Глава 79

Роман

Я очнулся на засаленном диванчике посреди ушатанной кухни. Шея затекла. В поясницу будто вогнали кол. Глаза упёрлись в закопчённый потолок и разом поплохело. Такие места ни с чем не спутать. И неважно кому принадлежит эта хата, притоны по своей сути все одинаковы. Попытался подняться и чуть не наступил на парня, храпящего на полу мордой вниз. Твою мать. Толкнул его ногой — точно не знакомы. Опираясь на стол, аккуратно обошёл тощее тело и выглянул в окно.

Пейзаж не помог. Я не знал этот район. Куда ни глянь, однотипные пятиэтажные панельки, коих в городе пруд пруди. Как я здесь оказался? Чёрт его знает. Во рту мерзотный сушняк. Башка как колокол звучит на разные лады. Картинка в черепушку подгружалась кадрами, вызывая новые приступы тошноты: грязная плита с остатками непонятного варева, оборванный тюль, зачуханные стены и стадо тараканов. Пить хотелось нестерпимо, открутил кран и припал к холодной струе, жадно заглатывая спасительную влагу. От грязной посуды в раковине несло тухлятиной, и я блеванул туда же. Прополоскал рот, умылся и шатаясь побрёл на выход. По пути заглянул в комнату: на «праздничном» столе гордо расположились початые пузыри всех видов и мастей и валялись пакетики с «котиками».

Сука. Только не это. Мою и без того болящую голову обдало кипятком. Согнулся пополам и раскрыл рот, хватая драгоценный воздух, как загнанный пёс.

В ужасе задрал рукава. Всё цело. Может курили? С алкашки бы так не пёрло. Голова отказывалась соображать. Нащупал в кармане телефон, но он, сука оказался разряжен.

Должна же где-то здесь быть зарядка. Главное — подключить мобилу, а такси меня найдёт само.

На кровати королевских размеров валялась полуголая троица. Один парнишка оказался знаком и будто волной накрыло — с ним вчера и пили в баре. Но убей не помню, как оказался здесь.

Никогда так не радовался заряднику, как сегодня. Подкурил мобилу, дождался обновления приложений и обмер: больше двадцати пропущенных. Я рухнул на пол. Это фиаско, братан. Память потихоньку возвращалась. Вера. Скандал. Ираида. Разговор.

Сука… Я ей даже не позвонил.

И сейчас перезванивать рановато. Пять утра. Придется ловить на работе и лучше бы с букетом на перевес и на коленях.

Я выполз из смрадной хаты, уселся на скамейке и дрожащими руками подкурил сигарету.

Дно не то что постучалось, оно открыло дверь с ноги.

Родные стены готов был расцеловать. Принял душ, кинул шмотьё в стирку, запихал в себя половину холодной котлеты и рухнул досыпать.

Кофе, сорбенты и обезбол превратили золушку снова в принцессу.

С утра закрутило так, что некогда было дойти до кабинета бухгалтерии. Да и признаться я очковал.

Ближе к обеду заглянул, но Веру не обнаружил. Мало ли. Вышла может.

Позже она так и не появилась, оператор что-то там промямлил про «не в сети» и я ворвался в кабинет к Ире.

— Где Вера? — эта вездесущая мымра по-любому должна знать.

— Кричать не обязательно. — Она взяла меня под руку и вывела в коридор.

— Ну и амбре, Роман Николаевич. — сморщилась, зажав нос двумя пальцами, и на всякий случай, отступила в сторону. — Вера в больнице. Странно, что она не сообщила вам.

У меня всё опустилось. Руки стали тяжёлыми, на ноги будто подвесили по гире. Бывают инфаркты у молодых? Я был близок.

— Что с ребёнком?

— Не знаю. Написала, что на сохранении — чуть тише добавила Ира.

Перед глазами стояла кровавая пелена и почему-то текли слёзы. Жгучие до одури. Мальчики ведь не плачут! И я сорвался. Помню только, как горели лёгкие и пекло в грудине, пока нёсся по больничным коридорам до приёмного покоя.

— Неприёмные часы — пробасила толстая тётка и указала на расписание. — С четырёх до семи.

— Мне надо, у меня жена на сохранении.

— Всем надо. Палата какая? Попробую вызвать, может спуститься, если не лежачая.

— Да не знаю я палату.

— Фамилию хоть скажи — она подняла трубку и нажала несколько цифр.

— Галь, там у вас девушка лежит на сохранении… Фамилия, молодой человек.

— Соболевская Вера Михайловна

— Соболевская. Ага. Есть такая? Спуститься может? Пришли к ней. Муж. А-а-а-а, ясно, ладно.

Тётка положила трубку и поправила халат на необъятной груди

— Нельзя ей ходить. Доктор запретил.

— Что с ребенком? — теперь по затылку прокатилась холодная волна. Я чудом не взвыл.

Женщина лишь пожала плечами.

— Что с ребенком? — повторил громче.

— Я-то откуда знаю? Орёт ещё здесь. Приходи в положенное время, пропустим тебя в палату там и спросишь.

Два часа до приёма. Её мобильник по-прежнему недоступен. И от ощущения катастрофы начинает печь за грудиной. Только инфаркта мне ещё для счастья не хватало.

С офиса наяривали уже третий раз

— Ром, ты где? Тебя начальник обыскался.

Сука, я только сейчас осознал, что сорвался с работы, никого не предупредив. Стартанул как заправский спринтер.

— В больнице я. Для всех — с заказчиком на объекте. Скоро буду.

И безумная гонка сегодняшнего дня продолжила набирать обороты.

В больницу смог попасть только к шести. Оставался час до конца посещений, и пропустить его я не мог.

Уже знакомая тётушка обшмонала пакет.

— 305. На лифте или по лестнице на третий этаж. Отделение гинекологии.

— Куда? — дёрнула меня за рукав — бахилы и халат.

Перед отделением, прямо в коридоре, стояли мягкие диванчики, на них расположились будущие мамочки с зачинщиками киндер фэста. Кто сидел с жёнами в обнимку, кто-то решал хозяйственные вопросы. Я оглядел столпотворение телепузиков разных мастей. Никогда не видел столько беременных в городе. А они просто кучковались все здесь.

— 305 где? — уточнил у ближайшей пары.

— По левой стороне 5-я дверь. Там табличка, не ошибётесь.

В коридоре пахло хлоркой и спиртом. По отделению, шаркая тапками, еле передвигалась девушка с огромным животом. Палату нашёл без труда, на всякий случай постучался и заглянул.

Вера спала, подоткнув край одеяла под щеку. Под глазами проступили синяки. Не видел её всего лишь чуть больше суток, а, казалось, целую вечность. В руке торчала игла от системы. На стойке висели три мешка с растворами.

И я остановился посреди палаты. Больно видеть её такой беспомощной. А кто виновник?

— Вы к Вере? Муж? — спросила её соседка.

— Угу — на все вопросы.

— Посидите с ней. Мне нужно отойти. Она весь день проплакала.

И она ушла, оставив нас одних.

Не знал, стоило ли будить? Выложил на тумбочку содержимое пакета и аккуратно присел на край больничной койки.

— Привет, малыш.

Вера еле разлепила пересохшие губы и заморгала глазами, как пьяная. Чем они её накололи?

— Рома — прохрипела она, и слёзы покатились на подушку.

— Эй, ну-ка прекращай. Успокойся. Я рядом.

Она хваталась за меня, как утопающий за спасателя, и всхлипывала. Пришлось сбросить халат, который она практически стащила.

Прижался губами к горячей щеке

— У тебя что температура?

— Наверное, простыла вчера. Тебя искала. Где ты был? Ром, ты мне был так нужен. Я… Она…

И тут, как по яйцам полоснуло. Мудень, блядь. А она всё продолжала причитать.

— Зачем ты это сделал? Ну вот зачем? А?

Истерика набирала обороты. Вера попыталась сесть и дёрнула трубку, на руке стал надуваться волдырь. Пришлось остановить капельницу и позвать персонал.

— Ну что опять мокроту-то развела. А, ну-ка успокоилась. — прикрикнула медсестра.

— Может тон-то прикрутите?

— А вы папаша, видимо? Ну так и успокаивайте, если вам дорога беременность. Здесь вам не детский сад. Сама легла на сохранение.

— У неё температура. Что вы ей колете?

— Что доктор прописал-то и ставлю.

И она ушла, плотно закрыв за собой дверь.

Я снова присел на кровать, распечатал бутылку с водой и протянул Вере стаканчик.

— Паршивая медсестра.

— Она права. Мне и доктор сказал и девчонки, что нужно успокоиться, а я не могу. Я, как вспомню вчерашний день… — и она зажала рот ладошкой, пытаясь снова не разреветься.

— Что с телефоном, почему я не могу дозвониться?

— Выключила. Все достали.

Я поднёс её ладонь к губам и застыл, глядя в глаза.

— Как наш малыш?

— С утра началось кровотечение, но сейчас вроде всё хорошо. Остановили. Ставят угрозу выкидыша. Сказали — нервное. Побольше отдыхать и правильно питаться. И секс, пока нельзя в общем.

Да чёрт с ним с сексом, главное, что вы оба живы и здоровы. До одури хотелось узнать, как прошла встреча с матерью, что такого она ей сказала. А она уж точно не смолчала. Пришлось прикусить язык. Вера и так перенервничала. Как ни крути, я был прав, нужно было удалить эту опухоль, пока она не разрослась. Я лишь ускорил.

Но я же мог поддержать. Обязан был, но предпочёл набухаться как свин.

Отсидел с ней все три капельницы.

— Ты в туалет не хочешь? Принести утку или могу отнести тебя?

— Они поставили мне катетер. Всё равно вставать нельзя. Сказали, будешь лежать пока не родишь.

— Да щас. — как представил все эти месяцы без неё и любимого пузика. Держите меня семеро, я же сопьюсь с горя. — Нет уж, милая, нам ещё заявление подавать и к свадьбе готовится. Ты, кстати, платье придумала?

Так, нелепо хлопать глазами умела только Вера. И меня каждый раз умиляла её детская непосредственность.

— Чего придумывать? В магазине куплю, что понравится.

— Я думал, мы сошьём тебе платье. Самое красивое. Чтобы подружка твоя обзавидовалась.

«Посетители, на выход» — донеслось из коридора. Посмотрел на часы — половина восьмого.

— Ты придёшь завтра? — Вера снова вцепилась в мой рукав.

— И завтра, и послезавтра. Каждый день буду приходить после работы. Ты только не плачь больше, ладно? И телефон включи, буду писать тебе милые пошлости.

Она хихикнула

— Ладно!

Я вдруг понял, она сама ещё большой ребёнок. Недолюбленный и обиженный на весь белый свет.

— Ром, а как же твои тренировки?

— Пропущу. Надолго тебя упекли?

— Недели две думаю. А там, как пойдёт.

— Две недели. — я закатил глаза к потолку и обречённо вздохнул. — Ну ничего, заплыву слегка жирком, отращу пузико.

— Фу, Ром. Не надо пузико. Иди уже, а то ругаться будут.