Глава 32. Счастливая женщина

Вера

— Вера Михайловна! — загадочно протянула Ирина, уводя меня за локоть на общую кухню, — вы ничего рассказать не хотите?

Мимоходом заглянула в зеркало.

— Нет, а должна?

Ира хитро зыркнула.

— Ну не знаю. Светишься, как лампочка.

— Просто хорошее настроение, — отмахнулась. — Выспалась к тому же.

— И у Романа Николаевича подозрительно хорошее настроение. Обычно на летучках рычит, а сегодня прям душка. Того и гляди — замурлычет. Совпадение?

Моментально вспыхнувшие щёки выдали меня с головой. Даже рта не раскрыла, а тело поведало все тайны. Проклятая физиология!

— Ага! Вот вы и попались! — Ира торжествующе сверкнула глазами. — Рассказывай, конспиратор. Значит, упорный труд всё-таки увенчался успехом?

Я шикнула на подругу и на всякий случай оглянулась на дверь. Пакетик с чаем выскользнул из рук. Не хватало ещё, чтобы посторонние услышали.

— Не здесь и не сейчас. Всё вечером.

— Ты обалдела, что ли? Меня же порвёт от любопытства. Я не доживу. — Ира понизила голос до шёпота. — Ну хоть скажи, «да» или «нет»?

— Да! — выдохнула я. — Да!

Подруга на эмоциях впилась в меня пальцами.

— И как? Довольна? Он… стоит потраченных нервов?

— Ира… — Я округлила глаза, чувствуя, как полыхает лицо. — Заканчивай допрос.

— Фу такой быть. — Она еле сдерживала улыбку. — Хотя бы кивни, если он так же хорош в постели, как в костюме.

Пригрозила ей полотенцем, но подруга не унималась.

— Представляю лицо Инны, когда узнает.

Я насупилась.

— Никто ничего узнать не должен. Мы не афишируем отношения. Так что рот на замок. И давай без намёков, особенно на работе.

— Я-то могила. Но вы сами себя выдаёте. У вас на лицах всё написано.

Ира покачала головой.

— Как всё-таки женщину преображает… х-м-м… насыщенная личная жизнь.

— Ир, ну хватит.

Еле вытолкала подругу из кухни. Делиться сокровенным не хотелось.

Прислонилась к подоконнику. Горячая кружка с чаем приятно согревала ладони.

За стеклом — пасмурное небо нависло над городом свинцовым одеялом. Обычно такая серость навевает тоску. Но не сегодня. Ветер рвал тяжёлые тучи. Срывался снег. Скоро он укроет белым одеялом землю.

Как символично.

Первый снег казался не началом зимы, а чистым листом. Таким же, как и наша история. А что мы на нём напишем, зависело только от нас. Бабочки в животе утихомирились, сменившись глубоким удовлетворением.

У нас всё получится. Мы вместе, и это главное.

Неужели всё так очевидно? Хотя кого я обманываю. Одно то, что стою здесь и улыбаюсь в пустоту, как идиотка, кричит громче любых слов.

Выходные выдались на редкость эмоциональными.

Утро воскресенья окончательно поставило точку в ночных метаниях. С чего я решила, что Рома отдалится после секса? Или ещё хуже — сделает вид, что ничего не было. Страхи одолевали, так не хотелось оказаться в одном ряду со всеми, кто был до. Поэтому, проснувшись, затаилась. Боялась пошевелиться, разбудить. Ждала его реакции, как приговора.

Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

В то утро больше не хотелось секса. Тело ныло приятной саднящей усталостью. Была потребность в нежности и подтверждении. И он её дал. Без единого слова. Сполна. Его пальцы, выводившие на моей спине одному ему понятные узоры, стирали все сомнения словно ластик. А мягкий, сонный поцелуй за ухом значил гораздо больше любых слов.

Я поверила!

Рвано выдохнула, и как кошка, доверчиво потянулась к рукам хозяина.

Из воспоминаний выдернули голоса за дверью. Коллеги стекались на перерыв.

Я сделала глоток чая, возвращаясь в реальность. Ветер остервенело грохотал обшивкой на крыше. Несмотря на идеальные выходные, что-то точило внутри, не давало покоя. А что, если за этой нежностью последует отстранённость? Я не девочка, чтобы верить в «долго и счастливо». Роман — мужчина привычки, власти и контроля. А я тот самый «неконтролируемый фактор».

Он так и написал в очередной дневниковой заметке.

Неконтролируемый фактор — х-м-м. Комплимент ли?

Пройдём ли испытание рутиной, которая неизбежно придёт? Или наша ночь была для него лишь красивой точкой в долгой погоне? Столько сомнений…

Чай оставлял на языке горьковатый осадок, а я всё продолжала рефлексировать, стоя у окна. Покрутила остывшую жидкость и выплеснула остатки в раковину. Нельзя позволять страху портить настоящее. Сегодня он со мной. А дальше… посмотрим. С этой мыслью я сполоснула кружку и распрямила плечи. Поживём — увидим.