Глава 92

Похоронил всё за один вечер. Просто разом вычеркнул себя из той жизни, которую строил пять лет.

Казалось, я так долго был правильным, держал себя в узде, что просто не вынес. Свистануло так, что только держись. А тут ещё ментовка, следаки, допросы. Всё в кучу. Шьют, сволочи, дело. И «крёстный фей» разводит руками, мол: «Прости, не моя компетенция». Каждый сам за себя. Славика засандалили далеко и надолго. А мой приговор всего лишь дело времени. Перспектива, скажу я вам, так себе. Как не рыпайся, а никто не посмотрит, что жена осталась с малышом на руках.

Всё началось банально. Проводил Веру, взял пивка расслабиться. Включил задротный фильм и засел дома. Всё равно что смотреть, мельтешение на экране успокаивало. Я почти расслабился. А потом пришло сообщение от кореша.

Мы потеряли связь больше трёх лет назад, и я был даже рад. Когда вылазишь из дерьма, лучше менять окружение. Иначе слишком велик соблазн.

Знал же, что это плохая идея. Но зачем-то ответил. Согласился на встречу.

Кирюха уверял, что чист, божился, что завязал с этим дерьмом. Одинокий как ветер в поле, и счастливый до усрачки. Топ-менеджер, мать его, в компании, где сбываются мечты. Ему по статусу не положено баловаться, вылетишь со свистом и волчьим билетом. Весь такой щедрый и лощёный. Я купился. Как же я заблуждался.

Встретились, выпили, посидели, и я уже было собрался домой, как вдруг:

— Да брось, завтра выходной.

Думаете сатана — это мудак с рогами и красной рожей? Хер там. Вот он, передо мной — в отглаженных брюках со стрелками и начищенных ботинках, вальяжный, уверенный в себе тип. Кивает на девушек в углу, а пальцы уже набирают номер какой-то шкуры.

— У меня тёлочки такие есть, закачаешься.

Он ловким движением перекидывает галстук через плечо и салютует незнакомкам.

— Я пас. Женат.

Я не помню, как оказался дома. Не помню, сука, ничего из того вечера. Только хмурое утро в нашей же квартире, как скатился с дивана, потому что ноги не держали, левую тёлку рядом и невменяемого кореша, развалившегося голой жопой в кресле.

Кое-как добрёл до туалета, а там сюрприз: ещё одна нимфа в луже собственных испражнений.

Взгляд упал на полочку с детским термометром — смешной такой голубой бегемотик. Мы купили его с Верой перед уездом для малыша.

И меня накрыло.

Я снова в дерьме.

Следы на руках не позволяли скатиться в иллюзию.

Я осел на пол, воздух со свистом врывался в лёгкие, но один хер задыхался.

Ундина мычала, разметав по кафелю наращённую блондинистую гриву. Смрадило так, что даже моя болящая голова меркла на этом фоне. Воняло чужими духами, алкашкой и, кажется протухшей русалкой.

Всё, что я строил, исчезло за вечер.

Один неверный шаг, одно неверное решение и я снова в точке, от которой убегал.

Тёща была права — бывших не бывает.

Следующие несколько дней я отчаянно стирал тот вечер из памяти всё новыми и новыми дозами. Красные глазищи, температура и мокрый нос убедили фельдшера в том, что я гриппозный. Больничный открыли без проблем, но у меня был свой рецепт «противовирусного». И я продолжал падать. Каждый следующий день ниже предыдущего. Это было слишком даже для меня. Облегчение сменялось невыносимым чувством вины, и я тогда уже принял для себя — это конец. Смирился, продолжая по инерции падать.