Глава 8 · Зверь

Ноги Дорианы гудели, руки болели от самых плеч и с трудом поднимались. Домой они с Лисмором вернулись за полночь. Пекарь сказал, что завтра вернется во дворец уже один, забрать свою утварь. А ей, Дори, можно будет отдохнуть: заработали они много, так что берут выходной в пекарне.

Дори представляла, как завтра будет ныть все тело. Она так, наверное, никогда еще не уставала.

Девушка со стоном опустилась на кровать. Надо освежиться перед сном, но сил уже нет. Однако одежда прилипает к телу. Умыться, окатить себя из ведра водой, надеть ночную рубашку – то малое, что она должна сделать.

Вздыхая, Дориана дотащила себя до уборной, подожгла горелку под металлическим баком с водой и чуть не уснула, пока вода подогревалась. Илана-то их не дождалась, спать легла. Здоровье ее хоть и восстановилось в достаточной степени, но выносливости пока не слишком прибавилось.

Моложе ее Дориана точно не сделала.

Терпения не хватило. Девушка помылась полупрохладной водицей. Стало лучше. Переодевшись во все чистое, наконец с наслаждением вытянулась в кровати, предвкушая блаженный отдых.

Веки ее смежились, в сон она погрузилась мягко, с чувством хорошо выполненной работы.

И почти сразу, как ей показалось, услышала странный звук под окном.

Что это, сон или явь?

Дориана с усилием поднялась, сама не зная зачем, словно ноги сами шли неведомо куда. Накинула плед на плечи, добрела до открытого окошка, отодвинула штору. И проснулась окончательно.

Спальня Дори располагалась на втором этаже. И сейчас ее это особенно порадовало. Потому что снизу глядел ей прямо в глаза огромный величественный зверь. Великолепный, гордый тигр с королевской выправкой. Его пасть была полуоткрыта, обнажая длинные белые клыки. Упругий длинный хвост бил по ярким оранжево-полосатым бокам.

В свете ночных фонарей зверь казался магическим, сотканным из сумерек и лучей Гориэл.

Он пришел за ней, чтобы разорвать и исполнить проклятие!

Дориана ничего не могла сделать с собой. Ей бы захлопнуть окно и попытаться спрятаться. Но она продолжала стоять, оцепенев от ужаса. Она была жертвой, приведенной на заклание.

Глаза хищника манили ее, призывая выйти из дома.

Тигр издал рычание, которое ее и разбудило. В нем Дориане слышался зов. Он словно пришел, чтобы забрать свое.

Кожу под повязкой, которую девушка не снимала и ночью, снова жгло. Слезы сами собой покатились по щекам.

Эту участь она сама себе выбрала. Но и сейчас не жалела об этом. Дориана успела посмотреть незнакомый ей мир, пожить у людей, которые относились к ней с заботой, до того свойственной лишь ее отцу и матери. Она побывала на прекрасном балу, пусть и как прислуга, но прекрасная музыка, услышанная там, звучала в ее сердце весь вечер.

Что ж, расплата все равно наступила бы рано или поздно.

Дориана все так же зачарованно отлепилась от окна, дошла до двери, спустилась по лестнице и вскоре оказалась на улице.

Ночная свежесть, объявшая ее, наконец смогла немного взбодрить девушку. Она словно проснулась. Тряхнув головой, по-новому посмотрела на зверя. А он ждал ее, без сомнения.

Наклонил большую лобастую голову и топорщил усы, требовательно подзывая к себе Дориану взглядом.

– Кто ты? – спросила Дори тихим голосом. – Зачем я нужна тебе? Разорвешь меня здесь или утащишь в свое логово?

Тигр начал к ней приближаться. Девушка стояла на месте, не пытаясь убежать или торговаться со своей судьбой. Пусть все случится. И спасибо небесам, что позволили ей узнать столько нового и интересного перед смертью.

– Дориана, дочка! – услышала она позади голос Иланы. Обернувшись, она увидела, что хозяйка высунулась в окно своей спальни на первом этаже.

– Чего ты не спишь, бедовая? Устала ведь поди на балу господском.

– Мне показалось, что меня позвали, и я вышла, – ответила Дориана. Хоть бы этот зверь не причинил вреда домочадцам, приютившим ее. Они к ее жестокой судьбе не имеют отношения.

– Иди спать, Дори, – велела Илана.

Девушка кивнула ей, удивляясь, что та не видит огромного тигра перед домом. Но, повернув голову к зверю, она увидела, что тот куда-то делся.

То ли убежал, то ли привиделся ей с самого начала, а сейчас видение просто исчезло?

* * *

В голове Дитмора шумело. Он понимал, что смотрит на мир глазами тигра, но это было не как обычно. Сейчас человек никак не мог слиться со своим зверем. Они действовали в одиночку каждый.

Дитмор пытался превратиться обратно еще по дороге из дворца. Но никак не мог. А когда увидел, куда привел его Зверь, перестал трепыхаться внутри него.

Дориана Линлор. Девушка с выпечкой. Кухарка и, как оказалось, дочка пекаря. Он узнал этот дом даже сейчас, в полуобморочном состоянии.

Дориана Линлор произнесла странные слова: «Зачем я нужна тебе? Разорвешь меня здесь или утащишь в свое логово?»

Разорвать ее? Она решила, что он дикий зверь, приблудившийся из королевского заповедника.

Ему стало немного смешно. А в следующий момент Дитмор вспомнил, где видел ее впервые.

Обрывочные, но четкие фрагменты выстраивались у него в сознании.

Двое похотливых мерзавцев, от которых смердит их дурными намерениями, нюх оборотня чует такое безошибочно. Как брачный гон.

Запах страха от их жертвы. Юной, хрупкой и такой чистой. И к нему примешивалось что-то еще. То, что он ясно чувствовал сейчас, нюхом Зверя! И тогда это было.

Незнакомый аромат. Сладкий и чувственный. Будоражащий так, что хочется схватить его источник и утащить к себе, спрятав от посторонних глаз. Не показывать никому и никогда. Охранять, как свое сокровище.

Что это? Подобного желания он не испытывал ни к одной женщине до этого. Его Зверь сошел с ума? Что творит его животное чутье?

Девушка отвлеклась на разговор с матерью, и Дитмор, который уже мог совладать с телом, повернул обратно, во дворец.

Обратившись человеком, он добрался до кровати, упал и уснул без сновидений.

А утром проснулся с чувством вины, словно изменил истинной своей с этой светловолосой служанкой.

Подойдя к зеркалу, Дитмор заглянул так глубоко, как мог, чтобы увидеть дальше поверхностного отражения, столкнуться душой со Зверем, живущим в нем не так уж и глубоко.

– Чего ты хочешь? – спросил он образ в зеркале, оскалившись, подобно тигру. И голос его звучал как рык, протяжный и почти животный.

– Ее! – молнией пришел ему в голову ответ, сверкнув, ослепляя.

– И зачем она нам? – выдохнул почти неразборчиво Дитмор, губами приблизившись к зеркалу так, что дыхание его затуманило отражение.

И тут же на этой дымке проступила тигриная лапа.

Дитмор отпрянул от творящего странное стекла. Ему нужно привести себя в порядок и отправиться с невестой почтить старую Меелингу. Давненько он там не был.

С Золиданной они встретились после завтрака. С утра кронпринц привык трапезничать в своих покоях, поэтому с семьей обыкновенно виделся уже к обеду ближе.

– Как вы себя чувствуете после бала? – спросил он с улыбкой.

Предреченная была хороша. Кажется, сейчас она еще больше следила за своей красой. Еще бы, ведь ее отец, царек Огудал, прибыл со свитой, и для дочери везли отдельный богатый гардероб. Сегодня она наконец-то смогла в него заглянуть и порадоваться любимым вещам.

На неессе Золиданне был нынче бархатный зеленый наряд для прогулок, простой и при этом изысканный. Украшение подобраны по вкусу. Не самые роскошные, но изумительно подчеркивают ее цвет глаз, как и платье.

– Чтобы добраться до старого Древа, нам нужен экипаж, – сказал Дитмор.

Щеки Золи чуть порозовели от перспективы сидеть в тесном пространстве наедине с почти женихом, своим нареченным. Он умилился ее скромности. Обычаи Меелинги не требовали находиться кому-то третьему между женихом и невестой. Поэтому они действительно вскоре оказались в карете вдвоем, друг напротив друга.

Под потолком чуть светился небольшой фонарь, карета покачивалась. Дитмор смотрел на Золиданну, стараясь ощутить трепет чувственности, чуть отдаленно напоминающий тот зов желания, что испытал он накануне.

Он видел ее привлекательность. Призывно и взволнованно вздымалась грудь, впрочем, выглядывающая в самой умеренной и приличной степени. Глаза мерцали таинственными изумрудами.

Дитмор протянул руку и сжал пальцы суженой, погладил. По коже запустился легкий трепет. Это оно? Или обычная возбужденность в присутствии хорошенькой девушки?

Чуть наклонясь к Золиданне, кронпринц потянул носом, так, чтобы она не заметила и не услышала. Запах приятный. Чистое, свежее тело и капелька духов. Голову кружит от прекрасно подобранной парфюмерной композиции. Не будь она так скромна, Дитмор бы счел неессу умелой и искушенной обольстительницей.

– Мой принц! – прошептала она и облизала губы. – Нравлюсь ли я вам хотя бы немного, Дитмор?

– Да, конечно, – тихо сказал он в ответ. Она его волновала как женщина, глупо это отрицать. О ложе с такой особой думаешь с удовольствием.

– Как бы я хотела, чтобы вы полюбили меня, как я вас, – почти простонала она с отчаянием и сама приложила свои уста к его губам.

И тут же отпрянула, устыженная своей дерзостью.

– Наверное, теперь вы презираете меня, Дитмор! – испуганно выдохнула девушка.

– Вовсе нет, милая Золиданна, – успокоил он ее. Но в глазах предреченной было столько паники, боли и неверия, что пришлось подтвердить свои уверения действием.

Дитмор притянул девушку к себе за плечи и поцеловал в губы.

* * *

Котик попался! Золиданна с наслаждением ответила на ласку и обвила руками шею кронпринца, стараясь, чтобы жест выглядел чуточку скованно. Словно она не смогла совладать с порывом, но вообще девушка скромная.

Губы наследника Меелинги были мягкими и чувственными. Целоваться с ним приятно и волнительно. Хорошего жениха ей отец подгадал, что и говорить, она бы и сама лучше не выбрала.

– Дитмор, – прошептала она мечтательно, глядя на своего нареченного из-под ресниц.

– Я и забыл, зачем мы приехали сюда, – улыбнулся оборотень. – Но нам стоит уже выйти из экипажа, пока возница не подумал о нас что-нибудь еще более пикантное.

Золиданна смущенно хихикнула.

Дитмор вышел первым и подал суженой руку. Какой он приятный молодой человек, вот что значит безупречное воспитание.

Золи невольно залюбовалась тигриной грацией, которая чувствовалась и когда он был мужчиной.

– До Меелинги придется пройтись пешком, неесса, – предупредил кронпринц. – К нашей святыне запрещено приближаться верхом или на любом транспорте.

Он взял девушку за руку.

Золи ощутила волнение от его прикосновения. Дитмор ей определенно нравился. И к чему следовать этим древним сказкам про истинных, когда можно создавать семью из расчета, что кавалер тебе мил душой и телом?

Золиданна не сомневалась, что великолепный кронпринц не разочарует ее во всех отношениях.

Нужно было подняться на небольшой холм, на вершине которого росло некогда огромное и раскидистое дерево, если судить по картинам древности. Два последних поколения Меелинги застали лишь былую славу в виде высохшего остова.

– Какой интересный аромат! – Дитмор втянул воздух, наполненный цветочным запахом. Сладковатый и пряный, с ноткой горечи.

– Это дерево цветет! – восторженно прошептала Золиданна.

И верно. Старая Меелинга, конечно, не успела бы возродиться за это время полностью, но половина дерева была покрыта сочной густой листвой. А на нескольких ветках распустились крупные белые цветы с розоватыми тычинками. Они-то и издавали этот тягучий и дурманящий аромат.

Золи заметила, что на принца он странно подействовал. Мужчина вначале сбавил шаг, а потом застыл как вкопанный, зрачки его расширились, так что серые глаза казались почти черными.

– Что с тобой, Дитмор? – испуганно спросила она, бесповоротно перейдя на «ты».

– Этот аромат… он мне знаком, – ответил кронпринц растерянно. – Кажется, будучи тигром, я обонял его уже этой ночью.

Сказав эту странность, Дитмор замолк и вдаваться в подробности не стал.

Они с Золиданной подошли почти к подножью дерева. За священным растением тщательно ухаживали даже когда оно высохло.

Вокруг возвели оградку с калиточкой, открывать которую можно было лишь избранным – жрецам и королевской семье.

Дитмор откинул золоченый крючок, пригласил свою даму внутрь. Золиданна прошла, внутренне слегка робея.

Древнее дерево выглядело внушительно. Узловатый ствол испещрен метками времени. Золи разглядела несколько отверстий, похожих на дупла. Ей вдруг показалось, что с их помощью Меелинга наблюдает за ней. Ощущение было жутким.

– Старая Меелинга возрождается! – оживленно сказал Дитмор, опускаясь на колено у ствола.

Золи решила, что это обряд поклонения святыне, но потом поняла, что ее жених рассматривает что-то у корней.

– Посмотри, Золиданна, здесь появился новый росток!

Приглядевшись, девушка увидела, что и впрямь рядом с толстым, темным стволом пробивается юная поросль.

– Жизнь возвращается к древнему дереву, а в нашем королевстве возродится магия. Наш с тобой союз принесет Меелинге процветание.

Дитмор приобнял Золиданну за плечи, и она поняла, что их с отцом план удался.

Кронпринц смотрел в глаза предреченной, и оба не обратили внимания, что с Меелинги с шелестом упал враз пожелтевший листок.

* * *

Дориана с трудом отошла от событий минувшей ночи. Ей уже казалось, что прекрасный и жуткий зверь был видением. Илана никакого тигра не заметила, как и вообще ничего странного, помимо того, что Дори среди ночи вдруг оказалась на улице.

Утром девушка осторожно сняла повязку с руки. Ожог полностью зажил, оставив уродливые рубцы и все то же кривое изображение змеи. Знак зверя никак себя не проявлял. Возможно, он появляется в какие-то определенные минуты, все зависит от расположения звезд и светил, ночного и дневного.

Можно подумать, что и близость к зверю имеет значение. Но в первый раз она увидела таинственную метку проклятия сразу после церемонии. А у них сроду тигры не жили.

Прикрыв клеймо, Дори привела себя в порядок и спустилась к старикам. Руки у нее и впрямь гудели.

– Как спалось, спрашивать не буду, – сварливо встретила ее Илана. – Сама видела, как ты моталась по дому. Эк тебя бал поразил, что угомониться не могла.

– Да, наверное, все от волнений и переутомления, – согласилась Дориана.

– Садитесь, – скомандовала хозяйка мужу и постоялице, – вы вчера вымотались так, что сегодня по дому ничего вам делать не дам, сама справлюсь.

Илана накормила их завтраком, хоть Дори и пыталась все время подскочить, чтобы ей помочь.

Бездельничать она не привыкла. Поэтому, когда Лисмор к обеду ближе позвал ее с собой на рынок, закупить продукты для выпечки, с радостью согласилась. Илана ворчала на обоих, что даже отдохнуть нормально не могут. Но во взгляде пожилой женщины Дори видела нежность.

Лисмор и Дори отправились за покупками на старой телеге, запряженной немолодой, но бодрой лошадкой.

Ехать было недолго, пешком бы тоже быстро дошли. Но если покупок много будет, лучше уж со своим транспортом. Вдруг они муку удачно присмотрят, опять же, мешок на хребте не потаскаешь.

– А ты ведь толком по Меелинге-то и не погуляла еще, – озадачился вдруг Лисмор, – ни по центру, ни по окраинам. А они у нас интереснее, чем домишки в столице. Чего стоит древнее дерево, куда стоит сходить, поклониться памяти об отце-основателе королевства. Оно сейчас, говорят, листьями покрылось впервые за многие годы.

– Интересно было бы, – улыбнулась Дори. – Я и правда мало что здесь видала. Зато во дворце королевском побывать довелось.

– Это уж везение так везение, – согласился Лисмор. – Большинство тут всю жизнь находится, а во дворце не были ни разу. А ты же и в главный зал попала, короля видела?

– Издали только. Зато принца с его нареченной рядышком совсем.

– Дитмора и мне посмотреть довелось, – снова вспомнил пекарь. – Через эту встречу я этот заказ и получил. Должно быть, главный в моей жизни… Вот и приехали мы. Сейчас пристроим тележку нашу к торговым рядам поближе, чтоб недалече было мешки таскать.

По счастью, нашлось местечко, которое их будто бы ждало.

Лисмор накрепко привязал лошадь и к телеге цепь накрутил, приладил к железной изгороди.

– Вот, можно идти теперь, – сказал он, потрепав лошадку по холке. – Суму возьми, Дори.

Девушка подхватила вместительную матерчатую сумку с длинными ручками, которые можно закинуть на плечо.

Городской базар поразил Дориану своей яркостью, многолюдностью и говорливостью.

Шумело людское море и странно было, что кто-то ухитряется найти то, что нужно ему. Из потока доносились зазывания торговцев, порой покупателей пытались выдернуть и повернуть против течения.

Лисмор же умело отмахивался от навязчивых продавцов, говоря, что сам знает, зачем пришел.

Он умудрялся лавировать в многолюдной толпе, как на пустой улице. Тянул Дори за руку, когда она застревала.

Наконец они оказались на более свободном пространстве, где продавали нужное для фермеров и ремесленников – обычных зевак тут не хаживало.

– Сейчас покажу, где отовариваюсь обычно, – сказал Лисмор.

Но тут позади раздался крик:

– Эй! Проклятая! Это точно ты, я тебя узнал!

Дориана похолодела. Уверена была, что мужской голос к ней обращается.

Встала как вкопанная и оглянулась.

С многолюдной стороны к ней бежал незнакомый мужчина средних лет, такой потрепанный и оборванный, что жутко стало.

– Кто вы? – прошелестела девушка обескровленными губами.

– Я плыл на корабле из Олинги.

Человек добрался до них с Лисмором и принялся быстро рассказывать, пока его не прервали, размахивая руками:

– А до этого на площади был, когда метили тебя. Так и запомнил. Ты клейменная.

Люди начали на нее оглядываться. Хорошо хоть, что не на самом оживленном месте этот неприятный разговор происходит.

– Ты сумасшедший, что ли? – рявкнул на незнакомца Лисмор. – Говоришь как безумный, а выглядишь словно бродяга.

– Потому что не знаю, как попал сюда. Думал, что мы в Зеекаре остановились. Я туда плыл. Видел, как меченая на берег выбегала. И я вышел с вещами своими. Поискал адрес, по которому прибыть должен. А нет тут такого. Не сразу догадался спросить, куда попал. И оказалось, мы в Меелингу приплыли. До которой нам плыть и плыть еще было незнамо сколько. Это не иначе как колдовство какое-то!

Речь несчастного путешественника и правда походила на бред. Но суть Дориана поняла.

Он находился на корабле, на котором она бежала из родных мест. И плыл тот вовсе не в Меелингу. Прибытие в столь далекий край стало неожиданностью для пассажиров, а возможно, и команды.

Что же произошло такое? Неужели есть силы, способные перенести большое судно на огромные расстояния так, что никто и не заметил?