Глава 40. Лучший мой подарочек..

Вера

Рейс прибыл в Краснодар с большим опозданием. Из-за поломки его задержали на несколько часов. Дорога вымотала. Из зеркала в туалете смотрела побитая жизнью тётка с серым лицом, больше похожая на сову. Пучок на голове растрепался и походил на гнездо. Я с остервенением его перетянула. Плеснула в лицо холодной водой. Принюхалась. Больше суток в дороге наложили свой отпечаток. Влажные салфетки немного исправили ситуацию, и я почувствовала себя увереннее.

Предстоял финальный рывок — четыре часа на такси с учётом того, что город встал в мёртвой пробке.

Телефон, освобождённый из плена авиарежима, ожил. В семейный чат сыпались одно за другим фото финальных приготовлений. Мама требовала отчёта, как я долетела. Брат интересовался, жива ли я. Рома просил скинуть фото. Откровенное. Переписку я даже не стала открывать. Пусть думает, что не увидела.

Оператор такси заломил заоблачный ценник за поездку. Я поперхнулась и засомневалась в адекватности принятого мной решения. Пассажиры в проходах толкались. Всем хотелось успеть за новогодний стол до боя курантов, а у меня руки опустились от бессилия. Как ни крути, не успевала. И я сдалась. Выдохнула. Отменила заказ. Приняла ситуацию и заселилась в ближайшую гостиницу. Душ и ужин отобрали остатки сил. Включила телевизор и рухнула в кровать.

Меня разбудил не ласковый луч утреннего солнца, не пение птиц, не мерное журчание будильника. Из сна выдернул настойчивый, бесконечный рингтон телефона. Я замычала и смахнула его с кровати. Осознание горячей волной накрыло спустя несколько минут.

Закопавшись в одеяле, я рухнула носом вниз. Благо успела подставить руки.

— Да, — прокаркала я хриплым ото сна голосом.

— А ты где, милая моя?

— Я? — Лёжа на грязном гостиничном полу, усиленно генерировала подходящий ответ. — Дома. Сплю.

— А фото… мне… пришли… Хочу видеть. — Интонация пугала. Он что мне не доверяет? — И кто там у тебя разговаривает?

Я рассмеялась, добралась до пульта и добавила звук на телевизоре. Пожалуйста. Это легче всего.

— Голубой огонёк. — Электронные часы показывали три. — А ты чего не спишь?

Я окончательно выпуталась из кокона одеяла и подошла к окну. Аэропорт переливался, как гигантская ёлка.

— Уснёшь тут. Ты меня не поздравила. На сообщения не отвечаешь. У семьи тебя нет. Просьбу прислать откровенное фото — игнорируешь. Что я должен думать?

— Что я сплю. Верить в Веру — помнишь?

* * *

С утра ценник на такси по-прежнему шокировал, но не улетал в небеса. Рассвет я встретила в дороге, но заснуть больше так и не смогла. Я поправляла макияж каждые десять минут, хотя знала — Рома не заметит ни одной детали. Он вообще не смотрит на такие вещи. Но я хотела быть идеальной. Для него. Для этого дня. Для себя.

Я не была в посёлке около семи лет. Попросила водителя проехать вниз по улице до конечной.

Дала себе ещё несколько минут. Наслаждалась видами детства. Сравнивала ощущения.

Что за магия? Всё стало маленьким. Улицы — не такие широкие. Деревья не великаны. Словно всё скукожилось и померкло. А может, просто я выросла. И даже ради этого стоило приехать, подарить себе билет в детство.

В целом ничего не изменилось.

Посёлок ветшал. Молодёжь уезжала. Старики доживали свой век и как могли тянули хозяйство. Дворы зарастали. Во всём ощущалось запустение.

Моя яблоня возвышалась над покосившимся забором, словно исполин. Старая, склонившая ветви до самой земли, будто отвешивая мне приветственный поклон.

Такси промчалось мимо дома Воронцовых. Я проводила глазами знакомый вид. Кованая скамейка пустела. В животе неприятно засосало. Да, мне снова предстояло сделать шаг в прошлое. Только теперь в новой роли. Я успокаивала себя. Сейчас всё будет по-другому.

На конечной остановке мы развернулись и поехали уже не спеша обратно. Весь путь от въезда в посёлок до точки назначения занял не больше пятнадцати минут.

Посторонние здесь — редкое событие. А такси на улице означало приезд залётных. Когда машина припарковалась на подъездной дорожке, несколько любопытных глаз уже наблюдали из-за соседских заборов. Завтра им будет что обсудить на местном сплет совете — у центрального магазина, куда привезут свежий хлеб.

Подёргала калитку — закрыта изнутри. Во дворе басом залаяла собака. Значит, пройти незамеченной не получится. Звонка не было — да он и не нужен с такой охранной системой за забором. Я сделала фото на фоне таблички с адресом и отправила любимому. Пусть не откровенное, но оно гораздо лучше.

В доме тут же захлопали двери. Торопливые шаги говорили, что человек суетился. Калитка нервно скрипнула, и мы застыли друг напротив друга. Ромка стоял на бетонной дорожке босиком. В одних спортивных штанах. Его голая грудная клетка с массивным золотым крестом нервно вздымалась. Глаза бегали по мне, будто он до конца не верил.

А потом…

Рома кричал, что я сумасшедшая. Целовал моё лицо, губы, щёки, глаза, впивался в шею и сам при этом смеялся как умалишённый. Затем сгрёб меня в объятия и затих, качая как маленького ребёнка. И что-то бессвязное нашёптывал в макушку.

Я уткнулась в него носом, оставляя на коже солёные дорожки. Вцепилась руками. Всю дорогу обещала себе не плакать. Но разревелась, как только его увидела.

— Дурочка моя. Ты почему не предупредила, что приедешь? — Он заглядывал мне в лицо, вытирая мокрые щёки ладонями. — Я бы встретил.

— Верка, ты, что ли? — Мы с Ромой резко обернулись на источник.

Из-за соседского забора выглядывала сильно сдавшая за годы баба Люба.

— Точно. Верка! — Она прищурилась. — Дед, смотри, кто приехал.

— Пойдём в дом, а то сейчас полдеревни на смотрины сбегутся.

Рома в своей излюбленной манере потащил за руку.

В коридоре остановилась как вкопанная. А что дальше? По дороге не возникло ни одной мысли о родителях, ни единого вопроса. А как посмотрит на мой неожиданный визит его мать? Что я скажу? Как меня представят?

— Ты один?

— Один. Не бойся. — Он присел на корточки и расстегнул мои ботинки. Разом стирая все страхи. Я посмотрела на него сверху вниз, зарылась пальцами в густые тёмные волосы и безропотно позволила стащить обувь. — Мать вчера отвёз в больницу. Захотела встретить праздник с отцом в палате.

Чуть сжала пальцы, натягивая волосы, и потянула вверх.

Рома поддался, выпрямился. Зрачки съели всю радужку. Тёмная бездна плескалась на дне. Я разжала пальцы и опустила руку.

— Ну же. — Он прижался ко мне лбом. Горячее дыхание обожгло губы. — На этом всё?

А у меня тряслись ноги. Испугалась. Я словно смотрела на чужого, не знакомого мне мужчину. У меня хватило сил разбудить что-то тёмное, но не хватило духу продолжить.

Рома взвыл от нетерпения. Подхватил под попу, перекинул через плечо и, как в прошлый раз, утащил в логово. Одежда полетела в сторону. Под брюками находились капронки, что несколько снижало градус страсти. Не слишком романтично, знаете ли. Но любимого это нисколько не смутило. Разорванные колготки с треском покинули насиженное место. Последними сдались трусики. Подцепленные ловкими пальцами, они отправились туда же. Я ахнула. С первыми согласна — сама их не люблю, но белье мог бы и не портить.

— Можно я в душ? — в надежде на передышку оглянулась на выход из комнаты.

— Обойдёшься! — отрезал. — Я слишком долго тебя не видел!

— Свитер снять? — потянула край кофты вверх.

— Оставь. Не до излишеств.

Рома в одно движение избавился от немногочисленных вещей.

Господи, как он красив. Великолепно вылепленное тело. Поджарое, рельефное. Словно он и не человек вовсе. Я смотрела и не могла поверить. Он мой. Я здесь. Ради него я пересекла половину географической карты.

Он навис надо мной, и я закрыла глаза в предвкушении. Завтра будет завтра. А сегодня я просто буду с ним.