17 глава

Наташа

Чем-то происходящее напоминает один вечер, после которого в моей жизни всё перевернулось с ног на голову. Я всё ещё сомневаюсь в правильности выбранного пути и в глубине души хочу соскочить, особенно когда блондин как бы невзначай кладёт руку на мою талию и начинает поглаживать участок голой кожи. Чувствую, как в спину словно вонзается металл, оставляя чёрные метки на тех участках тела, где сейчас находится рука Феликса. Так зовут несчастного парня, даже не подозревающего, как злится сейчас мой «дядя», наблюдая за нами со стороны. Не удивлюсь, если Феликсу вскоре будет вынесен смертный приговор, который приведут в исполнение этим же вечером.

Я поворачиваю голову, чтобы проверить, кажется мне или нет, что Динар не спускает с меня глаз, и, когда замечаю его взгляд, выдержка летит к чертям. Нет, там не сталь, там куски льда, и то, как он смотрит сейчас на меня… Мне это одновременно и нравится, и нет. Карина что-то говорила про эмоции и минное поле? Теперь я понимаю, что она имела в виду. Асадов вызывает те же ощущения. У меня дух захватывает, когда нахожусь рядом с ним. Это всё равно, что идти по заминированному полю и совсем не думать о последствиях, о том, что может разорвать на куски. Хотя в том, что будет взрыв, я теперь не сомневаюсь…

— Это провокация. Асадов будет в бешенстве, — шепчу Карине, но та лишь злорадно усмехается.

— На то и расчёт, Наташа. Ему полезно иногда выпустить эмоции наружу. Ничего он нам не сделает. А если не желаешь в этом участвовать, я пойму. Но на твоём месте я бы осталась, чтобы посмотреть, на что он действительно способен в гневе и на что ты подписываешься, вступая с ним в связь. Там полный патриархат и замашки собственника.

Противный голос внутри призывает к благоразумию, но я иду за Кариной и двумя молодыми людьми наверх. Любопытство сильнее. И как не воспользоваться предоставленным шансом и не подёргать тигра за усы? С последствиями буду разбираться позже.

Стараюсь не смотреть в сторону Динара, когда мы проходим мимо. К счастью, общество двух незнакомцев немного отвлекает меня от мыслей об Асадове. Я расслабляюсь и даже пытаюсь иногда шутить, пока Карина активно поддерживает беседу с молодыми людьми за нас двоих. Феликс старше меня на шесть лет. Внешне мой типаж. Я обожаю блондинов и млею от голубых глаз, как у Макса. Первое время после того, как его посадили в тюрьму, постоянно вспоминала его неживые отрешённые глаза, и мне от боли на стенку хотелось лезть. От того, что жизнь так несправедлива и он всю свою молодость проведёт в тюрьме. Думала свихнусь. И ещё Динар запрещал с ним видеться.

— Люк, а вы чем занимаетесь? — игриво поглаживая стенки бокала, интересуется Карина.

— Работаю на Лукаса. Начальник финансового отдела.

Феликс оказался программистом и тоже начальником. В моём представлении компьютерные гении — это всегда скучные ботаники в очках, но новый знакомый явно выделяется из серой массы своим внешним видом и остроумными шутками. Заметив, что я его рассматриваю, он тянется рукой к голове и красивым жестом поправляет волосы. Ой, кто-то ещё и нарцисс? Феликс усмехается с видом «Вот какой я красавчик. Заценила, детка?». Заценить-то я заценила, а вот мыслями всё равно в другом месте. Этажом ниже. И понимаю, что не так уж мне и нравятся голубые глаза у парней. Особенно без красивых мелких морщинок в уголках и холодного блеска в глубине чёрного взгляда.

Феликс кладёт свою руку на спинку стула и снова как бы невзначай касается меня и гладит плечо пальцами. Игриво подмигивает, а я делаю вид, что очень увлечена десертом, который он заказал для меня, и не понимаю его прозрачных намёков. Карина цедит шампанское, без умолку болтает, и в целом я не вижу никаких поводов для беспокойства, пока физически не ощущаю сзади присутствие Динара. Сразу улавливаю его тяжёлую энергетику. И не я одна. Феликс и Люк поворачивают головы в сторону Асадова, словно по команде. Разговор стихает, и за столом воцаряется тишина. Я понимаю в это мгновение, что всё. Нагулялась. «Дядя» пришёл.

— Твоя идея? — на русском спрашивает Асадов, сжигая Карину своим взглядом, а она с вызовом смотрит ему в глаза. — Ну, что молчишь?

У них идёт какой-то диалог глазами. Остальные не понимают, что сейчас происходит.

— Ещё раз такое повторится, и вылетишь на улицу с такой характеристикой, что полы не возьмут мыть ни в одну компанию. Я забуду обо всём, что ты для меня когда-то сделала, и вычеркну тебя из своей жизни.

Хорошее настроение Карины тут же испаряется, а в глазах мелькает растерянность.

Асадов переводит взгляд на меня:

— Или спишь со мной и перестаёшь крутить задницей перед другими, или… — Он задерживает взгляд на руке Феликса, которая всё ещё на моём плече, а пальцы поглаживают кожу. — А впрочем, наглядно покажу, какие последствия за собой влекут твоё легкомысленное поведение и открытая провокация. На будущее. Чтобы отпечаталось в памяти.

Я непонимающе кривлю губы в усмешке, но она исчезает с лица, когда Динар скидывает с моего плеча руку блондина, и почти сразу же слышится хруст костей. Белобрысый вскрикивает от боли, громко ругаясь на английском.

Люк поднимается с дивана на защиту друга, но Асадов одним взглядом пригвождает его к месту и отрицательно качает головой.

— Не стоит, — произносит он на чистом английском и указывает глазами на нож, который Люк берёт в руки и злобно скалится. — Уверен, что его пальцы того стоят?

Стоны Феликса никак не дают сконцентрироваться на происходящим. «Это из-за тебя», — стучит в висках. Меня накрывает волной паники. Люк же сейчас кинется на Асадова. Неужели он этого не понимает? Зачем устраивает подобный беспредел?

— Я будто в кино попала. Какие страсти… — насмешливо произносит Карина, откинувшись на спинку стула с таким видом, словно купила билет в театр и сидит сейчас в первом ряду, наблюдая за игрой актёров.

Зря я её послушала. Очень зря. И ведь она знала о таком исходе и ждала его? Стерва! Расчётливая и умная стерва.

Динар окидывает нас с Кариной холодным взглядом, но я сильно ошеломлена и почти не замечаю этого, потому что не могу отвести глаз от ножа в руках Люка. И Феликс… Ему, наверное, нужно в больницу. Я не хотела, чтобы так получилось. А что, если Люк сейчас ранит Динара ножом, и весь кошмар, который я пережила в прошлом, снова повторится? Я же себе никогда этого не прощу. Это из-за меня в тот день Макс кинулся на охранника…

— Динар, не нужно…

— Идите вниз. Я сейчас подойду, — строго произносит он, быстро взглянув на меня.

— Идём. — Карина берёт меня за руку и ведёт вниз. — Дай ему выпустить пар. Всё с ним будет хорошо.

Но её слова меня не успокаивают. Подойдя к лестнице, я оглядываюсь и вижу, что Люк всё же накинулся с ножом на Динара, а тот повалил его на пол и бьёт по лицу. Ноги почти не слушаются, а картинки из прошлого начинают мелькать перед глазами с такой скоростью, что кружится голова.

— Это было ошибкой — послушать тебя, — обречённо произношу я, смотря в сторону ресторана, когда мы забираемся на заднее сиденье.

— Ошибку ты совершаешь сейчас, сидя с убитым видом и считая себя виноватой.

Но я действительно считаю себя такой. Если бы я тогда не выбежала на улицу, возможно, Динару удалось бы остановить этих людей словами и уговорить оставить Макса в покое. Неужели всё повторяется снова?

Карина трогает меня за руку, я вздрагиваю и перевожу на неё немигающий взгляд.

— Я тебе сегодня говорила про Катину, помнишь? Что она не всегда была такой забитой, а её сломал отец. Так вот, на месте Берга в вашей паре будет Динар. Он в итоге прогнёт тебя под свою волю, подавит твою индивидуальность. Ты не успеешь заметить, как быстро это произойдёт. Сначала ты захочешь стать лучше, а потом незаметно начнёшь терять себя и утратишь для него интерес, отправившись на полку, где с тебя изредка будут смахивать пыль. Вы отдалитесь. А в том, что вы отдалитесь, я не сомневаюсь. Он уходит в себя, исчезает с радаров, и его невозможно найти по несколько дней. Это происходит стабильно каждый год, в день смерти Лады. Наташа, он сломанный человек…

— Это не Берг изменил Катину, да? Динар? Она из-за него…

— Бинго, Наташа. После их разрыва ей ничего не оставалось, кроме как углубиться в энциклопедии. Это был единственный раз, когда Асадов после смерти жены попытался построить отношения. И поняв, что ему такое не по силам, он сделал все свои связи одноразовыми. Катина улетела в Гонконг. Он, конечно, не особо переживал. То есть вообще не переживал. Но изредка они продолжали встречаться. А потом всё сошло на нет. Катина повзрослела, сняла розовые очки и теперь активно взялась за то, чтобы вернуть всё на круги своя. Осознала свои промахи. Но время упущено. Всё это слияние и прессинг Динара Берг организовал ради дочери, как ты, наверное, уже поняла. И не появись ты в тот день в клубе, может быть, он и поставил бы через какое-то время штамп в паспорте, получил бы второе гражданство, а теперь… — Карина смотрит в сторону ресторана и довольно усмехается. — А теперь это всё под большим вопросом, исходя из того, что я сейчас увидела. При всей своей долбанутости Асадов ведь не дурак и понимает, что сидеть на двух стульях не комильфо. Его интерес к тебе… Я не думала, что он такой сильный. Так что дерзай, Наташа. И не благодари за это представление и вашу горячую ночь.

— Так ты это всё специально… Какая же ты стерва!

— Нет, я всего лишь показала тебе, как нужно с ним обращаться, чтобы держать в тонусе. Продолжай в том же духе. Ему нужны эти встряски.

Значит мне не показалось, и с Катиной у них действительно была связь. Пусть и в прошлом, но была. Поэтому она с таким презрением смотрела на меня, пока Асадов не сказал, что я его племянница. Снова чувствую неприятную тяжесть внутри. Получается, его слова про соперницу тоже не были шуткой? Если бы я знала об этих нюансах, то не зажималась бы, когда блондин касался меня руками, а ласково улыбалась бы ему в ответ.

— Ты… Ты…

— Нормальная я. Просто таких честных, как я, не любят. Стать вещью легко, Наташа, а вот быть незаменимым человеком и равным партнёром для такого мужчины, как Динар, непросто. Катина при своих красоте и интеллекте лишь зацепила его, но удержать не смогла. И я теперь понимаю почему. Но ты… Есть в тебе что-то. Просто, когда он вскоре исчезнет с радаров, не забывай, что люди не меняются. Там внутри всё мертво и давно пустота. Он Ладу любил, а её смерть что-то в нём сломала. Навсегда. Хотя какая-то часть всё же ещё жива, судя по тому, что я сегодня увидела. — Карина отворачивается, а у меня от её слов горечь разливается по венам.

Динар спускается вниз через пятнадцать минут. Забирается на переднее сиденье и просит водителя отвезти нас в отель. Он спокоен, на лице нет ни одной эмоции, хотя от него так и веет напряжением и злостью.

Я всё ещё прокручиваю в голове слова Карины. Пусть отчасти она права, но в чём-то я с ней совершенно не согласна. Динар не мертвец. Но есть вещи, которые ты никогда не сможешь забыть и смириться с ними, как бы ни пытался. Для меня такой навсегда останется та ночь, когда люди Ворошилова издевались над Максом. В тот момент внутри как будто что-то сломалось, пошатнулась вера в людей и произошло резкая переоценка ценностей. Я это понимаю, как и то, что теперь меня ещё сильнее затягивает в чёрный омут и я хочу быть рядом с Динаром.

— Ну что? Как погуляли, девочки? — спрашивает Динар спустя десять минут молчаливой езды. Приоткрыв окно, затягивается сигаретой. — Куда же подевалось ваше кокетство и улыбки? — нагло усмехается он. — Ну с Кариной, в общем-то, я не удивлён. За Артура обратка прилетела. Ожидаемо. Не в первый раз. А ты, Наташа? — спрашивает, не поворачивая головы. — Та история в клубе ничему тебя не научила? Хочешь, чтобы я без конца морду бил за тебя людям? Или будешь уже включать мозги и не станешь давать зелёный свет всяким мудилам, которые мечтают залезть к тебе в трусы? Обижать тебя я не хочу. Поэтому придётся страдать твоим интересам. Я доходчиво объяснил, что провоцировать меня больше не стоит?

Я не знаю, что ему ответить, поэтому молчу. Надеюсь, с Максом до побоищ не дойдёт. Иначе я себе этого не прощу.

До отеля мы доезжаем за двадцать минут. Карина, как расчётливая стерва, и тут всё предусмотрела. Слилась сразу же, оставив нас одних. Мы поднимаемся с Асадовым в лифте на нужный этаж и подходим к нашему номеру. Он всё время молчит, и это сильно давит на меня. Я опускаю глаза и замечаю сбитые костяшки на его руках, чувствуя укол совести.

Быстро захожу внутрь, когда он открывает дверь, и намереваюсь сбежать в свою комнату, но Динар останавливает меня за руку.

— Не так быстро, — раздаётся его глухой и низкий голос. — Ты взяла курс не на ту дверь. Кое-кто сегодня проштрафился и сейчас будет отрабатывать свои косяки.

— Ты про себя? Потому что меня никто не обижал. Я ничего ужасного не совершила. И не просила тебя ломать Феликсу пальцы.

— Феликсу? — наступает Асадов. — Ты даже имя его запомнила? Говоришь, тебя никто не обидел? А вот меня очень задело, когда прикоснулись к моему. Будем считать, что я получил психологическую травму, и сейчас ты очень постараешься, чтобы я забыл об этом инциденте. В спальню. В мою, — уточняет он.

Когда он вот так смотрит, и я понимаю, что за этим последует, становится плевать на Катину и то, что у них там было, а чего не было. И на все слова Карины тоже. Я испытываю ломку и боль, что Асадов стоит рядом, но не касается меня, хотя глазами уже чуть ли не трахает. Он всё ещё злится. Это я тоже чувствую, но даже это не останавливает меня от упрямого и гневного:

— Не пойду.

Динар довольно усмехается. Медлит несколько секунд, а затем вжимает меня в стену и целует. Глубоко, без прелюдий и намёка на нежность, почти по-звериному, с жадностью. Слышится треск ткани, и его рука сжимает мою грудь, посылая горячие импульсы вниз живота. Влажная дорожка движется «на юг», и он до боли покусывает соски зубами, срывая с моих губ протяжный стон. Задирает подол платья и оглаживает руками бёдра. Снова впивается в рот, будто собираясь выпить меня до дна, иссушить своей жаждой, и я сдаюсь. Дрожу в его руках, и с языка срываются непристойности и мольбы взять меня, снова сделать своей. Пальцы торопливо расстёгивают пуговицы на его рубашке, и, когда я кладу ладони на его грудь, он негромко выдыхает мне в рот. Слышу, как он возится с ремнём. Отодвинув полоску моего белья в сторону, Динар закидывает мою ногу себе на бедро, и горячая головка упирается в промежность, но не входит. Он дразнит. Водит членом по моим влажным складкам, и это безумно приятно, но хочется большего. Хочется почувствовать его внутри. Прямо сейчас. Я требовательно вцепляюсь пальцами в его плечи с такой силой, что он шипит от боли.

— Пока не скажешь, буду мучить…

Понимание, что именно я должна произнести, медленно пробивается в затуманенный мозг.

— Твоя, — шепчу в его губы и стону от наслаждения, когда он входит в меня глубоким толчком.

Сегодня всё ощущается даже острее, чем вчера, почти без боли. Она есть, но такая приятная, на грани. Я обнимаю широкие плечи и кусаю его нижнюю губу. Меня разрывает на части, когда чувствую, как напрягается низ живота от его движений, а мышцы влагалища сжимают его член. Мир разлетается на осколки, я таю в его руках, пока он толкается в меня ещё глубже и резко выходит, прижимаясь лбом к моему плечу. Дышит тяжело и часто, в унисон с моим дыханием.

— Мне кажется, я знаю, как помочь тебе стать чуточку покладистее. Вытрахать всю дурь из твоей головы.

Я кайфую от его голоса и силы. От запаха и всех чувств, которые он вызывает.

Динар отстраняется, но моё тело такое слабое, ноги не держат, и я едва не оседаю на пол. Асадов замечает это и вжимает меня плечом в стену с лёгкой усмешкой на губах. Поправляет брюки на своих бёдрах, подхватывает на руки и несёт вглубь номера.

— Ты дверь перепутал. Моя комната в другой стороне, — передразниваю его.

Асадов относит меня в свою спальню и бросает на кровать. Скрывается ненадолго в ванной и выходит из неё, вытирая руку о полотенце. Откидывает его в сторону, приближаясь ко мне. Он полностью контролирует процесс, осечек быть не должно — я ему доверяю, но решаю после возвращения в Россию записаться на приём к гинекологу и подобрать контрацептивы, потому что хочу, чтобы Динар кончал в меня и рядом со мной полностью отключал контроль.

— Ничего я не перепутал, Наташа. Мы ещё не закончили. — Он хватает меня за щиколотку и тянет на себя, плотоядно улыбаясь.