Глава 84

Роман

До свадьбы оставалось две недели, когда Аня объявила общий сбор. К тому моменту я уже проглотил гордость, собрал немногочисленные вещи и переехал к любимой. Было бы странно, продолжи мы жить по разным норам. А переезжать обратно — смерти подобно. Проходили, нахлебались. Слишком многое поставлено на карту.

— Ром, ну не стой ты столбом. Давай вынесем его в комнату.

Вера схватилась за край стола и потянула к выходу. Охренел от стремительности своей беременной женщины и тут же подскочил.

— Ну-ка, брось. Тоже мне удумала.

— Ты бы ещё сказал: «Фу, Шарик» — захохотала

— Балбесина — я закатил глаза и попёр стол на выход.

Она нервничала, и это было видно невооружённым глазом. Десять раз поправила скатерть, заставила перемыть и так идеальные кружки, а после мы дружно изучали оригами, сворачивая салфетки в замысловатые крендельки. На хуя спрашивается.

Первый звонок. Вера испуганно подняла глаза.

— Не успела. — кинулась выкладывать остатки миндальных лепестков на белоснежную поверхность торта.

— Очень красиво. Больше не нужно. — практически вырвал кулинарный шедевр из рук. — Иди открывай.

Аня зашла в квартиру и осмотрелась.

«Сучка — подумал, глядя на недовольно поджатые губы тётки».

Вера пробормотала что-то про торт и, извинившись, удалилась.

— И как вы здесь будете ютиться с малышом? Даже кроватку поставить некуда. А столик пеленальный? — с видом эксперта гостья прогуливалась из угла в угол.

— Ань, — одёрнул, пока Вера не услышала. — Хорош. Другие как-то живут. Тем более это временный вариант.

О том, что в рукаве имеется ого — го, какой тузяра не знала пока даже Вера, а перед остальными нет смысла распыляться. По моим расчётам, как раз на рождение сына и презентую. Уже в предвкушении восторженных глаз. И эта мысль так, сука, заводит.

Ираида опоздала на десять минут. Не критично. Только у меня встал вопрос, я обязан называть её мама или тёща достаточно? Хотя звучит как-то по-скотски. Особенно если учесть, сколько бородатых анекдотов ходит на эту тему. Ираида Васильевна совсем официально. Очень надеюсь не пересекаться с ней часто, чтобы не пришлось импровизировать.

За торт готов был расцеловать волшебные Верины руки. Получилось действительно вкусно и нежно. И я прожигал глазами каждую гостью, ожидая восторженные отзывы. Но те уплетали молча.

Ну объективно же вкусно.

А Верка нервничала. Дурочка моя.

Вечер проходил тепло и по-домашнему, и я практически расслабился. Но я и подумать не мог, что сборище превратится в театр абсурда.

И началось всё с Аньки.

— Я сегодня разговаривала с Машей*. Они передали в качестве подарка деньги для Ромы. Но… — она нервничала, сбивалась, вытягивала на себя скатерть.

И на этом «Но» я отложил вилку и поднял глаза. Это чёртово «Но» разделило жизнь на "до" и "после", подводило черту. Только чему? Сейчас узнаем. Тётка замолчала, подбирая слова.

— Но? Продолжай. — я давил её взглядом, а она всё больше зажималась. Голос начал дрожать.

— У них есть условие. Если мать тоже вложится — она кивнула на свою свекровь — деньги получишь. Если нет, денег не увидите.

— Как же так, Ань? Я ведь на квартиру им давала. У меня сейчас и нет столько.

Я остановил тёщу рукой. Даже ежу понятно, что это всё фуфло. Плевок в мой огород.

— Условие вы мне, блядь ставить вздумали?

Щёлкнули по носу, как щенка новорождённого.

— Моими же деньгами мной манипулировать? Ты не попутала часом?

— Ром, это их решение. Я не поддерживаю, чтобы ты понимал.

— На хер ничего не нужно. Так и передай. Ни копейки. А вы, Ираида Васильевна, если и хотите сделать подарок, пожалуйста, но только для Веры. Что-то личное. Мне и моей семье ни от вас, ни тем более от вас ничего не нужно. Всё сплошная показуха.

Так погано, омерзительно и больно... Самые близкие насрали в душу. Никто не разделил радость, не понял, как сильно мы хотим быть вместе и на что решились, пойдя против всех. Моя семья громче всех орала про эти грёбанные деньги. Нет у меня теперь близких. Семья себя так не ведёт. Подло. Сидит, сучка, диктует правила.

«Не поддерживает она. Как же. Да ты первая и засадишь».

Только за что они боролись, так и не понял. Моё всё сидело рядом и этого было достаточно.

Вера опустила глаза в пол, но сдержалась. Я видел, как раздуваются ноздри, дрожат веки.

Затем поднялась, забрала со стола торт и отнесла на кухню.

«Правильно, малыш, недостойны они твоих стараний».

Присоединился. Вместе перемыли тарелки, пока гостьи продолжали выгрызать друг другу глотки.

— Нам не нужны их деньги. Веришь? Справимся сами. — провёл губами по щеке жены.

— Пусть все уйдут, Ром. Я не хочу их слышать.

Вечер стал лакмусовой бумажкой, показательным выступлением. Вот оно. Хавайте полными ложками. Всё вылезло на поверхность. Я мог представить что угодно, спрогнозировать, но от родителей подставы не ожидал.

— Мы вас поддержим — первой же заявила моя мать.

И вот она — поддержка. Словно под дых.

Голоса стихли. Тёща обувалась, стоя на пороге.

— Ром, при всём уважении, так не делается. — спокойно и обстоятельно.

— Разберёмся.

Надо отдать должное, держалась она с достоинством.

Не стал захлопывать за Ираидой дверь. Придержал, указывая Анне направление движения. Она суетливо оделась и выбежала из квартиры словно ошпаренная.

Стоял и смотрел на пустой коридор, а внутри что-то со свистом ухнуло вниз, сдирая за собой слой за слоем. Я больше не мог на них рассчитывать. Есть только я, Вера и наш сын.

Отныне только так — делать больше, прыгать выше, быть борзее.

Больше товара, больше бабок.

Опасно? Несомненно. Я прекрасно понимал, куда лезу. Но у меня не было выбора. Я не мог позволить снова унижать Веру, торговаться. У этой девочки будет всё независимо от них.

*Прим. Автора: Маша — Мария Петровна Воронцова — мать Романа, старшая сестра Анны, воспитавшая её.