Глава 77

Вера

Знаете, бывают ситуации, когда жизнь течёт сама собой, не наталкиваясь на стену сопротивления. Когда всё задуманное получается с полудействия, окружающие понимают с полуслова. Это был не наш случай.

Каждый шаг требовал неимоверного усилия. Каждое слово сопровождалось тысячью: «А что, если?». Сомнения, недоверие, недосказанность и напряжённость, которые давили на плечи грузом.

Будто всё говорило: «Не туда! Не тот!»

Ибо именно сегодня я как никогда засомневалась: А хочу ли я быть рядом с таким мужчиной?

Само естество взбунтовалось, понимая, что-то не так. Будто слетели розовые очки с глаз. Так, некстати вспомнился сон, и я грустно усмехнулась. Вот он, тот самый прыжок веры, выбор — ухнуть вниз, зажмурившись или сделать шаг назад в безопасность?

И сидя в тот день в ванной, я просила дать мне знак, подсказку куда двигаться дальше. Направление. Хотя, казалось бы, ну куда ещё больше. Боженька размахивал перед моим носом алым знаменем, только я не готова была замечать.

А следом пришло сообщение, заставившее и вовсе разочароваться.

Рома: «Матери твоей всё рассказал. Жди гостей».

На секунду подавилась воздухом.

«Что ты сделал?»

Я кричала в пустоту, захлёбываясь вновь накатившими слезами.

«Какое ты имел право? Я же просила тебя…»

Но Рома на то и Рома, он редко считался с чужим мнением, продвигая единственное верное — своё. Оставалось только догадываться, в каких тонах была подана новость, а реакция не заставит себя долго ждать. Собственно, так и получилось.

Мать стояла на пороге моей квартиры в чёрном траурном платке. Ещё с похорон отца возненавидела всю эту погребальную атрибутику — символ смерти, разрушения чужих жизней. Пришлось отступить вглубь квартиры, всматриваясь в её опухшие от слёз глаза. Никто не умер, это я знала точно. Но судя по её перекосившемуся от гнева лицу и метавшему молнии взгляду, это только пока.

— Мам, — пришлось выставить руки вперёд, отгораживаясь от наступления. — может, чаю? Заварю? И поговорим спокойно.

Я вымученно улыбнулась, опустила руки и сделала шаг в направлении кухни. Всё-таки не зверь. Мать. Ну не убьёт же она меня. Мы адекватные люди, да и мне не шестнадцать. Повернуться спиной — оказалось роковой ошибкой. Меня тут же схватили за волосы и принялись таскать по комнате как швабру — туда-сюда. Рвать и дёргать.

«Шлюха, наркоманская подстилка…» — самые безобидные эпитеты, услышанные за сегодня.

Она потащила меня в направлении кухни, я старалась перебирать по полу ногами в попытке подняться и схватить её за запястье, чтобы она не сняла мне скальп. Откуда в этой небольшой женщине такая нечеловеческая сила?

Не сразу поняла, что она собирается сделать, пока не вжикнуло лезвие ножа по подставке.

Секунды. Мозг отключается, тело действует на инстинктах.

Помню только, как дёрнулась в ужасе, извернулась и встала на колени, как кошка. Сталь сверкнула в проблесках вечернего солнца, и я заорала что есть мочи. Похоже, это слегка отрезвило и её, схватка ослабла, и мне удалось освободиться.

— Обрежу твои блядские космы, пусть такую тебя любит. — Она снова наступала, оттесняя меня в комнату. — Любит он её... Да что он знает про любовь? Я покажу тебе, дочь моя, что такое настоящая любовь. Это долг каждой матери — уберечь дитя от ошибок. — Приходилось отступать спиной вперёд, держа в поле зрения противника. — Я в своё время пошла на поводу у твоего отца и теперь вот расплачиваюсь всю жизнь. Больше подобной ошибки я не совершу и тебе не позволю. Вы, дети, слишком неблагодарные твари.

Слушать исповедь о том, что ты была нежеланным ребёнком невыносимо. Когда в тебе растёт жизнь и ты уже любишь его вопреки всему, слушать о том, что тебя не принимали, не хотели, не желали, не было сил. Слёзы брызнули из глаз от жалости к само́й себе. Я ведь тоже когда-то была этим крошечным существом. И мне так нужна была мама. Злость вспенила кровь в венах, но не прибавила мне сил. Боялась как никогда оступиться и рухнуть ей под ноги, так и кружила по комнате. Колени предательски дрожали, как и голос.

— Мамуль, положи нож, пожалуйста — смотрела на неё расширившимися от ужаса глазами и ничего не соображала.

Застыла в ступоре рядом с кухней, перегородив вход. Мне бы бежать, а я больше не могла сделать и шага. Так и осталась стоять, вцепившись в стену. Парализующий страх поднимался горячими щупальцами по икрам. Всё выше и выше.

— Собирайся, я уже обо всём договорилась. К завтрашнему утру будешь дома. Чистая.

— К-куда?

— В больницу.

— Нет. Я не сделаю аборт.

— Не будешь? А кому нужен будет твой выродок? А? Мне его подкинешь, когда любовник вышвырнет тебя из своей жизни? Это хорошо, если ребёнок родится без патологий. А если урод? Даун? Опять мама должна будет воспитывать? Нет уж, дочь. Собирайся. Сделаем всё быстро и тихо.

Я смотрела на нож, на её побелевшие пальцы, на платок, съехавший набок. И внутри что-то щёлкнуло. Согласись. Сделай вид, что согласна. Только так можно выиграть время.

Это был мой единственный билет на выход. И я как болванчик закивала головой. Также аккуратно, по стеночке, не спуская взгляда, добрела до шкафа с вещами и вытащила первые попавшиеся джинсы и свитер. Вечер будет долгим, чувствовала, потому и одевалась на совесть.

— Вот и умница. Паспорт возьми. — мать выдохнула и расслабилась.

Я снова закивала.

— Подожди, я только умоюсь. — она скрылась за дверью в ванную, а я ускорилась.

Тёплые перчатки, шапка и шарф. Сумка с документами и карточки. Телефон и зимние ботинки.

— Вер, да не торопись, ещё рано.

— Мам, я тебя сильно люблю. И мне жаль, что я не та дочь, о которой можно мечтать. Но мы разные. Я не избавляюсь от своих детей. Захлопни дверь, как будешь уходить.

Не знаю, откуда во мне взялась эта смелость и упорство, но я будто осознала, что сейчас отстаиваю не только малыша, которого ношу под сердцем, но и ту маленькую девочку из прошлого. Себя. Вдруг поняла, да катись оно всё к чертям. Выживу без всех вас. И даже если с Ромой не сложится, я сохраню ребёнка. Буду стоять до последнего, защищая росток, пробивающийся внутри.

Мать как-то резко сдулась, закрыла кран и села на бортик ванны. Я же по-прежнему стояла в дверях полностью одетая, готовая сорваться в любой момент.

— Дура, ты, Вера. Ты же ещё приползёшь на коленях, умолять будешь.

— Никогда, мам.

* * *

Хлюпая носом, уже четвёртый раз обходила квартал. Страх отпустил, и на его место пришла пустота, апатия и слабость. Я бесконечно зевала. Нестерпимо тянуло поясницу. Хотелось в туалет и спать, только свет в окнах всё не гас. Она ждала. А я не готова была повторить утренний разговор. Сидеть на стылых детских качелях оказалось неудобно. Быстро замёрзли руки, да и ноги постепенно тоже начинали застывать.

Бродить по улице больше не было сил. Только, как оказалось, пойти мне было некуда. Меня нигде не ждали. Телефон Воронцова молчал. Я набралась смелости, вызвала такси и приехала на старый адрес. Попросила водителя подстраховать, доплатив лишнюю сотню. Дверь открыл незнакомый мужчина и сообщил, что Роман ушёл и когда он будет ему неизвестно. Пришлось смириться с неизбежностью и познать участь бомжа.

— В торговый центр. И если можно через Набережную.

— Да, конечно.

Машина мягко тронулась, оставляя на свежем снеге чёрные прогалины.

А фонарь над входом так и не починили. Я проводила его глазами, откинулась в кресле и, кажется, уснула.

— Девушка, торговый центр.

Водитель наблюдал за мной в зеркало заднего вида. Выходить из тёплого салона не хотелось.

— А вы не можете повозить меня по городу? Я заплачу. — Готова была разрыдаться от безысходности. Что мне делать? Куда идти?

— Снимаюсь с линии. Простите. Если вам некуда пойти, могу довезти до гостиницы.

— Это крайний вариант, но спасибо за идею.

— А сходите в кино и удовольствие получите и голову разгрузите.

Неожиданный вариант, который я даже не рассматривала. А что? Это действительно отличная идея.