Глава 11. Караоке

Вера

Музыка хлынула в уши густым сладким сиропом, вымывая остатки рабочего дня. Парни задали настроение ещё в такси, а я счастливо улыбалась и грелась в лучах внимания.

Бар оказался пуст — вся сцена наша. Идеально для небольшого безумства.

Занимаем столик в центре и заказываем напитки.

Зевающий бармен, протягивает микрофоны и машет рукой:

— Делайте что хотите, всё равно никого нет.

И удаляется за стойку досыпать.

— Раз, два. Раз, раз. — проверяю устройство — Что поём, друзья?

— Давай нашу, — Илья барабанит по столу, закинув в себя пару шотов. — Эх, жаль остальных нет, ща бы сбацали.

— Запускай, — предвкушаю культурный шок непосвящённых.

Losing My Religion/ R.E.M.

За годы сложился свой фирменный вариант трека. Оригинальные слова заменились абсурдной абракадаброй, и где-то посреди всего этого нам слышится «Челябинск». В общем, как слышим, так и поём.

Рома смотрит то ли с ужасом, то ли с восхищением, переводя поочерёдно взгляд между нами и почёсывая затылок. Но после второй бутылки смело присоединяется к нашему вою.

— Бля, как это петь-то? — кричит мне в ухо. И от его смеха по спине разбегаются предательские мурашки.

К концу вечера забываю про больную ногу, завтрашнюю работу, и про то, что мы всё-таки слегка родственники. Репутация певицы раз и навсегда похоронена, но какая разница, когда на душе так легко. Пацаны свистят, подначивая, алкоголь разгоняет кровь. И на фоне всего этого безобразия я хватаю стул и исполняю чувственный танец под Sam Brown — You Better Stop.

После полуночи вываливаемся на улицу — хохоча и цепляясь друг за друга.

Небо затянуто тучами. Фонари не горят. Густая, почти осязаемая темнота обволакивает со всех сторон.

— Ой, мамочки! — ловлю носком камушек и заваливаюсь на парней.

Ох, я пожалею на утро об этой вылазке. Скорее всего, нога опухнет сильнее, уже чувствую навязчивую пульсацию в лодыжке.

— Иди сюда, — Рома плотно обхватывает рукой мою талию, прижимая к горячему телу. — Чтобы шею себе не свернула.

Идти в унисон не выходит. Его шаг широкий, мой семенящий и постоянно сбивающийся. Я не могу подстроиться, он прижимает лишь сильнее, практически утягивая за собой. Пропускаю руку под его куртку, притискиваюсь к горячему боку и тону в тепле его кожи и горьковатом запахе парфюма. Внутри поют тысячи маленьких колокольчиков. Я знаю, что глупо, это лишь фантазии, но я разрешаю себе помечтать. Завтра мы снова станем коллегами, и эта ночь рассеется как дым. Как не осталось следа и от той на острове. Но сейчас — во тьме, под шум его дыхания — я разрешаю себе помечтать.

Всего на одну ночь.