Глава 7 · Бал во дворце

Лисмор сходил с ума сразу от радости и от ответственности. Денег ему выдали столько, что он мог закупить продуктов на целый званый ужин на полсотни персон. А тут только выпечка и разные лакомства кондитерские, навроде корзиночек со взбитыми сливками и вишней, рулетов с клубникой, эклеров и разных других сладостей, что готовятся с использованием печи.

Да, много всего, и начинки замысловатые и дорогие. Но все равно Лисмор боялся, что у него деньги лишние останутся, и кронпринц с него спросит, мол, а не продешевил ли ты с продуктами, не нажился ли на королевском дворе?

Каждый день он перечитывал список яств, что надлежало ему приготовить, сверялся с закупленными уже продуктами, делал заказ недостающих.

Дориана с Иланой помогали ему готовить начинки, которые можно и заранее сообразить, не испортятся. И, конечно же, все очень переживали.

А последний день перед балом весь у них ушел на готовку.

Пекарня закрылась полностью для других заказов еще за пять дней до бала, но Лисмор в убытке не остался, даже задаток уже покрывал все убытки.

За два дня до бала им с Дорианой доставили форменную одежду, в которой они будут обслуживать высоких гостей. Дозволялось отвечать на вопросы типа «Где можно раздобыть такую вкусную выпечку?» и «Как я могу вас нанять на свой праздник?».

Лисмор был счастлив: вот он, настоящий взлет!

Увы, перед самим приемом им выспаться вовсе не удалось. Где-то тесто доходило, что-то выпекать надо, какие-то торты только-только пришло время украшать.

С утра прибыло три повозки с королевской кухни, забрали все наготовленное и то, что еще доделывать на месте придется, чтоб наисвежайшим подать. И велели Дори с Лисмором собираться с ними.

Илана напоила девушку и мужа отваром, дающим бодрость, и отпустила чуть не со слезами. Переживала, как все пройдет.

Вот так и оказалась Дориана во дворце. И не просто глазела, помогала как могла. Так вышло, что, когда она переносила поднос с выпечкой на кухню, ее коллега, который мог дверь придержать, отстал. И осталась она одна. И тут, к огромному облегчению, увидела, что кто-то собирается войти с черного хода!

Судя по виду, какой-нибудь придворный. Лакей или конюх. Одет хорошо, но очень уж небрежно, и ворот шелковой рубашки болтается, будто оторвется вот-вот.

– Господин, пожалуйста, подержите! У меня заняты руки, – взмолилась Дориана. И увидела, как напряглась спина мужчины.

Молодой человек застыл: наверное, не ожидал никого услышать и от неожиданности испугался.

Потом он медленно развернулся. И Дориана вдруг мгновенно и намертво ухватила каждую его черточку.

Серые глаза, опушенные длинными ресницами, ровный, породистый нос с едва приметной горбинкой. Красиво изогнутые губы. Русые, коротко стриженные волосы. И отчего-то запах леса. Нет, Дориана и стояла к нему не близко, и от подноса в ее руках шли невероятные ароматы. А гляди ж ты, лесной запах откуда-то причудился ей.

Она разом забыла, куда шла.

Взгляд мужчины притягивал ее к себе, словно звал куда-то. Но куда? Ей – на королевскую кухню, и никуда больше пока что.

– Проходите, – произнес незнакомец чуть хрипловатым, бархатным голосом, пропуская ее вперед.

– Благодарю, – ответила она, а у самой сердце билось так, что она с трудом что-то вообще слышала.

И еще очень жгло руку, ровно в том месте, где было ее клеймо.

– Как тебя зовут? – вдруг спросил он ей в спину.

Она остановилась и сказала, не оборачиваясь:

– Дориана Линлор.

– Еще увидимся, Дориана Линлор, – услышала она шепот позади и безотчетно прибавила шаг.

Она не знала, кто этот мужчина, но чувствовала, он как-то связан с клеймом, которое Дори от всех скрывает.

* * *

Золиданна могла собой гордиться. И с удовольствием этим занималась! Девушка стояла у зеркала, рассматривая метку. И впрямь работа тонкая, ювелирная. Не зря ее промучали почти семь часов кряду. Это было не только муторно, но еще и болезненно. Татуировка должна выглядеть не как наколка, а производить впечатление именно магического оттиска. Словно она появилась сама собой, без вмешательства, без иглы и чернил.

Это было сложно, и магию приложить пришлось, без нее не вышло бы ничего. После того, как колдунья наколола тату, она покрыл кожу особым составом, наклеила сверху лист растения с ужасно едким соком и велела походить так три дня. Когда спустя это время Золиданна сняла листик, обнаружила, что татуировки нет! Ни единого следа. Она было испугалась, но отец уверил, что колдунья знала, что делает, и значит, так надо. И действительно, к полуночи рисунок начал проявляться. А следующим утром окончательно закрепился.

Хватит ли магии, что в нем есть, чтобы удержать линии, штрихи и точки в том же виде на всю жизнь?

Об этом задумываться было рано. Сейчас Золи должна с блеском отыграть свою роль. Кронпринц был хорош, но на вкус Золиданны слегка скучноват. Может, удастся его немного расшевелить?

Горячая, живая, порывистая как огонь и стремительная как ветер, дочь царька Огудала хотела страстей. Дитмор же Меелинг выглядел слишком степенным. Но неесса знала, что в груди каждого оборотня живет Зверь, который только и ждет, пока его человеческая оболочка зазевается и окно в человеческий мир откроется шире. Тогда животная натура выплеснется на свободу, снося по пути все. Да, такой накал ей как раз и по вкусу.

Ей очень хотелось увидеть звериную сущность Дитмора. Величие его истинного облика. Что ж, когда они поженятся, так и будет. И лучше бы эту свадьбу не откладывать. Пока ее поддельная метка выглядит как настоящая.

Позади прошелестели юбки горничной.

– Вы готовы, неесса Реентари? – спросила служанка.

– Да, вполне.

Золиданна еще разок окинула себя придирчивым и вместе с тем любовным взглядом. Накинула на плечи тонкую полоску воздушного полупрозрачного шелка, чтобы прикрыть метку, и надела на палец печатку, данную Некто. Грубовато сделано, но вполне можно ее выдать за семейную реликвию. Древнюю и таинственную.

Неесса Реентари вышла из своих покоев, и под дверью ее уже встречали два учтивых королевских лакея. Они сопроводили Золиданну в огромный, ярко освещенный зал, где мягко звучала музыка.

Людей уже было множество. Мужчины и женщины в красивых нарядах, с бокалами и угощениями. Ведут светские беседы, флиртуют друг с другом. Дамы обмахиваются веерами. Пока еще никто не танцует. Приглашенные берут легкие закуски со столиков, натыканных у стен, либо пользуются услугами официантов.

– Гостья кронпринца Дитмора Меелинга. Неесса Золиданна Реентари, дочь несса Огудала Реентари! – объявил голос распорядителя. И тут же все разговоры смолкли. Сотни глаз с интересом уставились на Золи.

– Дочка! – услышала она вдруг отца.

Посмотрев вправо, увидела, что он и впрямь здесь! И когда же прибыл?

– Сегодня ночью наконец добрался сюда, – ответил несс на невысказанный вопрос. Приблизился к дочери, расцеловал в обе щеки по обычаю Реентарии. – Король Арвер Второй любезно пригласил меня на этот чудный бал. И сказал, что тайна твоей метки раскроется на этом приеме. Почему ты не сказала мне о причине своего беспокойства и предпочла сбежать?

Отец безупречно вел свою партию. Ведь, согласно их легенде, перепуганная дурочка покинула Реентарию, решив что ее метка опозорит отца.

– Папа, я бы хотела поговорить об этом наедине.

Золиданна потупила взгляд, как положено почтительной дочери.

– Хорошо, милая. Не представляешь, как рад я был получить новости о тебе! Я столько дней безуспешно тебя искал, Золи!

Музыка стала громче, и глашатай сделал новое объявление:

– Король и королева Меелинги! И кронпринц Дитмор!

Все трое были великолепны, особенно наследник престола. Наконец Золиданна и вживую увидела его в короне. Благородный венец смотрелся на Дитморе так естественно, словно тот с ним и родился.

Кронпринц направился прямиком к ней, Золиданне. Галантно подал ей руку. Под всеобщий девичий вздох она ее приняла. Золи представляла, что чувствуют сейчас незамужние дочери собравшейся в зале знати! Да и сами высокородные родители.

Музыку чуть приглушили, и кронпринц заговорил:

– Досточтимые гости, представляю вам свою предреченную, Золиданну Реентари. Ее метка истинности прошла проверку магией!

* * *

Дитмор Меелинг вел свою даму в центр зала, и людской поток перед ними распадался на два ручейка.

Будущая невеста вела себя благопристойно. Слегка потупилась, но так, чтобы разбирать дорогу перед собой, руку свою держала поверх его, как принято. И пальцы ее были недвижимы, ничем юная его гостья волнения своего не выдавала.

Музыка заиграла громче.

Позади Дитмора и Золиданны шли его родители, благосклонно кивая присутствующим.

Вот все и свершилось, главная новость объявлена.

Дитмор довел суженую до самого шикарного столика, отгороженного от остального зала полукруглой ширмой с гербами королевства, отодвинул стул, помог присесть.

К ним же подошли и родители, в том числе отец Золиданны.

– Какая волнительная новость! – оживленно произнес Огудал, и глаза его взбудоражено блестели.

– У меня идея, – сказал Арвер. – А что, если нам наших молодых отдельно отсадить? Все эти десять дней они не виделись, так пусть пообщаются.

– У них на это еще вся жизнь будет, дорогой, – улыбнулась Арлана. – Но ты, смотрю, все так же наполнен романтикой, как и во времена нашего знакомства.

Дитмор, который уже сел рядом с предреченной, подумал о том, что его наречение романтикой как раз не наполнено вовсе.

Словно официальное объявление об отходе грузового судна в порту.

Совсем не то, что он ожидал.

Да встреча с той кухаркой у черного входа эмоциональнее прошла, чем наречение истинной!

Дитмор невольно вспомнил ее снова. Дориана Линлор. Нежное имя для нежной девушки-цветка.

Он сказал ей, что они еще увидятся… зачем? Само с губ сорвалось. О чем могут беседовать служанка и наследник престола? Хотя бывали у него когда-то встречи с женщинами, которые проходили вовсе и не для бесед. Но о Дориане Линлор сложно было подумать, что она к такому расположена.

Впрочем, не стоит думать об этом. Дитмор понимал природу своих сомнений и странных устремлений.

Сейчас перед ним встала необходимость огромных жизненных перемен, и смятенное сознание привычного холостяка пытается найти для себя лазейку. И каждая горничная кажется привлекательнее неессы, сидящей рядом.

Как говаривала мама, построение отношений – тяжкий труд, но хорошо оплачивается. Судьба и духи звезд дали ему истинную пару, и чем он наполнит их жизнь, то у них и будет.

– Пожалуй, я готов согласиться с отцом, – произнес Меелинг, – и желал бы побеседовать с моей очаровательной попутчицей наедине, за столиком.

– Слышу речения мужа! – просиял Арвер, щелкнув пальцами. Тут же к нему подлетел услужливый официант в украшенной гербом Меелинги ливрее.

– Подготовь самый лучший и уютнейший столик для моего сына и его предреченной, – велел он.

– Самый лучший – это тот, за которым сейчас находится Ваше Величество, – раболепно улыбнулся слуга, – но я расстараюсь и все сделаю как можно быстрее.

– Какой толковый парень, – похвалил Арвер. – Ну, пока мы ждем, предлагаю важный вопрос обсудить. Помолвку и свадьбу.

– Я буду счастлив пойти навстречу вам в полной мере, – наклонил голову Огудал. – У меня лишь одно соображение: чтобы о моей дочери не поползли скабрезные слухи, свадьба не должна быть слишком скоро после помолвки.

– Полностью разделяю ваши опасения, несс, – согласился Арвер, пригубив из кубка, – но с помолвкой тянуть не будем: метка истинной – вполне солидное оправдание поспешности в этом случае.

– Не мое дело советовать мудрым мужчинам, – мягко вступила в беседу Арлана, – но хорошо будет, если объявление помолвки выпадет к началу нового цикла Гориэл. Когда появится первый ее тонкий серп. До этого еще семь дней.

– Звучит неплохо, – согласился король. – Что думаете по этому поводу, Огудал? У нас принято начинать новое и благословлять браки на новый цикл ночного светила.

– Полностью согласен, – облегченно вздохнул Огудал.

Дитмор же подумал, что их с Золиданной и в голову никому не пришло спросить, когда они желают объявить о будущей свадьбе. Молодые люди выступали декорациями к пышному дворцовому представлению.

– Успеем ли мы так рано подготовиться, отец? – спросил он на всякий случай.

– Помолвка – это же не бал, – пожал плечами Арвер. – Самое главное происходит сегодня. А через неделю мы просто соберем люд на площади и объявим, что кронпринц Дитмор сочетается браком через… скажем, три месяца, на своей предреченной небом, избранной духами невесте.

– Три месяца вполне подходит, – задумчиво произнес Огудал. – Да, возможно, лучше бы год, чтобы все приличия соблюсти, но все равно не в спешке.

Год. Дитмор с удовольствием бы и столько подождал. Может, этого времени хватило бы, чтоб обзавестись глубокой духовной связью с невестой.

– Год – слишком много, – отрезал Арвер. – В предсказании ясно обозначено, что с этим браком начнется возрождение магии в Меелинге. Я не хочу ждать слишком долго.

Дитмор видел, что Огудал высказывает свои соображения больше из приличия, на самом же деле вполне явно рад тому, что свадьбу откладывать не станут. Сильно приветствует он возможность породниться с тиграми.

– Все готово, Ваши Величества! – учтивый лакей вернулся за их стол, показывая, куда Дитмор может пройти вместе со своей спутницей.

– Желаю вам поладить, – подмигнул сыну Арвер.

– Благодарю, отец, – чинно ответил Дитмор и помог подняться Золиданне. Она же все это время, пока их судьба решалась, молчала. Но сейчас, в личной беседе, у нее делать этого не получится. Дитмор намерен узнать, чем дышит его будущая жена. И как она сама, собственно, относится к своему новому статусу.

* * *

– Ох уж и прожорливы эти господа приезжие! – дородная повариха промокнула белоснежной салфеткой вспотевший от натуги лоб, потом протерла руки в перчатках. На кухне Меелингов правила о чистоплотности соблюдаются безукоризненно – об этом Дориане с порога лекцию прочли.

Девушка старалась успевать везде, где скажут, дабы никто и подумать не мог, что она к труду не приучена.

Еще как уже приучена, особенно за десять дней подготовки к этому балу.

– Не ворчи, Этана, – в кухню зашел главный повар, Илимор. – Слышал я сейчас краем уха, что впереди у нас новая готовка наиважнейшая. Принца скоро оженят.

– И на ком же? – спросила Этана с таким подозрением, словно неведомый Дориане принц обещал жениться на ней.

– На той красивой брюнетке, что прибыла к нам десять дней назад.

– Дочке царька Реентарии? – ахнула Этана. – Девица-то не промах. А как зыркает – видно, что своего не упустит.

– Она – истинная его. И, говорят, как появилась эта Золиданна в королевстве нашем, старая Меелинга начала оживать, того и гляди зацветет скоро. А никто и не помнит, какой у нее и цвет.

– Да на старых иконах этого полно, – заметила Этана, – можно посмотреть да освежить память.

– Вот ты сварливая какая, – рассердился Илимор. – Я к тебе с вестью доброй, а ты придираешься. Хоть бы раз ответила кому ласково.

– Дома с мужем я ласковая, – отрезала Этана, – а на работе все сомнению должна подвергать, иначе на мне тут ездить начнут.

Дори украшала выпечку для того, чтобы подать на стол. Время от времени к ней и другим поварам, что споро трудились на кухне, подбегали расторопные официанты, забирали угощения и уносились дальше.

Дориана с небольшой завистью подумала, что этим ребятам повезло, они увидят бал и красивые наряды господ. Вот бы и ей посмотреть на такое.

– Дориана!

К ней с другого конца огромного кухонного зала шел Лисмор.

– Детка, надо бы еще сбить сливок для украшения корзиночек, разошлись они быстро. Хорошо, вишни для них еще полно, и клубника есть.

– Вот и я говорю, прожорливые эти приезжие! – Этана торжествующе посмотрела на Илимора. – Готовить не успеваем! А ведь это начало только, закуски. Что ж будет, когда они натанцуются и еще оголодают?

Дверь на кухню широко распахнулась, впуская высокого, широкоплечего мужчину с такой грудой тарелок в руках, что поверх нее виднелись лишь брови.

Пройдя к столу для пустой посуды, он безошибочно опустил на него свою ношу.

– Ромин, у тебя тележки не нашлось для грязной тары? – удивился Илимор.

– Да откуда? Все занято. Мы не успеваем. Вот бы нам еще кого в помощь.

Ромин, судя по форменной одежде старший официант, загнанно оглядел кухню, выхватывая взглядом работающих поваров. И вдруг остановился на Дориане. Просто она ближе всех к нему была.

– Ты кондитер? – спросил он. И тут же расцвел.

– Это помощница моя, – сказал Лисмор, который не успел еще отойти за свое рабочее место.

– И хорошо, значит, не единственный тут кондитер, – улыбнулся Ромин еще шире. – Вот что, отец, сейчас мы ее переоденем и отправим сладости ваши самой и разносить. Рук не хватает, право слово!

– Что ж у нас за лакейский штат такой маленький! – возмутилась Этана.

– Поверьте, матушка, сам озадачен. Но вот с десяток минут назад у помощницы моей кровь носом пошла. Так бы я ей бублики эти дал. Но закапает все нежнейшее суфле или что там сверху.

– Бублики! – недовольно проворчал Лисмор. Он хотел было отстаивать право на помощницу, но глянул на Дориану и понял, что девочка и сама хочет посмотреть на господский праздник.

– Что ж, – сказал пекарь, – я и правда один уже справлюсь, большая часть у нас готова, только украшательства и остались. Иди, Дори, помоги господину Ромину.

– Благодарствую, землячок! – оживился старший официант. – Красавица, пойдем, я тебе платье новое выдам, оно наряднее, чем это кухонное тряпье.

– Вот это лишнее совсем, – обиделся Илимор.

Но Дориана их перепалку слушать не стала, пошла переодеваться, пока Лисмор отпускать ее не передумал.

Вскоре она уже входила в великолепный, ярко освещенный, богато украшенный зал. Какие изысканные платья были на дамах! Какие изящные кавалеры ухаживали за ними, приглашая на танец. Музыка была прекрасна, угощения роскошны.

Ромин объяснил девушке, как себя вести, и она полностью следовала его указаниям. А полученное воспитание позволяло ей держаться почтительно и отвечать уместно, если к ней обращаются.

Крошечные булочки, посыпанные разноцветными сладкими звездочками, и корзинки с легкими сливками расходились быстро, Дориана поняла, что скоро ей предстоит вернуться на кухню за новой партией угощений.

А пока она жадно впитывала окружающую ее атмосферу.

Как бы хотелось и ей потанцевать с одним из таких великолепных кавалеров.

Ее тележка опустела, и Дори с сожалением направилась к одному из служебных выходов.

Как раз в это время свет в зале вдруг приглушили, и заиграла прекрасная, щемящая душу музыка, где флейта объяснялась в любви скрипке. Голоса этих двух инструментов то переплетались, то расходились, рассказывая историю удивительных чувств.

И под эту мелодию в центр зала плавно, в танце, выплыла безусловно самая красивая пара вечера.

Высокий мужчина, чело которого венчала корона, и его очаровательная спутница, черноволосая, с изумрудными глазами.

С изумлением Дориана узнала в танцоре того самого молодого человека, что придержал перед ней дверь нынче утром.

Так вот он какой, кронпринц Дитмор Меелинг!

Дори застыла, не в силах продолжать свой путь, хотя ей следовало бы сейчас свернуть, чтобы не пересекаться с танцующими парами.

И тут она поймала взгляд серых глаз принца.

* * *

Время остановилось, и сердце – с ним вместе. На несколько бесконечных секунд. Дитмор видел перед собой целый мир. И весь он уместился в голубых глазах служанки. Той, что толкала перед собой пустую тележку и остолбенела, чуть не столкнувшись с их парой. Бедняжка, наверное, испугалась внезапной встречи с кронпринцем. Или… да это же та самая Дориана Линлор. Он даже не сразу ее узнал, врезавшись в ее взгляд.

Как такое возможно? Почему он испытывает что-то странное, непонятное, неведомое доселе при виде простой девушки, обслуги?

Такое в принципе невозможно.

В его руках сейчас Предреченная. В красивом платье и с элегантной прической. Магическая метка таинственно мерцает из-под легкого шарфика, который она вновь накинула, угадываясь под ним, но не просматриваясь полностью.

– Дориана Линлор! – прошептал он.

– Что случилось, мой принц? – длинные пушистые ресницы его нареченной затрепетали.

– Я откуда-то знаю эту девушку, – сказал Дитмор задумчиво.

Мир снова обрел звуки и движение, и юная служанка, потупив взор, уже укатила свою тележку. Но Дитмор пообещал себе, что обязательно найдет ее после. Он должен понять, что в ней такого особенного, почему в ее присутствии краски меняются и душа замирает.

– Вы так великолепно танцуете, принц! – прошептала Золиданна, прижавшись к нему, и Дитмор на мгновение ощутил раздражение. А потом сразу устыдился. Эта девушка не виновата в том, что звезды выбрали ее и внушили любовь к Дитмору Меелингу. А он по какой-то причине не смог сразу оценить этот великолепный дар.

– И вы чудесно двигаетесь, неесса, – тепло и чуть виновато ответил ей Дитмор, все больше погружаясь в танец.

Он постарался настроиться на партнершу. Прикрыл глаза, чтобы лучше почувствовать ее. Его щека прикасалась к ее щеке, левая рука лежала на талии девушки, а пальцы правой переплетались с ее изящными пальчиками.

От неессы приятно пахло, шелк волос щекотал его кожу. Дитмор чувствовал биение ее сердца.

Золиданна Реентари была весьма привлекательной особой и знала это. Сейчас она использовала свои чары как могла. Смотрела манящим взором из-под ресниц. Вздыхала так, чтобы ее красивая грудь колыхалась как можно эффектнее, но в рамках приличия.

Кронпринц Меелингов не может не оценить ее гладкую кожу, изысканные манеры и то, как сидит на ее роскошной фигуре платье. Золиданна давала ему бессловесные обещания, которые приятно получить любому молодому и здоровому мужчине.

Вот и Дитмор под финальные аккорды музыки смотреть на свою невольную невесту начал уже с интересом и благожелательностью. И за стол ее вел, подав руку с большим энтузиазмом, чем ранее, не из одной только лишь вежливости.

– Мой принц, – обратилась она к нему уже за столом, – я бы очень желала увидеть своими глазами вашу древнюю реликвию, дерево Меелингов.

Дитмор подумал, что и самому бы ему следовало побывать у святыни. А то он лишь слышал пока о чудесных переменах, а засвидетельствовать их не довелось. Кронпринцу стало немного стыдно за свое равнодушие к традициям.

– Отличная идея, неесса, – живо согласился он. – И, думаю, мы можем прямо завтра выбрать время и отправиться вместе, попросить благословения у старой Меелинги.

А сам при этом подумал, что и чувства к избранной для него истинной могут проявиться как раз на святом месте. Почему он раньше об этом не подумал?

Дитмор продолжал светскую беседу с предреченной, очаровывая ее и очаровываясь сам, чисто по-мужски.

Но взглядом он шарил по залу, всматриваясь в лица. Неожиданно для себя и неосознанно выискивал он хрупкий силуэт светловолосой девушки. Но так до конца вечера больше ее и не увидел. То ли дежурство ее закончилось, то ли она обслуживала гостей на другой половине огромного зала.

Прием закончился за полночь, гости разошлись – кто по предоставленным им комнатам, кто по каретам, чтобы вернуться восвояси.

Дитмор же поцеловал руку невесты и передал ее сопровождающим дамам.

А сам отправился почивать.

Сняв корону, поставил ее на бархатную подушку, задвинул на полку в шкаф из дубового дерева, запер на замок.

Расслабил жесткий ворот камзола и откинулся на мягкую кровать, закрыв глаза.

А следующее мгновение тело его изогнулось дугой, покрываясь тигриной шерстью, из груди вырвался утробный рык.

Пальцы свела судорога, они менялись, принимая иную форму, длинные, острые как ножи, когти царапали покрывавший постель плед.

Несколько минут – и рядом с кроватью уже стоял красавец-тигр.

Превращение было внезапным и против воли кронпринца.

Зверь возжелал выйти на поверхность. И самому взять свое.