Глава 7

Выходные пролетели как один миг. Я позволила себе просто расслабиться — никакой беготни, никаких планов. Читала книгу, которую давно откладывала, рисовала в старом блокноте, нашла даже спицы и попыталась вспомнить, как вязать. Мама когда-то учила, но навык, кажется, утрачен безвозвратно. Таких выходных у меня никогда не было — всё время раньше занимали поездки домой, встречи с родителями, свидания с Тимом.

Теперь всё иначе.

Мама, конечно, расстроилась, что я не приехала. Я слышала в её голосе эту мягкую, привычную обиду. Но объяснила, что нужно подготовиться к первой в жизни настоящей работе. И мама оттаяла — как никак, у дочери серьёзный шаг.

Понедельник, 07:50

Я стою перед школой. Здание кажется ещё красивее, чем в прошлый раз. Утреннее солнце золотит фасад, играет бликами в огромных окнах, отражается в них так, что кажется, будто школа светится изнутри. Воздух свежий, прозрачный, пахнет зеленью и утренней прохладой. Где-то щебечут птицы, и этот звук смешивается с отдалённым шумом просыпающегося города.

— Здравствуйте, трудовые будни, — шепчу я, глядя на вход и улыбаясь.

— Ася, привет!

Я оборачиваюсь. Настя стоит за спиной с двумя стаканчиками кофе в руках. На ней лёгкое летнее платье, волосы распущены, очки в тёмной оправе придают ей серьёзный вид.

— Ну что, готова? — она протягивает мне кофе. — Пошли оформляться?

— Привет, — я принимаю стаканчик, чувствуя сквозь картон приятное тепло. — Если честно, немного волнуюсь. Но готова. Ты мне всё объяснила, а если вопросы будут — я не постесняюсь спросить.

— Умница, — улыбается Настя. — Пошли!

Внутри школы всё так же тихо и прохладно. Наш кабинет находится на втором этаже, в конце коридора. Пока идём, я снова рассматриваю рисунки на стенах — новые, яркие, детские. На одном — огромный дракон, на другом — принцесса в замке.

Кабинет встречает нас уютом. Здесь совсем не так, как в обычных школьных классах. Никаких парт, никакой строгой расстановки. Пол застелен мягким ковролином приятного зелёного цвета — на нём, как островки, разбросаны яркие подушки в виде зверей и цветов. У окна — небольшие столики с крошечными стульчиками, точно под рост трёхлеток. На подоконниках — горшки с цветами, за которыми явно кто-то заботливо ухаживает.

Вдоль стены — целый стеллаж с игрушками и книжками. Чего там только нет! Плюшевые мишки, куклы, машинки, разноцветные кубики, пазлы с крупными деталями. Ниже — коробки с развивашками: шнуровки, сортеры, мозаики.

Но больше всего меня впечатлили стены. Они расписаны так, что кажется, будто ты попал в сказку. Густой лес с мхом и грибами, избушка на курьих ножках, сказочные птицы на ветках. Глаз не оторвать — можно рассматривать бесконечно.

— Красиво, правда? — Настя перехватывает мой взгляд. — Сама рисовала. Два месяца убила.

— Ты? — я смотрю на неё с уважением. — Насть, это гениально.

— Да ладно, — она отмахивается, но я вижу, что ей приятно. — Давай чай пить, пока дети не пришли.

Мы усаживаемся на подушки, разливаем чай по кружкам. За окном уже вовсю светит солнце, по ковролину ползут тёплые лучи. Я делаю глоток и чувствую, как уходит напряжение.

И тут слышится топот маленьких ножек в коридоре, детские голоса, смех.

— Началось, — Настя допивает чай одним глотком и встаёт.

Дети начинают заходить в класс. Они такие смешные! Мальчишки в шортиках и футболках с супергероями, девчонки в пышных платьицах, с бантиками и хвостиками. Кто-то идёт уверенно, кто-то жмётся к маме, кто-то уже вовсю разглядывает игрушки.

Я считаю: четырнадцать. Четырнадцать крохотных человечков, которые смотрят на нас с Настей с любопытством и ожиданием. И на мгновение меня накрывает сомнение: справлюсь ли? Я ведь никогда не работала с детьми, тем более с такими маленькими.

Но тут же одёргиваю себя. Справлюсь. Быстро разберусь. Только так и никак иначе.

— Давайте знакомиться! — Настя хлопает в ладоши, привлекая внимание. — Меня зовут Настя. А это Ася. Мы с вами сегодня отправимся в волшебную страну. Готовы?

— Дя-я-я! — хором отвечают малыши, и этот дружный возглас разгоняет остатки моих сомнений.

Настя начинает игру — легко, непринуждённо, будто всю жизнь только этим и занималась. Она умеет говорить с детьми на их языке, умеет сделать так, чтобы каждый почувствовал себя важным. Мальчик в очках получает задание быть капитаном, девочка с косичками — хранителем ключей. И дети тянутся, открываются, включаются.

Я тоже постепенно вливаюсь. Сначала робко, потом смелее. Подсказываю, помогаю, подыгрываю. К концу знакомства я уже знаю, что Соня любит розовый цвет, а Ваня боится пауков, но ни за что в этом не признается.

Потом начинаются занятия — тоже в игровой форме. Мы лепим из пластилина, рисуем, учим стишок про мишку. Дети старательно выводят каракули, показывают друг другу свои шедевры.

После занятий — обед. Детей уводят в столовую, а мы с Настей остаёмся наводить порядок.

— Ну как тебе? — спрашивает она, собирая карандаши.

— Я в восторге, — честно признаюсь я. — Детки такие умнички. Я знала, что будет круто, но чтобы настолько... Даже представить не могла.

— То ли ещё будет! — улыбается Настя. — Подожди, когда они совсем освоятся и начнут показывать характер.

Мы относим посуду и возвращаемся в класс. Детей уже уложили спать в соседней комнате. Там работают нянечки, но мы можем зайти, если нужно.

Я сажусь на подушку, собираясь отдохнуть, и вдруг слышу из спальни тихое всхлипывание.

— Пойду посмотрю, — говорю Насте.

— Давай, а я пока отнесу тарелки.

Я вхожу в спальню. Здесь полумрак, приглушённый свет ночников. Вдоль стен стоят маленькие кроватки, в каждой — спящий ребёнок. Тишина, только ровное дыхание.

И одинокий всхлип из угла.

Я подхожу ближе и вижу маленькую черноволосую девочку. Она сидит в кроватке, обхватив коленки руками, и тихонько плачет. Большие тёмные глаза блестят от слёз, на пухлой щёчке — мокрая дорожка.

И в этот момент что-то кольнуло меня в сердце. Странное, смутное чувство — будто я уже видела её раньше. Или она похожа на кого-то... Я не могу понять, но внутри разливается тепло и щемящая нежность.

— Крошка, что ты плачешь? — я сажусь на корточки рядом с кроваткой, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить других.

— Я не квошка, — всхлипывает девочка. — Я Маузя. И я хочу к маме.

— Маруся, — улыбаюсь я. — Сейчас ты поспишь, а потом мама придёт за тобой, и вы вместе пойдёте домой.

— Не плидёт, — голосок срывается. — Она у ангелков.

Я замираю. Воздух будто становится гуще. К такому меня не готовили. Что говорить? Как успокоить ребёнка, который потерял самое главное?

Маруся смотрит на меня, и в её глазах — такая бездонная детская печаль, что у меня сжимается сердце.

— Маруся, — я беру её маленькую тёплую ладошку в свою. — А ты хочешь увидеть маму?

Девочка кивает, и новая слеза скатывается по щеке.

— Тогда закрой глазки, — шепчу я. — Закрой и представь её. Самую красивую, самую добрую. А я посижу с тобой, хорошо?

— Холошо.

Маруся послушно закрывает глаза. Я сижу рядом, держу её за руку и чувствую, как постепенно её пальчики расслабляются, дыхание становится ровнее. Минута, другая — и она тихонечко засопела, проваливаясь в сон.

Я ещё долго сижу, боясь пошевелиться. Потом осторожно высвобождаю руку, поправляю одеяльце и выхожу в класс.

Настя уже вернулась.

— Насть, — тихо спрашиваю я. — А ты знаешь, что случилось с мамой Маруси?

Настя вздыхает, откладывает журнал.

— Подробностей не знаю. Знаю только, что её воспитывает дядя. Он много работает, очень много. За ней приходит няня, забирает из школы.

— Так жалко малышку, — я сажусь на подушку, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Такая маленькая, а уже потеряла маму...

Мы молчим. За окном светит солнце, по ковролину всё так же ползут лучи, где-то в спальне ровно дышат дети. А на душе у меня тяжело и светло одновременно.

После сна мы полдничаем, играем, рисуем. Маруся просыпается уже весёлая, будто и не было утренних слёз. Она подходит ко мне, трогает за руку.

— Ася, а ты плидёшь завтла?

— Приду, — обещаю я. — Обязательно приду.

— Я буду ждать, — она улыбается беззубым ртом и убегает к другим детям.

В четыре часа рабочий день заканчивается. Я прощаюсь с Настей, с детьми, выхожу из школы. На душе — странная смесь усталости и тепла.

Домой лечу на крыльях. Зойка должна была уже приехать — и это значит, что скучные вечера закончились. Я представляю, как мы будем болтать, пить чай, валяться на кроватях и обсуждать всё на свете.

Подхожу к двери комнаты, дёргаю ручку — открыто. Ура, Зойка здесь!

Я распахиваю дверь и влетаю внутрь.

— Зойка! Зоечка! Зоюльчик! Я дома-а-а! — выпаливаю я с порога.

И застываю.

На Зойкиной кровати сидит Тим.

— А он тут что делает? — мой голос становится холоднее.

Зойка смотрит на меня виновато.

— Асечка, я не могла не пустить, — она разводит руками. — Он стоял под дверью и не давал мне пройти. Честно! Я пыталась его выставить, но...

Она замолкает, и я слышу, как она шепчет:

— Прости.

Тим поднимается, смотрит на меня. Взгляд серьёзный, без обычной улыбки.

— Ну и зачем ты пришёл? — я складываю руки на груди, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Что тебе нужно?

В комнате повисает тишина. Только шум города за окном и стук моего собственного сердца.