Глава 9 · Новый друг

Лисмору удалось отделаться от приставучего бедолаги. Дориане было его жаль. Она и представить не могла, что он чувствует. Плыл к своей невесте, свататься. И нежданно обнаружил, что нужный ему адрес оказался далеко позади.

Дориана пыталась выяснить, что стало с кораблем и остальным экипажем и пассажирами, но мужчина и сам толком ничего не знал. Сейчас он пытался связаться с домом и ждал корабля в Зеекару. А они туда почти и не ходили, и билеты достать было трудно.

– Еще три дня тут торчать, а на проживание уже и не осталось! – жаловался несчастный, бешено вращая глазами. – Не иначе из-за тебя шхуну прокляли небеса!

Тут Лисмор решительно свою подопечную за спину задвинул и велел мужичонке со своими обвинениями убираться куда подальше.

Дориану трясло, и она не смогла заступиться за странника. Она безотчетно чуяла свою вину и правоту в его словах.

А что, если и правда ее проклятие проделало дырку в ткани пространства? Она читала в легендах о чем-то похожем. У отца была большая библиотека, и там она пряталась последние годы после смерти матушки. Много узнала всего.

Лисмор занимался покупками: просил Дори то посмотреть, то подержать, то на вкус попробовать очередной товар. Оценить посыпку для сладостей. Она улыбалась, кивала, пробовала и помогала. Но при этом была какая-то замершая, внутри нее металась маленькая испуганная девочка, которая и сама заплутала, и кучу народа не туда завела. Как жить с этим грузом ей дальше?

На выходе с рынка она увидела того мужчину. Он стоял к ней спиной и торговался за хлеба буханку. И впрямь нуждается. Тихонько, чтоб не заметил никто и он сам в первую очередь, Дори подкралась к нему и сунула в карман несколько скопленных ею монет. И тут же отскочила, постаравшись лицо прикрыть.

Бедолага вздрогнул, за карман схватился. Видать, почувствовал движение и решил, что грабят его.

Но тут же плечи мужчины расслабились, рука крепко сжалась. Он принялся оглядываться, чтоб понять, откуда появились у него деньги, но Дори успела сбежать к Лисмору поближе. Она сама несла две котомки, а пекарь тащил на плечах мешок с гречневой мукой.

Уже в телеге Лисмор спросил:

– Этот странный парнишка совсем ерунду нес, или есть что в его словах разумное?

– Мне кажется, он во всем прав был, – призналась Дориана. – Вы и сами мне говорили, что от Олинги до Меелинги так быстро не добраться. А наш корабль смог. И, оказывается, не только для меня это неожиданность.

– Да уж, – Лисмор почесал в затылке, – чудеса. Кажется, очень вашему судну надо было тут оказаться, даже небеса помогли.

– Умеете вы хорошее видеть во всем, – поразилась Дори. – А мне думается, проклятие это.

– Жизнь – сложная штука, – рассудительно заметил пекарь. – Иногда кажется, что ерунда случилась. А пройдет еще чуть времени и понимаешь, что иначе и быть не могло. Человек считает, что знает сам, что ему надо. Но он со своей кочки видит, только назад и чуть вперед. А боги с небес в целом все наблюдают.

Вот так, о судьбе, и рассуждали они всю дорогу обратно. Благо недолго ехать.

А во дворе, на крылечке, их сюрприз поджидал.

– Здравствуйте, дядюшка Лисмор! – гончар Илек подскочил к телеге. – Давайте помогу вам с поклажей.

Затем сделал паузу, долгим взглядом поприветствовал Дориану.

– Доброго дня, красавица, – поздоровался и с ней наконец.

– Доброго дня, – откликнулась Дори, слегка смутившись.

– Что тебя привело к нам, Илек? – спросил Лисмор больше для приличия. И так понятно было, какой у парня здесь интерес.

– Я вас не хотел беспокоить, пока вы к балу готовились королевскому. А теперь зашел спросить, когда обещанное могу исполнить.

Илек легко снял с телеги мешок.

– Обещанное? – растерялась Дори.

– Да, показать мастерскую свою и как из глины лепят.

– Точно ведь! Совсем из головы моей пустой вылетело! – хлопнул себя по лбу Лисмор. – Да как время у тебя появится. И еще вот что… Дори не местная у нас. И даже древнюю Меелингу не видела. Если бы кто показал, да и вообще погулять ее вывел, был бы очень благодарен. На молодых ногах это проще сделать.

– С превеликим удовольствием. Если Дориана сама не против и не очень устала, могу и сегодня с ней прогуляться. А в мастерскую завтра пригласить.

– Я не устала, – уверила его девушка. После встречи с путешественником ей самой не хотелось сидеть на месте.

* * *

Золиданна держала свой трофей под руку. Как же она утомилась. Накануне, на балу, так тяжко ей не было. Такие приемы – ее стихия. Она как птица в небесах себя чувствовала среди нарядных дам и изысканных кавалеров. Мило, что ни у кого не возникло вопросов, почему у сбежавшей от якобы строгого папеньки девицы с собой в багаже дорогое платье, достойное выгуливаться на лучших балах. Рассудили, видно, что она взяла самое ценное для себя, милое девичьему сердечку.

Но и выглядеть замухрышкой Золи не могла себе позволить. Ее задача – соблазнить этого милашку еще до свадьбы. Чем раньше, тем лучше. Чтобы и дату венчания еще приблизить. Папаше пришлось изображать сомнение и даже поуговаривать, чтоб не торопились с этим. Потому что иначе странно бы выглядело. Отец невесты должен поломаться. А вот ей самой не следует.

Вчера она неслась, поддерживаемая потоком. Сегодня же ей приходилось каждый свой взгляд, каждое движение и уж тем паче слово взвешивать. Пропускать через внутренних стражей. Которые в обычной жизни у нее порой отличались беспечностью. Сейчас же ошибок не должно быть. Метка рано или поздно начнет меркнуть, станет выглядеть как обычная татуировка. И к тому времени она должна быть женою кронпринца. Хорошо бы понести, конечно. Но увы, эта их легенда, что забеременеть может только истинная, может оказаться правдой. Сама Золи с таким явлением, как истинность, в жизни не сталкивалась. Нет у них такого в Реентарии. Все вступают в брак по выгоде или по любви.

Она видела, что запястья родителей принца охватывает красивая татуировка в виде браслета. Некто сказал, что этот узор проявляется после рождения у пары первенца. Тогда связь считается скрепленной небесами окончательно.

Сегодня ей нужно пробраться к отцу для разговора наедине, узнать, на что он рассчитывает, если ни ребенка, ни браслета истинности у нее точно с принцем Дитмором не ожидается. Определенно, Огудал решил каким-то образом запустить руки в казну Меелинги. Но что потом, когда станет понятно, что дети у них как-то долго не рождаются?

Золиданна так задумалась, так ушла в свои мысли, что и забыла на некоторое время, что идет с Дитмором к экипажу. И когда он подал голос, чуть испугалась.

– С самого своего детства я представлял, как выглядело цветущее дерево, – говорил кронпринц, – но в действительности это прекраснее, чем на картинах. Надеюсь, в день нашей свадьбы оно оживет полностью.

– Хочется, чтобы ваша святыня скорее вступила в полную силу, – улыбнулась Золи.

– О, тогда и нам нужно пожениться скорее, ты об этом? – серые глаза принца испытующе смотрели на девушку. Неесса испугалась, что выдала себя, и потупилась.

– Что ты, Дитмор! – смущенно ответила она. – Всему свой черед.

– А мне тоже хочется увидеть скорее славу древней Меелинги, – прошептал он ей на ухо.

Они успели отойти от священного места, но не настолько, чтобы не расслышать крики, что раздались у них за спинами. Кто-то не побоялся нарушить покой старого Древа. Значит, произошло нечто совершенно необычное.

– Это невероятно! – возбужденный мужской голос повысился до недопустимых тонов. Кажется, этот человек себя не контролирует.

Дитмор обернулся, привлеченный громкими звуками. Золиданна же вздохнула с облегчением. Пока ей не грозит попасть в неловкую ситуацию.

У святилища пребывало несколько посетителей, мужчины и женщины. Сейчас они переговаривались и размахивали руками, показывая в сторону дерева.

– Давай поднимемся обратно, – предложил Дитмор. – Или же можешь меня подождать, а я схожу посмотреть, что там случилось. Возможно, наш визит пробудил в Меелинге новые соки и новые перемены наступили незамедлительно.

– Я с тобой! – вызвалась Золи.

Быстрым шагом они поднялись к Меелинге. И обратный путь занял у них вдвое меньше времени, чем спуск.

Горожане, увидев принца, расступились, пропуская его вместе со спутницей ближе к ограде.

Мертвая половина старой Меелинги оживала на глазах, почки наливались и тут же лопались, раскрывались мелкие листочки.

– Это поразительно! – прошептала Золиданна. А потом она увидела, куда направлен взгляд кронпринца. Вовсе не на дерево.

Дитмор остановил взор на светловолосой девице, пальцы которой до хруста в побелевших костяшках вцепились в изгородь.

– Принц! – позвала Золи, борясь с желанием дернуть мужчину за рукав.

– Что? – переспросил тот, растерянно моргая. А потом сказал уже осмысленно:

– Старая Меелинга одобряет наше наречение. Вероятно, тянуть со свадьбой действительно не стоит.

* * *

– Впервые вижу, чтобы дерево оживало на глазах! – восхитилась Дориана. И впрямь удивительное зрелище было. Мощный, но высохший и потрескавшийся ствол наливался силой и жизнью, словно соки вдруг вновь наполнили его от корней к вершине.

– Неужели у вас такое каждый год? – она перевела взгляд на своего спутника.

– Что ты, Дориана, – замахал руками Илек; вид у него был до того взбудораженный, словно небо на землю упало.

И громко воскликнул, показывая на святыню пальцем, словно ребенок:

– Это невероятно!

Было чему подивиться: как раз в этот момент огромный цветок распускался на нижней ветке, близко к зевакам.

– Знамо дело, – важно толковал пожилой мужчина рядом с ними, – только что сюда кронпринц Меелингов со своей нареченной приходил. Вот небеса и благословили их.

Кронпринц.

Дориана вспомнила случайную встречу у дворца. И взгляд высокого, привлекательного наследника престола уже в зале.

И тут она услышала его шаги. Кажется, уловила его дыхание. Это невозможно! Совсем разум помутился, не иначе.

Но, обернувшись, она поняла, что обостренные чувства ее не обманули. Люди расходились, пропуская прекрасную пару, Меелинга и его невесту. Как же славно смотрелись они вместе!

Принц двигался так элегантно, так изящно…

Что это?

Дитмор Меелинг заметил ее?

Она чувствовала его взгляд настолько осязаемо, словно его ладони легли ней на плечи. Дориану кинуло в жар, она постаралась отвернуться от этого красивого чужого мужчины. Но это мало что изменило. Почему она так обостренно чувствует его?

– Чудо свершилось, дети Меелинги!

Говоривший это мужчина был старым и величественным. Дориана с облегчением перенесла на него свое внимание.

Высокий, худощавый, похожий на ворона в своей черной мантии, расшитой серебристыми звездами. С совершенно белыми, слегка встрепанными волосами.

– Хорез, и вы тут! – удивился кронпринц.

– Как мог пропустить я столь важное событие. Я всегда являюсь вовремя! – мужчина загадочно улыбнулся. – Но нам с вами, о нареченные, стоит пройтись отдельно. Здесь слишком много любопытных подставляет уши к нам ближе.

Кучка собравшихся недовольно зашушукалась.

– Без обид, дети Меелинги, – поспешил успокоить присутствующих Хорез. – Как вы и сами поняли, довелось вам увидеть удивительное возрождение магии. Сможет ли наш край напитаться ею, и насколько быстро, зависит от нашего принца и его предреченной. Как только ваши дети начнут рисовать на стенах светом, вы и сами это заметите.

– Так пусть играют свадьбу как можно скорее! – нетерпеливо подал голос один из присутствующих, тот самый мужчина, что сказывал Дориане о благословении.

– Свадьбу! Свадьбу! – поддержали его остальные.

Народу собралось не так и много, однако все горластые.

Дитмор посмотрел на свою невесту, и Дори показалось, что вид у него слегка смущенный или неуверенный.

– Чего он медлит? – прошептал Илек, склонившись к уху Дорианы. Его дыхание щекотало ей кожу. – Я бы сейчас на его месте поцеловал нареченную.

При этой мысли у Дори в пальцах будто иголочки забегали. Молодой гончар еще и руки ее коснулся, как бы намекая, что не против магии, из-за которой придется целовать хорошеньких девушек.

Неужели это он ее так волнует сейчас, что губы, кажется, вот-вот загорятся?

– Свет и любовь вам! – продолжали подбадривать кронпринца.

– Да благословят ваш общий дом серебряные нити звезд!

Кронпринц Дитмор улыбнулся и, поддаваясь общему воодушевлению, наклонился к своей предреченной, оставляя на ее губах легкий поцелуй.

Дориане показалось, что ее лишили воздуха. Словно железная рука горло перехватила.

– Какая романтика! – заметил Илек. – Не поверишь, Дори, но я довольно романтичен. Хоть по мне так сразу такого и не подумаешь. И в такой момент… скажи, пошла бы ты со мной на свидание?

– Да, конечно, хорошо, – прошептали обескровленные губы девушки. Она, надо сказать, почти и не расслышала своего собеседника и согласилась с ним просто чтобы он замолчал сейчас.

– Так давай уже выбираться отсюда, – предложил Илек. – Принц-тигр все равно нас с тобой на свою свадьбу не позовет.

Оцепенение разом спало с Дорианы.

Принц-тигр. Да, она слышала о том, что Меелинги тигры. Но лишь сейчас картинка воедино сложилась.

Неужто кронпринц Дитмор и есть ее погибель?

* * *

Девчонка будила в нем Тигра. Дитмор уже и не знал, что думать об этом. Хорез поздравлял его с найденной истинной, в присутствии которой начинают оживать соки магии. А кронпринц вяло кивал и не мог перестать думать об этой служанке. И понимал, что стоит ему ослабить контроль над своей волей, как Зверь снова пойдет искать ее, Дориану Линлор, помощницу пекаря.

Звездочет, Золиданна и Дитмор вместе переместились в королевский экипаж. Втроем было тесновато, но кронпринц отчего-то порадовался, что он не наедине с нареченной. Он чувствовал себя так, словно предавал и эту почти незнакомую ему девушку, и магию Меелинги, желая следовать за мужским, за звериным. У него высшая связь от небес перед носом, а он тянется к безродной красотке. Хотя всем известно: истинность – это удел девиц благородной крови.

– Когда назначена помолвка? – спросил звездочет, и глаза его возбужденно блестели. Сейчас никто не мог бы сказать, что этот человек еще недавно высказывал возмущение по поводу того, что его не дождались на церемонию подтверждения истинности.

– На первый луч Гориэл, – ответил Дитмор, – то есть через шесть дней.

– Как хорошо, что решили не откладывать! А к следующему кругу Гориэл можно уже и подготовить венчание.

– Всего через месяц? – поразился кронпринц. – Мы не планировали так быстро. Те три месяца, что сейчас заложены, и то мало! Никто не женится настолько скоро после объявления помолвки.

– Вы боитесь, что народ Меелинги подумает что-то неподобающее? – прищурился Хорез. – Или вам, молодежи, хочется успеть организовать пышное празднество?

– И то и другое, – подтвердил Дитмор.

– Касаемо первого, так я бы и сам не стал ждать на вашем месте, – хлопнул звездочет ладонью по скамье. – Ты же видишь, как возрождается магия! Неужели не хочется этот ход вещей ускорить?

– Но… что вы такое предлагаете! – захлопала ресницами Золиданна. Ее высокая грудь притягательно заколыхалась; Дитмор подумал: точно ли это безотчетно? Уж больно обольстительно выглядела эта скромница. Впрочем, не имеет права он подозревать за ней дурное, когда сам по ночам, обернувшись тигром, навещает девиц.

– Прошу меня простить, – смутился королевский советник, – но мысль о том, что я могу вскоре увидеть славу родного королевства, лишает рассудка.

– Хорез, – нерешительно начал Дитмор, – пока что мы видели только как оживает древняя святыня. А все уже заговорили о возрождении магии предков. Не опережаем ли мы события? Кто знает, может, в этом и есть все волшебство?

– А тебе надо, чтобы сразу лучи магии зажглись во всем королевстве? – усмехнулся звездочет. – Так этого и сама ткань мироздания может не выдержать и по шву треснуть. С рождением вашего наследника все, в ком есть корни волшебников, обретут силу своих великих прадедов. И Меелинга станет самым мощным королевством в нашей части мира!

Наследник. Маленький принц с изумрудными глазами Золиданны и тигриной натурой. Дитмор заметил, как притихла его нареченная.

– Этот вопрос надобно обсуждать на совете. И последнее слово – за королем Меелинги.

Когда они прибыли на место, ко дворцу, кронпринц передал Золиданну в руки ее служанок, пообещав навестить позже. А сам отправился следом за мудрецом, попросив с ним разговора один на один.

Хорез озадачился, но согласился с радостью. Видно, что обсуждать возможности возрожденной Меелинги для него – самая большая приятность. Этот человек живет интересами королевства.

Звездочет провел кронпринца в свои комнаты, где совершал обряды. Где получил важнейшее в своей жизни предсказание.

– Что беспокоит вас, принц? – церемонно спросил он, как полагается приличному придворному.

– Может ли живущий во мне Зверь выбрать для себя другую женщину, независимо от человеческой воли? – Дитмор произнес волнующие слова, не отводя от мудреца взгляда.

– Выбор Зверя – это его Истинная, – удивленно ответил Хорез. – Что за путаница в голове вашей, кронпринц?

– Не назвал бы это головой, – Дитмор сдавленно хмыкнул, – но скажу чуть иначе: может ли Зверь хотеть не только свою истинную?

– Какую странную тему вы подняли, – звездочет выглядел пораженным. – Никогда не слыхивал о том, чтобы у оборотня было две истинных – одна для Зверя, вторая для Человека. Поэтому и метка предреченной выглядит как символ звериной сущности.

Дитмор вспомнил светящееся изображение на плечике Золиданны. Все верно: знак Тигра, эту метку ни с чем не спутать. То, как она выглядит, в Реентарии знать не могли: эти сведения тщательно охраняются. Лишь избранным известно, что метка Меелингов – след тигриной лапы, и на балу неессе приходилось ее прикрывать, так чтобы сияние было видно, а разглядеть в деталях и тем паче срисовать знак не вышло бы ни у кого.

– Но если Зверь следует за другой женщиной, не истинной, – продолжал вопрошать кронпринц, – что это может значить?

– Сложно сказать, – нахмурился Хорез. – Какие-то действия он предпринимает по отношению к ней?

Дитмор покачал головой.

– Еще раз повторяю: двух истинных быть не может. Но вероятна связь иного толка. Вдруг Зверь и девушка виделись при каких-то особых обстоятельствах?

– Да, кажется, я спас ее от нападения. Но помню это весьма смутно.

Хорез вздохнул с облегчением и сказал уже без экивоков:

– Тогда это просто звериное покровительство и ничего больше. Когда Зверь дарит кому-то жизнь, он может привязаться и чувствовать ответственность за существо, ставшее от него зависимым. Не волнуйтесь, принц. Но на всякий случай избегайте общения с этой особой. Вам не нужны досужие сплетни.