Глава 29. Ночь страха

Вера

До его возвращения оставались считаные дни, и каждый из них был наполнен сладким ожиданием. Всё во мне замирало в предвкушении. Рома управлял жизнью на расстоянии, контролируя даже обстановку в квартире. Я расслабилась, новый сосед не доставлял неудобств.

Покрутившись утром возле зеркала, вдруг узрела в себе изъяны. Призрачный целлюлит, выпирающий животик — мозг, отравленный ожиданием, выискивал несовершенства там, где их не было. И я объявила им войну. Привычные рутины вечера сменились чудодейственными упражнениями и обёртываниями. Так хотелось в первую ночь быть для него идеальной. Вот уж поистине: сидела женщина, скучала… Вряд ли моё тело изменилось за эти несколько дней, но внутренний контролёр расслабился.

Вечер пятницы пошатнул привычную рутину. Я замерла на пороге, уловив странный запах. В кухне царил хаос. На столе красовалась недопитая бутылка водки, а по моей новой антипригарной сковороде скребли вилкой. Александр, как оказалось, вовсе не был святым. Просто умел тщательно маскироваться. Сосед, сидевший в одних трениках, пьяно ухмыльнулся.

— Вечер добрый, — наморщила нос, оглядывая вакханалию.

Расчленённая селёдка была его единственным молчаливым компаньоном.

— Вера, присоединяйтесь! — мужчина отодвинул рядом стул. — Не отказывайтесь, у меня повод… Десять лет брака.

Язык уже порядком заплетался. Он потянулся к телефону жирными пальцами.

— Вот, смотри. — От него разило луком, сельдью и перегаром. От сладковатого запаха подступила тошнота, но на фото я всё же взглянула. Супруга, детки — приятная семья.

На этом, слава богу, всё и закончилось. К выпившим мужчинам я отношусь довольно спокойно. Не было инцидентов. А потому, соорудив себе нехитрый ужин, забрала еду в свою берлогу. Вернее, в Ромину. Или уже в нашу? Не сомневалась, переезд был делом двух недель.

Вечер прошёл довольно расслабленно — поужинала под любимый сериальчик, перекинулась парой слов с Ромой, пока у него не пропала связь. А дальше валялась на диване, листая ленту. Сосед за стенкой дошёл до стадии шансона. Пел он, кстати, неплохо. И под его аккомпанемент я и уснула.

Ночью меня разбудили странные звуки. Не храп, не скрип раскладушки, к которому я за неделю привыкла, а тихое настойчивое шуршание. Словно что-то приличных размеров ползало за дверью. Сначала по стене, потом, поскрипывая ламинатом, по полу. Ледяная струйка прокатилась по позвоночнику. Я вжалась в диван, зажгла ночник, но свет не рассеивал ужас, а лишь отбрасывал на стену пугающие тени. Воображение рисовало картины с монстрами из фильмов. Я та ещё впечатлительная трусиха.

Так и просидела, закутавшись в одеяло и прислушиваясь. Через полчаса ситуация накалилась, жутко захотелось в туалет. «Гигантская сороконожка» больше не подавала признаков жизни. Шорохи исчезли, и я решилась. Из приоткрытой двери на меня смотрела чёрная пустота коридора. Как назло, и фонарь за окном перегорел. Обычно он отбрасывал свет, позволяя экономить электричество. Со стороны кухни доносился храп. Я рванула вперёд, будто находилась на вражеской территории. Сделав своё дело, выдохнула от облегчения и бросилась обратно.

Закрыла дверь на замок и со спокойной душой выключила свет, укуталась в одеяло.

Меня снова разбудили шорохи. Теперь к ним добавились ковыряния в стене и странные звуки за дверью. Как будто тошнило кота. Терпение лопнуло, и я схватила телефон. Костя ответил тут же.

— Что-то случилось? — брат был, как всегда, немногословен. — Ты время видела?

— Кость, прости, — шептала я в трубку, — какая-то хрень с новым соседом творится. Я боюсь. Забери меня, пожалуйста.

Брат мучительно вздохнул.

— Вот когда вам, бабам, говоришь, что надо делать, вы не слушаете… Жди. Скоро приеду.

За дверью начались подвывания.

— Ты слышал?

— Слышал. Он солевой, что ли? — голос брата стал жёстким. — Закройся и сиди, не высовывайся. У этих долбонавтов крыша съезжает напрочь.

— Не знаю. Видела, что бухал. Он водку пил…

— От беленькой так не кроет. Какого чёрта сразу не позвонила и к нам не пошла? Героиня, бляха-муха. Будет тебе уроком на всю жизнь. Я ещё и Ромке расскажу…

На этой весёлой фразе брат отключился. Я натянула на себя джинсы, футболку и свитер. И так и сидела, ждала, пока за мной не приедут.

Каждый странный звук заставлял вжиматься в диван. Резкий удар в дверь подкинул сердце к горлу. Парадоксально я скрывалась в комнате одного чудовища, спасаясь от другого. Только Ромка был моим родным, желанным. Его ярость не пугала. Как ни странно, она заставляла меня трепетать. Казалась верхом заботы, апофеозом любви, была частью его опасной загадочной ауры. Без неё Роман терял свой особый шарм. Но сейчас по ту сторону был не он. И каким бы милым ни был новый сосед, сейчас мужчина пугал меня до чёртиков.

Спустя двадцать минут снова набрала брата. Слишком долго. Зубы уже выбивали нервную дробь.

— Я еду. Продержись ещё минут пять. У тебя ключи с собой? Можешь через окно передать?

— Они в коридоре — я вдруг вспомнила, что бросила их на тумбочке, туда же, куда положила и сумку.

— Хуёво, значит, придётся открыть, я сквозь стены ходить не умею.

Я прислушивалась, прижавшись ухом к стене.

Резкий звонок заставил подпрыгнуть. Ещё чуть-чуть и меня точно хватит удар. Трясущимися руками приоткрыла дверь. Александр валялся на полу, что-то бессвязно мыча.

Переступила через тело и пулей бросилась открывать. Замок, как назло, проскальзывал в мокрых пальцах. Обтёрла их об джинсы.

Костя ворвался в квартиру, включил свет и оценил обстановку.

— Не смотри, — бросил, склонившись над Александром. Картина и впрямь была неприятной — Вер, сказал же, не смотри. Одевайся и дуй в машину.

Пока я скидывала рюкзак, брат оттащил соседа в кухню, закинув того на законное спальное место.

Уже сидя в машине, я вдруг поняла, что меня бьёт мелкая дрожь.

— Он тебя не трогал? — Осторожно поинтересовался брат. Я лишь молча покачала головой, стиснув зубы, чтобы они не клацали.

— Хорошо. — Костя притянул меня за плечи и поцеловал в макушку. — Ну всё, всё. Успокаивайся.

На тёплой кухне, залитой жёлтым светом лампы, брат налил нам по рюмке коньяка.

— Пей и спать, — коротко скомандовал.

Горячая янтарная жидкость обожгла язык и заползла тёплой змеёй в горло, выжигая остатки страха. Не помню, как добрела до дивана, укуталась в плед и уснула не раздеваясь.