Глава 18. Я рядом!

Вера

Неделя прошла без сюрпризов. В пятницу вечером совесть взяла за горло, и я зашла в гости к брату. Племянников не узнала — растут как на дрожжах. Пришлось уделить время каждому: порисовали с Данилкой корявых инопланетян, потискала мелкого и получила домашнее задание от Анны на выходные.

— Верочка, помоги, ну пожалуйста! К понедельнику в сад нужна поделка из природного материала. А где я и где поделки!

— Ну ты тоже, Ань, нашла креативщика.

— Ну пожалуйста! Мне не выбраться дальше детской площадки с мелкими. Костя в лесу избу к зиме готовит. Если бы рисунок — я сама бы справилась.

— Ладно. Придумаю что-нибудь. Пожелания есть?

— Нет, Вер. Что сделаешь, то и сойдёт. Верю в тебя. — она чмокнула меня в макушку.

— Верить в Веру, — усмехнулась, — звучит как тавтология.

— И Даньку в понедельник в сад отведи, ну пожалуйста, пожалуйста! — сложила руки в умоляющем жесте. — Мне с утра на приём. Я не успею.

— Хорошо, — снова согласилась, скрепя сердце.

Не переломлюсь. Встану пораньше.

Домой шла, не торопясь. Наслаждалась последними тёплыми деньками. По дороге подобрала красивую еловую шишку и ворох разноцветных листьев, отломила пару веточек с яркими гроздьями рябины.

Идея уже начала вызревать.

В подъезде столкнулась с соседкой из квартиры напротив.

— Верочка, к вам амбалы какие-то долбились. Думала дверь вынесут. Я им полицией пригрозила. Они всё про Рому спрашивали, а я откуда знаю, когда он будет дома? — соседка развела руками. — Но ушли тут же.

— Галина Николаевна, как же так? Вы зачем дверь открыли? Не надо было вообще с ними разговаривать.

— Так, я и не открывала, я в глазок смотрела. Из-за двери с ними общалась. Я поглядываю новости. — она усмехнулась и постучала себя по лбу. — Из ума ещё не выжила. Обратила внимание, самый высокий одет был странно, и куртка как у девчонки — такая ярко-малиновая. Друзья, наверное, Ромкины.

— Наверное, тёть Галь, я ему передам. Спасибо за бдительность.

Порывалась побыстрее уйти, но соседке хотелось общения. Она схватила меня за рукав и, чуть снизив голос, продолжила:

— К нему до тебя вереницами бегали. И не только друзья, чтобы ты понимала. — она сделала заговорщицкий вид, и я кивнула. — Я уж с ним и ругалась, и уговаривала. Нет, не слышал. Я так рада, что появилась ты. Вот что значит правильная женщина рядом.

Я усмехнулась. Да уж. Знали бы вы, Галина Николаевна, о чём эта правильная женщина мечтает ночами, прислушиваясь к звукам в соседней комнате.

Едва раздевшись, получила СМС от Ромы: «Скоро буду, накрывай на стол».

«Жду», — ответила я и, подумав, добавила про визитёров. На всякий случай.

Пока разогревалась еда, заскочила в душ. За две минуты удалось смыть усталость. Поправила макияж, чуть тронула губы блеском, сменила домашний костюм. После фиаско с блестящим платьем заказала лаконичное, скромное, но с чертовщинкой. При правильной подаче разрезы по бокам заигрывали и придавали некой фривольности образу.

С последнего ужина, между нами, как будто что-то незримо изменилось, повысился градус общения. Мимолётные улыбки стали проскальзывать всё чаще, взгляд, задержавшийся чуть дольше положенного, утренняя кружка кофе со сливками. Всего по чуть-чуть, но такого важного. Будто сместился неподъёмный ледяной пласт. По будням мы с Ромой пересекались редко. В основном вечерами. Но у нас сложилось негласное правило: я не ужинала без него, он без меня. И это стало нашим ритуалом, которого я, по крайней мере, с нетерпением ждала. Быт тоже упорядочился. Роман затаривал холодильник продуктами, мне оставалось лишь готовить. И нас обоих устраивал такой распорядок.

Пока ждала, разложила на столе гербарий. Шишка так и просила сделать из неё барашка. Жаль, не было пластилина на мордочку. Пока набрасывала эскизы, не заметила, как прошёл час. Ромы всё не было. Написала сообщение, но оно так и осталось висеть непрочитанным. Ещё через полчаса позвонила.

Абонент недоступен.

Я накрутила себя до такой степени, что разболелась голова. В висках пульсировало. Хотя, ну что с ним могло случиться? В нашем то тихом городе. Это же Ромка — большой и сильный. А потом вспомнился рассказ соседки и в сердце больно ёкнуло. Нет, это были не друзья. Друзья двери ногами не выносят. Меня, как окатило: так, может, об этом он предупреждал в самом начале? И спустя ещё полчаса я металась по кухне, вытирая слёзы полотенцем. Внезапная мысль обожгла похлеще каленного железа: я ведь абсолютно ничего о нём не знаю. Ничего. Случилось что и куда звонить? У кого спрашивать? Где искать?

Роман появился ближе к полуночи. Уставший, осунувшийся и злой как чёрт. Не говоря ни слова, швырнул спортивную сумку в угол и прошёл мимо меня в ванную. Дверь захлопнулась. Слышно было, как льётся вода.

Вышел уже другим — снова моим Ромкой, от которого в груди начиналась нервная пляска. Отодвинул в сторону тарелку с разогретым пловом, подошёл сзади, покрутил в пальцах веточку рябины и прижался щекой к моему виску.

— Что это? — взял со стола эскиз всматриваясь.

— Даньке поделка в садик. К понедельнику нужно сделать. Вот, обдумываю концепцию. Поможешь?

Он рвано выдохнул, притянул ещё ближе к себе рукой и, прижавшись носом к моим волосам, глубоко втянул воздух.

На всякий случай закрыла глаза и замерла. Сердце нервно колотилось, больно ударяясь о грудину. Всё ведь хорошо. Он рядом — живой и целый. И то, что происходило между нами сейчас, выбрасывало в параллельную реальность.

Взгляд упал на его разбитые в кровь руки, содранную с костяшек кожу, распухшие суставы. Я нервно сглотнула и слегка коснулась пальцами его кисти.

— Болит? Нужно обработать.

— Уже. — Его голос был глухим, будто доносился из металлической бочки.

— Откуда это?

— Не обращай внимания. Удары отрабатывали в зале.

Хотелось крикнуть: зачем ты врёшь? Господи, фальшь чувствовала в каждом слове. Он даже не пытался это скрыть.

Молчи! — приказала себе.

И я промолчала.

Начни сейчас допрос, он закроется. А я не готова к его исчезновению. Только обрела. И пусть так, но сейчас он был со мной.

Рома подтянул стул и сел рядом. Наши бёдра соприкоснулись.

— М-м-м. Дай подумать. Я как раз завтра свободен. Можем выбраться на природу. Судя по рисунку, нам нужны будут прутики, чтобы сделать плетень.

— Да, только нет идей, из чего соорудить основание.

Я осмелилась и взяла его разбитую руку. Нежно, без давления развернула на стол ладонью вверх и накрыла своей. Он не сопротивлялся. Теперь мы дышали в унисон. Его большой палец дрогнул и начал водить по моим. Почти невесомо. Это не был жест любовника. Это был вопрос, на который у обоих не было ответа.

Он рисовал круги, спирали, бесконечные лабиринты. Каждое прикосновение было признанием, капитуляцией и тут же отрицанием. Прикрыла глаза, позволив молчаливому диалогу заполнить изнутри. Не было поцелуев, не было объятий. Мы существовали в этом пульсирующем пространстве между нами, где одно лишь дыхание было интимнее самых откровенных прикосновений.

— Деревянный спил… — резко, будто очнувшись, произнёс, разрушая во царившую между нами магию. Я распахнула глаза и уставилась на него. — Насверлим в нём по периметру отверстия, поставим основания и можно будет плести. Заодно и сосиски на костре пожарим. Любишь сосиски? — он пронзительно посмотрел мне в глаза. Без тени улыбки. И продолжил. — Тем более завтра обещают солнце. Возможно, последнее в этом году.

Что это сейчас было? Где нежные объятия? Поцелуи? Признания? По закону жанра всё должно произойти именно сейчас. Интимнее момента не придумать. Роман медленно убрал руку. Воздух стал просто воздухом. Но место, где только что был его палец, пылало как клеймо.

Разноцветные листья зашуршали в руках, собираясь в причудливые кроны деревьев. Как меня раздражали эти молчаливые диалоги с пустотой. Нарушила тягучее молчание первой.

— Давно хотела на природу, — прекрасно понимала, что это «да» на всё. В том числе и на его странный, опасный, единственно возможный мир, в котором он существовал.