей казалось, отведи она глаза от Дитмора, с тем случится страшное.

Темный тигр все больше оттеснял рыжего к береговой линии. План его был очевиден.

Рычали они ужасно, и оба уже припадали на ту или иную лапу, по траве за ними тянулся алый след.

Слезы текли по щекам Дорианы. От страха за любимого и собственного бессилия изменить ход событий.

Старый зверь рыкнул, из последних сил кидаясь на молодого, толкая лапами в грудь. От мощного удара Дитмор полетел с обрыва, но успел схватиться за край. Дориана в этот момент сама почти умерла.

Но молодой зверь подтянулся и выпрыгнул, сминая Лидмора, который уже раньше времени праздновал победу.

По берегу метался клубок, в котором Дори едва различала мельтешение черных и оранжевых полос.

В какой-то жуткий, невозможный момент оба они исчезли с глаз.

– Нет! Нет! – кричала Дориана, бросаясь к страшной для нее черте, за которой, возможно, заканчивалась жизнь любимого.

Но она услышала стон. Человеческий.

Со страхом взглянув вниз, увидела Дитмора в разорванной одежде, висящего поперек торчащего из берега обломанного корня.

Далеко внизу бежала серебристая лента реки. Вода билась о прибрежные камни. Быстрое течение уносило тело мужчины, которое с высоты казалось кукольным.

– Дитмор! – прошептала Дориана, протягивая руку по направлению к лишившемуся чувств принцу. Удалось коснуться его пальцами. Но как вытащить? А если корень надломится?

– Давай помогу, – услышала она позади себя голос старой ведьмы, – вдвоем справиться должны. Да и Гумеро поможет.

– Гумеро? – растерянно переспросила Дори.

И тут же поняла, о ком это, увидев все того же лося. Кажется, питомец у нее появился.

Шередона показала ей длинную веревку. Откуда только взялась она у нее?

– Сейчас поколдую, чтобы принца твоего обвязать, не прикладываясь руками. И, глядишь, вытянем.

Веревка под действием магии изогнулась змейкой и сама проползла куда надо, обвившись вокруг талии принца, а затем оплела торс так, чтобы спину ему не сломать, когда вверх потянут.

Неловко, не с первого раза, рывками, но они смогли выволочь Дитмора и уложить на траву.

Но жив ли он?

Тело, что виднелось сквозь истерзанной в лохмотья одежды, было покрыто ранами и сочилось кровью.

Дориана приложила ухо к груди любимого, прислушалась. Едва заметное биение сердца стало ей наградой.

Но он уже почти не дышал.

– Не жилец он, – горестно вздохнула старуха, – из пропасти мы его вытянули, а из мрака вечной ночи не получится. Это ж каких сил надо.

– Нет! Я не сдамся! – отчаянно прошептала Дориана.

Коснулась горячими губами уже теряющих тепло губ принца, почти ложась на него всем телом. Руками взялась за виски мужчины, закрыла глаза. Представила целебный свет Лоритал.

В ушах ее вдруг послышался шелест листьев на густой кроне Меелинги, какой она помнила дерево. И превратился в шепот: «Верь… Верь… Предреченная».

А потом боль пронзила ее тело так, будто тысячи игл одновременно вонзились в кожу.

Дориана не могла кричать, потому что рот сковало страданием. Невыносимым, заполнившим всю вселенную.

И она провалилась в бесконечную холодную тьму. А в себя пришла уже в избушке Шередоны. И без того маленькая комнатка стала еще теснее, потому что ей пришлось принимать принца Меелингов. Высокий, сильный и выглядящий как нельзя более живым, Дитмор сидел на краю постели, сжимая руку Дорианы.

Открыв глаза, она слабым голосом попросила пить. Пока ведьма несла ей отвар, Дитмор приподнял девушку, усаживая в кровати.

– Почему ты прятала от меня метку? – спросил принц, когда Дори утолила жажду. – И как у тебя получилось вместо нее подсунуть мне клеймо?

Дори посмотрела на руку. Знак Предреченной гордо сиял и даже немного переливался в полумраке.

– Первое, что я увидел, когда очнулся, – улыбнулся принц, – точнее, когда ты вернула меня к жизни.

– Я не знаю, как действует эта метка, – честно призналась Дори. – Она большую часть времени выглядела как ожог, и только когда я одна оставалась, принимала свой благородный вид.

– От глаз чужих пряталась, – рассудила Шередона.

– Но ведь в первый раз она появилась при большом скоплении народа, – возразила Дори.

– Чтобы позвать тебя в дорогу, – невозмутимо ответила ведьма.

– Дори, – нежно позвал ее принц, – мне кажется, в Меелинге творится что-то плохое. Тебе лучше остаться здесь, пока не придешь в себя. Я же вполне восстановился и вернусь домой. После заберу тебя.

– Нет! – почти крикнула Дориана. – Я должна поехать с тобой. Нам нельзя расставаться. Это мы пробудили Меелингу, и ее сила поможет королевству, только если мы будем вместе.

– Меелинга умерла, – с грустью сказал кронпринц. – Высохла вновь, и листья ее опали.

– Это оттого, что душа священного дерева отправилась с Дорианой, – вновь подала голос Шередона. – Так что девочка права: без нее у вас там ничего хорошего не будет. Дождись, когда она в себя придет, и езжайте.

– Но у нас нет времени! – возразил принц. – Свадьба должна состояться уже нынче утром.

Поймав изумленный взгляд Дорианы, он добавил:

– Ты пролежала в обмороке много часов, ночь почти прошла. А венчание назначено на сегодня. Отец решил, что только так можно оживить Меелингу. Должно быть, меня уже хватились. И народ будет в ярости, что я сбежал от законной невесты. Интересно…

И он замолчал, о чем-то задумавшись.

– Что тебе интересно? – не выдержала Шередона. – Откуда у тебя еще одна истинная? Да проще простого: дядюшка твой наверняка подсобил. Устроил вам всем фальшивую невесту.

– Я тоже об этом думал, – вздохнул Дитмор, – но так не хотелось подозревать Золиданну. Для меня она чужая, но считать ее злодейкой неприятно. К тому же Огудал…

– Огудал? – перебила его ведьма. – Уж не сын ли правителя Реентарии?

– Он и есть правитель Реентарии, – кивнул Дитмор, – ты и его знаешь?

– В те давние времена, когда ко мне на прием целительский пришла женщина по имени Эвиана и показала метку истинной пары оборотня, я разыскала, чье сердце этот ключ должен отпирать. И нашла молодого оболтуса по имени Лидмор Элединг. Эвиана оказалась его заметно старше. И хоть знатных кровей, но будущего графа такая невеста не устроила. Он подстроил несчастный случай. Бедняжка погибла, и знали об этом только я да однокурсник Элединга, Огудал Реентарский. Учились вместе они в заведении для благородных магов. Он помог скрыть следы преступления, а мне пришлось бежать. Стыдно, но бедняжке Эвиане все равно уже было не помочь.

– Вот и складывается картинка, – взволнованно произнес Дитмор. – Значит, и сейчас Лидмор вместе с Огудалом планы коварные строили. Нам срочно надо выезжать обратно в Меелингу.

– Хоть утра дождитесь! – проворчала ведьма. – Оба только из лап смерти выбрались.

С этим доводом пришлось согласиться.

* * *

С детства Золиданна считала, что в каждом человеке живет бог. Но с возрастом поняла, что в некоторых он злой. Вот и в Леведоре если и обитало божество, то из преисподней, темное и жуткое. В его глазах плескался мрак.

Когда колдун парализовал Холумера, сердце ее дрогнуло. Потом ниоткуда появились веревки, плотно связали чернокнижника. А во рту сам собой сгустился плотный кляп.

– Полежит пока здесь, – велел колдун, рукой показав на нишу, прикрытую занавесками. И недвижное тело Холумера переместилось в укрытие.

– Закидай его подушками и одеялами, моя прелесть. – От его улыбки девушку чуть ли не передернуло, она еле сдержалась.

Подумать только, этот мерзкий паук собирается жениться на ней!

А отец смотрел на злодея стеклянными, похожими на бусины глазами, и даже спорить не пытался.

– Ищи способ добыть кристалл у своих несостоявшихся родственничков, Огудал, – бросил царьку Леведор, – завтра он нам понадобится. А пока изображаем радостную встречу. И невеста как ни в чем ни бывало готовится к свадьбе. Жениха ты не видела, и вопросом, где его носит, не задавалась. У тебя своих дел полно. Ясно тебе?

Золиданна кивнула, осторожно обкладывая Холумера подушками. Он смотрел на нее, и во взгляде мужчины было столько чувства. Кажется, он кричал ей о своем разочаровании. Или просил одуматься.

– Я не такая, Холумер, – прошептала Золи, улучив момент, когда Леведор и Огудал принялись обсуждать, как именно ее отец завладеет главным кристаллом тигров. – Я вернусь, обещаю.

– Можешь идти, лапочка, – Леведор ущипнул ее чуть ниже спины. К щекам Золиданны бросилась кровь.

– Я не ваша служанка, Леведор! – в ярости воскликнула она. Ей особенно было неприятно, что это может увидеть Холумер.

– Пока еще нет, прелесть моя, пока еще нет.

Он так гадко улыбнулся, что она уже не сумела скрыть своего отвращения.

Колдун ухватил неессу за талию, притянул к себе, жарко заговорил ей прямо в ухо:

– Какая же ты дикая, необузданная. Предвкушаю, сколько в тебе страсти. После свадьбы ты сможешь показать мне ее в полной мере. Можешь не стесняться.

Золиданна вырвалась из рук колдуна, бросила взгляд на отца, который все еще выглядел так, словно его опоили дурманящим зельем.

Губы девушки тряслись, когда она опрометью выбежала из покоев отца. Дошла до своих комнат, не помня себя, села на кровать и зарыдала, уткнув лицо в руки.

Что с ней такое? Как она смогла это допустить?

Гордая неесса Реентарии стала куклой в руках колдуна, исполнительницей чужой преступной воли. Разлучила двух созданных друг для друга людей. Она сама теперь – зло, а вовсе не девушка, что боролась за свое счастье.

Разве в ее душе живет добрый бог? Такая же тьма, как и у ее отца или Леведора.

Всю ночь она не находила себе места. Ей все казалось, что сейчас явится за ней жуткий и мерзкий колдун, или придет Некто. Она уже понимала, что это Лидмор, брат королевы, – больше вариантов не остается. Даже этот негодяй казался ей лучше, чем Ростовщик.

Краткий сон, сморивший ее под утро, принес облегчение. Золиданна подскочила, отдохнув около часу, с ясной мыслью: пойти и освободить Холумера.

Окутав себя ветром, будто шарфом, девушка осторожно покинула опочивальню, неслышно зашла в отцовские покои. Комната, в которой спрятали Холумера, находилась от спальни отдельно. Из опочивальни слышался безмятежный огудалов храп. Золиданна зашептала заклинание стихии, отправив отцу сонный бриз с легким ароматом морской свежести. Отметила, что действует колдовство слабее, чем раньше. Меелинга выдыхалась быстрее, чем набирала до этого магию.

Холумер по-прежнему был недвижим, и Золи испугалась, что он умер, задохнувшись под кляпом.

Веревки не поддавались. Магия колдуна Леведора крепко удерживала их на руках и ногах чернокнижника.

Она пыталась дергать ненавистные путы, пилила острым ножом для бумаги, найденным тут же в отцовской комнате. Полоснула в горячке по бедру Холумера, услышала его стон и обрадовалась, что жив.

Но что же ей делать?

Золиданна закрыла глаза, вспоминая подходящие заклинания. Увы, все они связаны были с силами ветров. Как воздухом победить черное колдовство?

– Пожалуйста, Небеса и Звезды! – взмолилась она шепотом, чувствуя, как по щекам вновь неудержимо льются слезы. – Помогите исправить ошибку. Спасти королевство, попавшее по моей вине в беду.

И так искренне она верила, что и правда желает добра Меелинге, что в сердце ее загорелся огонь, который побежал по рукам, передаваясь колдовским путам. Веревки вспыхнули, рассыпаясь в прах.

Трясущимися пальцами Золи освободила Холумера от кляпа. Помогла чернокнижнику сесть.

– Я не вполне могу двигаться, – прохрипел он, – но оценил то, что ты сделала. Теперь помоги мне выбраться отсюда и попробуй спрятать. Мне надо в себя прийти, чтобы попытаться помешать случиться непоправимой беде.

С большим трудом, страшась попасться кому-нибудь на глаза, Золиданна дотащила чернокнижника к себе, прижимая мужское тело, чувствуя, как опирается этот сильный и неприступный до этого человек, на нее. И зрело в ней при этом что-то новое. Ответственность, сопричастность. Она будто бы повзрослела враз, начала чувствовать чужую боль. А шумное дыхание Холумера слегка ее волновало.

Укрыв чернокнижника в кладовке за платьями, Золи устало свалилась на кровать, чувствуя, что все мышцы перенапряжены. И тут ее сморил уже здоровый сон. Она бы и до обеда так проспала, не разбуди ее Адалия.

– Госпожа! Лоритал в полном свете, и король с королевой хватились жениха с невестой.

– Что Дитмор, вернулся? – подскочила Золиданна в постели.

Служанка помотала головой. Что ж, легче не будет.

– Дочка! – послышалось за дверью. – Дядюшка Леведор желает видеть тебя, чтобы напутствовать до венчания.

– Да какое ж без жениха венчание-то? – приложила ладонь ко рту Адалия.

– С этим после разберемся, – устало сказала Золиданна. – Помоги платье надеть. Нет, в кладовку не ходи, там беспорядок. Все нужные наряды тут, в комнате.

Горничная подивилась странностям хозяйки, но перечить не стала. Вскоре Золиданна была у колдуна.

Глаза старого нечестивца вспыхнули черным огнем, когда он ее увидел. Но рук распускать он не стал. Вчера наверняка еще и напугать ее пытался, лишить силы воли унижением.

– Сейчас сделаем тебе такую метку, что настоящая истинная себе волосы выдерет от зависти, – вкрадчиво сказал колдун, приложив к плечу Золиданны нечто, напоминающее большую черную печать.

В комнате потемнело. От колдовского артефакта пошел огненный свет, плечо заломило, а кожу обожгло. Золиданна закрыла глаза и на время лишилась чувств. Пришла в себя она, сидя в мягком кресле. Над ней возвышался колдун Леведор, но уже в образе доброго улыбчивого дядюшки. А рядом стояли ее отец, а также король и королева Меелинги.

– Бедняжечка так распереживалась, – вздохнул «дядюшка», – боится, что жених ее сбежал в день свадьбы, отверг ее. Мы очень близки с нашей девочкой.

И улыбнулся ей сочувственно, людоед проклятый.

– Мы не знаем, где сейчас Дитмор, – глухо произнес король Арвер Второй, – кроме того, исчезли два моих советника. И пропала одна важная для нас реликвия. И я не понимаю, что творится в королевстве.

– Беззаконие у вас творится! – громовой голос Огудала заставил Золиданну вздронуть. Отец больше не выглядел спящим на ходу безвольным болванчиком.

– Посмотрите на мою дочь. На знак истинной, что горделиво сияет на ее коже.

Золи перевела взгляд на плечо. И верно, колдун сработал новую метку на славу. С прежней и не сравнишь.

– Разве заслужила истинная кронпринца такое вероломное предательство с его стороны? Вы потакаете прихотям вашего избалованного сына. И, что хуже всего, подвергаете риску все королевство!

Арвер хотел что-то сказать, но тут в комнату влетел Ибнер, младший из мудрецов.

– Ваше Величество! – прокричал он возбужденно, вращая глазами и нелепо размахивая руками. – Народ собрался у дворца, требует начала церемонии. Люди говорят, совсем плохо со старой Меелингой. И Мелина резко обмелела. А еще в половине дворов померла скотина. Не вся, по одной-две головы.

Золи заметила тень довольной улыбки на лице колдуна. Все шло по его плану.

– Мы идем к Меелинге, спасать королевство! – гордо сказал Огудал. – Золиданна, тебе помочь подняться?

– Справлюсь, – выдохнула Золи, вставая. Не хотелось, чтобы отец ее касался. Будто он может запачкать еще сильнее, чем она уже вымазалась в этом злодействе.

Она знала, куда ее поведут. К древнему дереву, которое Леведор на время оживит, используя свои силы и похищенный накануне ее отцом кристалл. Как он это сделал, ей не известно. Однако по лицам злодеев понятно, что воровство свершилось. Да и король сказал о похищении важной святыни.

Со стороны же будет выглядеть, словно Золи вдохнула новые силы в высохший ствол. Что ж, пока она жива. Позже придумает что-нибудь.

Золиданна позволила себя вывести, улыбалась разъяренной толпе, что смягчилась, увидев ее. Села в карету.

Дальше все сохранилось в памяти урывками. Вот он, холм с мертвым уже деревом. Она подходит, кладет на прохладную кору ладони. И Меелинга начинает оживать. Все смотрят, как поднимаются обвисшие ветви, и никто не видит колдуна, что отошел чуть дальше и со стороны управляет действом.

– Народ Меелинги! – обращается громогласно к собравшимся под холмом людям Огудал. – Вот оно, ваше истинное спасение! На чьей вы стороне? Нечестивого изменника, что предал все понятия о чести и совести, осквернил ваши обычаи? Или готовы поддержать новый свет магии, что вернет вам величие?

Одобрительный рев был ему ответом.

* * *

Что Меелинга еще не спит, видно было издали. Не пожар, но фонари и, кажется, костры или много факелов и человеческий гомон.

Время позднее, уже и Гориэл в небе светит. Раньше прибыть не получилось.

Дитмор понял: они опоздали. Дориана сидела на коне впереди него, согревая душу и тело.

– Я не явился к венчанию, и в столице устроили беспорядок, – с горечью сказал кронпринц. – Я не могу тебя туда везти. Давай высажу в какой-нибудь деревушке, а потом заберу, когда станет спокойнее. Обещаю, все наладится.

– Нет! – возмутилась Дори. – Мы проследуем в город вместе. Конь уже устал, еле нас держит. Если еще заезжать куда-то…

– Я могу оставить и его, ты знаешь, без коня доберусь еще быстрее, – не дал ей договорить Дитмор.

– Мы прибудем вместе, – твердо сказала Дориана, – я чувствую, только так сможем спасти Меелингу.

– Хорошо, возможно, ты права, – кивнул принц, прибавляя темп.

Коня было жаль, но беспокойство о родителях гнало его вперед. Улицы города полны народу. Люди растеряны, переглядываются, но драк и прочих буйств не видно. Хотя, узнав принца, горожане заволновались.

– Вон он! Да не один!

– Довел до чего Меелингу! – слышал Дитмор выкрики. Но близко к нему подходить боялись.

– Сейчас я разберусь, что происходит! – внушительно постарался сказать принц, так, чтобы услышали хоть ближние к ним. Но люди оскорбительно засмеялись, махая руками.

– Все уже произошло без тебя, принц! – услышал он. – Мы дождались свою избавительницу, пока ты по девкам шляешься.

Тут же народ стал будто бы злее. К ним подвинулась толпа, у некоторых были факелы в руках.

– Я нашел свою истинную! – прокричал Дитмор, и голос его нежданно для него самого разнесся в пространстве. – А то, что вы принимаете за избавление, – преступный замысел. Дориана, прошу, покажи знак!

Девушка, судорожно вцепившаяся в седло, помедлила немного. Но поняла, что без ее откровенности принцу придется несладко.

Она резким движением высвободила левую руку из рукава, подняла ее так, чтобы видно было.

И фонарный свет не потребовался – все разобрали, что там.

– И врямь она предреченная! – пронеслось среди собравшихся.

– Тогда кто же Золиданна?

– Или их две?

– У меня лишь одна истинная, – твердо сказал Дитмор, – и она сейчас перед вами. Как и было предсказано, я приложил большие усилия, чтобы найти ее и представить своему народу. Так что пустите нас. Нужно обо всем рассказать родителям.

Люди переглядывались, лица их были растерянны.

– Свергли родителей ваших, кронпринц, – сказал высокий детина.

– Это мы еще посмотрим! – яростно воскликнул Дитмор, пришпоривая коня. Уставшее животное дернулось вперед.

– Кто с нами? – позвал кронпринц.

И люди отправились следом.

Крепостная стена у дворца стояла, как прежде, но главные ворота открыты настежь – мог любой пришлый зайти.

Встретил их вооруженный отряд.

– Вот он, изменник! – зычно возвестил мужчина в военной одежде, с отличительными знаками старшего по званию. – Схватить его и проводить к остальным арестантам.

К остальным арестантам. Наверняка это его родители.

– Наша будущая королева вряд ли его простит! – добавил кто-то, невидный Дитмору. – Может, казнить его сразу?

– Не было такого распоряжения! – рявкнул начальник. – Взять его!

– Что ж, попробуйте, – Дитмор почувствовал, как закипает в нем ярость, наливаются силой мышцы, пальцы становятся толще, а ногти роговеют. Вот-вот он превратится в Зверя. А не стоит этого делать, сидя верхом, когда к тебе доверчиво прижимается любимая девушка.

Она тоже почувствовала перемены в нем, положила руку на плечо ему.

– Не надо, Дитмор!

Ясный, чистый голос Дорианы словно отрезвил Зверя, заставив притормозить с превращением.

– Если магия Меелинги с нами, мы сможем показать это остальным. Я не боюсь!

И правда, выглядела Дори уверенной в себе. Прямо и открыто смотрела в перекошенные лица встречающих их военных.

Она взяла принца за руку, сплетая пальцы. Вдохнула полной грудью, словно собираясь с силами.

– Никак блудный кронпринц к нам пожаловал! – раздался насмешливый голос. Воины расступились, пропуская Огудала, рядом с которым шел незнакомый мужчина во всем белом, но в глазах его плескалась чернота преисподней.

– Я знаю о твоей лжи, – спокойно произнес Дитмор, – и о том, кто помогал тебе. Он мертв.

– У меня теперь другой помощник есть, получше, – фыркнул царек.

– Не заговаривайся, друг, – ласково поправил его жуткий спутник.

– Для моей дочери нашелся жених, который ее достоин, – не смутился Огудал, – сильный, мудрый. И вдвоем они сумели разбудить Меелингу, что умерла после твоего предательства.

– А ведь так и есть! – ошарашенно сказал один из тех, что последовал за Дитмором и Дорианой.

– Не знаю, какие вы фокусы использовали, но их действие рассеется, как только ты захватишь власть, – холодно ответил кронпринц.

– Кого-то уже заждались родители, – зловеще улыбнулся мужчина в белом, вытягивая вперед суковатую палку.

Люд попятился: кажется, все уже знали, что похожий на ветку артефакт действует безотказно.

Повинуясь безотчетному желанию, Дориана подняла руку, которая все еще находилась в руке принца, побуждая его повторить ее движение. Двойной кулак из переплетенных пальцев. Двойная сила.

Яркий белый луч ударил навстречу черному. И в середине пути они столкнулись, изламывая один другой. Будто два меча сошлись.

Стоявшие рядом ахнули.

Народ продолжал прибывать.

А вокруг влюбленных вырастал купол, прозрачный, играющий всеми цветами радуги, и это было видно даже ночью.

Дитмор осторожно высвободился, оставил Дориану в седле, спрыгнул, направляясь к врагу. И купол растягивался, передвигался, увеличивая защищенное пространство.

– Первый раз вижу тебя, колдун, – кронпринц стоял уже вплотную к мужчине в белом, их разделяла лишь прозрачная граница, – но гостеприимства моего ты не получишь. Убирайся и оставь Меелингу тиграм.

– Думаешь спрятаться от меня в пузыре, принц? – рассмеялся колдун. – Мне триста лет от роду, я побеждал котят, тебе подобных, пачками.

Его лицо, обтянутое кожей, стало похожим на череп.

– Умри, мальчишка! – прошипел злодей, прислонив разящий артефакт к груди Дитмора.

По куполу пошла рябь. Радужные всполохи сменились темно-красными, затем черными.

Толпа ахнула. Защита вокруг Дитмора и Дорианы начала сжиматься, кронпринц пошатнулся, ему пришлось отступить несколько шагов, иначе упал бы.

Военные и гражданские разошлись пошире, боясь, что сейчас купол взорвется и пострадают окружающие.

Но случилось неожиданное.

Черно-красные молнии, пробежав по всему куполу, начали собираться в одной точке, на уровне сердца Дитмора, как нитки в клубок. А после темный сгусток отделился от «пузыря» и ударил в самого колдуна. Его смертельный удар отразился и прилетел в него же!

Враг страшно закричал. Лицо его приняло цвет обожженной глины, а затем и вовсе потрескалось. То же случилось и с телом под белыми одеждами.

Несколько мгновений, и перед изумленными людьми предстала груда черепков и пепла, от которой шел черный дым.

Военные переглянулись, осмысливая происходящее, а затем отступили, открывая Дитмору путь к дворцу.

– А где Огудал? – спохватился военачальник.

Несостоявшегося правителя и след простыл, сбежал, когда жареным запахло.

– Что ж, в розыск его объявим, – рассудил Дитмор. Он помог спуститься с коня своей истинной невесте, взял ее за руку, повел во дворец.

– Осторожнее, принц, ваших родителей предатели захватили, – предупредил его воин.

– Такие же, как и ты недавно? – усмехнулся кронпринц.

Начальник виновато отвел глаза.

– Нам думать не велено, мы приказы выполняем, – пробурчал он.

Так и вышло, что короля с королевой Дитмор отправился искать в сопровождении отряда. Широкие коридоры дворца показались тесноватыми. Но так было безопаснее.

Тронный зал охраняли четверо воинов с алебардами. После небольшого объяснения они сложили оружие.

К счастью, отец и мать оказались целыми и невредимыми. Подле них нашлись Хорез с Ибнером.

Известие об освобождении принято было радостно, лишь Арлана рыдала, узнав, какая ее брата постигла участь. Арвер же принес извинения и сыну, и его истинной.

Больше всех рад был Хорез, который теперь доказывал, что именно Дориана полностью соответствует его предсказаниям.

– Вот же балабол старый, – пробурчал король, стараясь, чтобы его не услышали.

– А где же Золиданна? – спросил Ибнер.

– Делом занята! – послышалось от двери.

Необычное зрелище представилось собравшимся. Золиданна и Холумер расчищали себе путь, толкая вперед себя связанного Огудала.

Неесса искала взглядом Дитмора. Наконец у нее это получилось.

– Прости меня, кронпринц, – сказала она, – мой обман вряд ли исправит позднее раскаяние. Но я сожалею.

Огудала увели. Это был отличный способ занять охрану, которой в зале собралось слишком уж много. Опасность королевской семье больше не угрожала, но всем срочно требовалось объясниться.

Что ж, времени для этого теперь было достаточно.