23 глава

Наташа

— Мы разве не домой к тебе едем? — спрашиваю я, продолжая рассматривать Динара.

Он выглядит задумчивым и уставшим. Глаза закрыты, между бровями пролегла суровая складка. Руки лежат на коленях. Мне знакома эта поза. Значит, мыслями Динар всё ещё в делах, а не со мной.

— Я голоден. Заедем в ресторан, — сухо отвечает он.

— Я могла бы приготовить ужин.

— В следующий раз. Мне с одним человеком пересечься нужно. Через час, максимум полтора будем дома.

— Надеюсь, этот человек не Макс? — шутливо уточняю я.

— Хочешь, я поговорю с ним и расскажу, где на самом деле проводит время его сестра? — серьёзно и твёрдо говорит он.

— Плохая идея, Динар. То есть я бы с радостью перекинула эту проблему со своих плеч на твои, но нет. Когда всё станет немного спокойнее в его жизни, возможно, я попробую с ним поговорить.

— Скорее всего, ничего не устаканится.

Я судорожно вздыхаю.

— Ты ведь сама понимаешь: если Макс заведёт интрижку с Хабаровой, то всем придётся несладко.

Шансы, что заведёт, высоки, но думать об этом невыносимо больно.

— Так что на твоём месте я бы рассмотрел вопрос о переезде в Америку или любую другую страну, чтобы продолжить жизнь в спокойной атмосфере. Обсудите этот вопрос с Максом, пока ещё есть время и я могу помочь всё устроить.

Его слова отзываются болью в груди, и настроение стремительно падает. То есть переезд? И никакого предложения остаться? Как же горько это слышать. Нет, я не рассчитывала, что мы будем вместе всегда, но… Почему всё так? Он до сих пор любит Ладу? Считает, что между нами слишком большая разница в возрасте? В чём причина?

— Не хочу пока об этом думать. Но с Максом обязательно поговорю. Как буду готова.

— Обиделась? — Динар ловит пальцами мой подбородок, когда я опускаю голову. — Напрасно. Мне бы не хотелось, чтобы ты уезжала, но всегда нужно двигаться вперёд, учиться быть независимой, быстро подстраиваться под обстоятельства. Жизнь часто бьёт по самым слабым местам.

— Хорошо, я учту твои слова, когда буду принимать решение.

— Звучит как угроза, — улыбается он.

— Скрытая, — хмыкаю я. — Прямую побоюсь озвучивать. Разные весовые категории.

— Намекаешь, что хотела бы побыть сегодня сверху? Хочешь почувствовать надо мной свою власть?

— Сомневаюсь, что она у меня есть.

По телу бегут мурашки от его низкого голоса и взгляда, которым он прожигает меня. Динар кладёт руку мне на колено и ведёт вверх. Когда касается пальцами резинки чулка, я вздрагиваю. Как же я соскучилась. Показала бы ему насколько, но мы сейчас не одни в машине и едем в ресторан на встречу с каким-то человеком. Мельком смотрю в сторону Рината. Он ведёт машину невозмутимо, словно нас нет в салоне.

— Знаешь же, что это не так.

Динар придвигается ближе и проводит носом по моему подбородку, будто невзначай касается губами рта, а в следующую секунду целует с таким напором, что я теряю связь с реальностью.

— Мы не одни, — шепчу, когда он гладит пальцами мою промежность через тонкую ткань трусиков. — Я…

— Стесняешься? — Он снова улыбается, а в глазах переливается чёрное пламя. — Ринат, зеркало заднего вида вниз опусти, — распоряжается Динар, даже не взглянув в его сторону. — И радио погромче сделай.

Водитель тут же выполняет приказ.

— Динар…

— Расслабься, Наташа. Я всего лишь хочу сделать тебе приятно. — Асадов целует меня в шею, а его пальцы продолжают гладить внизу, вызывая дрожь в теле. — Мне так нравится, когда у тебя румянец на щеках, — мягким голосом говорит он.

Сдвигает трусики в сторону и вводит в меня палец. Я резко втягиваю в себя воздух и закусываю губу, чтобы сдержать стон наслаждения.

— Скучала по мне, малышка… — Динар довольно улыбается.

Вытаскивает палец, распределяет влагу по складкам, массирует клитор и снова вводит в меня, но уже не один, а два пальца. Колени сами собой разъезжаются в стороны, позволяя ему проникнуть глубже. Хочу сказать, что очень скучала, но боюсь открывать рот. В такие моменты, как этот, я себя не контролирую.

Сердце бьётся сильно и неровно, Динар накрывает мои губы своими и жадно целует. Волна наслаждения накрывает за считаные секунды. Я дрожу в его руках и глухо стону, пытаясь прийти в себя от мощного оргазма.

— Ты… Ты… — Способность говорить возвращается не сразу. — Это ты виноват, что я теперь такая развратная. Разве не боишься отправлять меня одну за границу?

— Это шантаж? — щурится он. — Мне будет очень сложно тебя отпустить, но Максу, вероятно, придётся уехать из страны. Ты ведь захочешь поехать с ним?

— Неужели всё так серьёзно?

Динар кивает.

— И сколько у него времени, чтобы решить вопросы?

— Я не знаю. Завтра переговорю с юристом. По обстоятельствам будем смотреть.

Я поправляю одежду, думая о словах Динара. Через десять минут машина останавливается у «Алых парусов». Мы выходим на улицу и направляемся в ресторан, подходим к столику, за которым сидит незнакомый мужчина. Я его раньше не видела ни в окружении Максима, ни рядом с Динаром.

— Привет, Паш, — здоровается Асадов и протягивает ему руку. — Это Наташа, — представляет он меня своему знакомому и насмешливо продолжает: — Наташ, это Павел Владимирович Измайлов. К нему строго по имени-отчеству и глаза опускаешь в тарелку, когда смотрит на тебя. Он тот ещё ловелас. Не успею оглянуться, как уведёт тебя у меня из-под носа.

На мгновение я действительно теряю дар речи, потому что у мужчины невероятно красивые зелёные глаза. Комплекцией он чем-то похож на Динара, но на этом сходство заканчивается. Измайлов моложе, черты его лица мягче, а улыбка приветливее.

— Приятно познакомиться, — кивает он и сосредотачивает внимание на Динаре: — У меня через два часа самолёт. Много времени уделить не смогу. Можно говорить обо всём, словно мы общаемся тет-а-тет?

— Да. Всё в порядке. Дальше нас троих эта информация не уйдёт. Наташа — сестра Максима.

На лице Измайлова мелькает что-то похожее на удивление.

— Ты просил информацию на «Стройвител» накопать и свести тебя со следаком, который ведёт это дело. Я всё узнал. Вот его контакты и досье на Рубанова. Оказывается, в начале трудового пути он работал на Воронина. Был начальником его службы безопасности. После всей шумихи и банкротства ушёл в прокуратуру. Недавно его перевели на высокую должность. Разговаривай с этой гнидой аккуратно: за ним сейчас серьёзные люди стоят. Им нужен свой человек в погонах. Правду никто не любит, помнишь, да? Если поймёт, что ты что-то мутишь… В общем, свидетели им не нужны. Имей в виду.

Павел вытаскивает из кармана пиджака флешку и бросает на стол.

— Здесь данные для твоего друга, по каким схемам работает Лавров и его люди. Информация конфиденциальная, так что Максиму придётся пораскинуть мозгами, как преподнести всё Парфёнову, чтобы не всплыли другие фамилии и названия компаний, которые используют такие же варианты обнала, иначе за ним новая охота откроется, и там уже без вариантов.

Ещё несколько минут они продолжают разговаривать о том, в чём я мало смыслю. Единственное, чего мне хочется, — отмотать время назад и ничего не знать о планах Динара.

Измайлов покидает ресторан через полчаса. Асадов с аппетитом ест, а мне кусок в горло не лезет после всего, что я услышала.

— Что ты задумал делать? И кто был этот человек? — первая нарушаю затянувшееся молчание.

— Паша, мой знакомый из Москвы. Бизнес свой ведёт. Заметила, какой молодой? А шарит во всём получше меня и всех моих юристов, вместе взятых, — говорит с улыбкой Динар.

— Да, я заметила, что с мозгами у этого Паши полный порядок. Но я о другом спрашивала. Ты привёл меня сюда, зная, что вы будете говорить о чём-то таком, что ты не планировал мне сообщать, так? Но изменил своё решение. Почему?

— Ты ведь хочешь быть частью моей жизни? Делаешь шаги навстречу, не истеришь, адекватно воспринимаешь информацию. Будем считать, что сейчас я предоставил тебе право решить, чью сторону принять, какой выбрать путь. У меня всегда было много проблем и врагов. Я далёк от идеала, которым ты рисуешь меня в своём воображении.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Шесть лет назад меня попытались припугнуть, чтобы я ушёл из бизнеса, но задело другого человека. Я тогда поклялся найти гниду и отомстить. Вот я её и нашёл.

— Этот самый Воронин… Он как-то причастен к смерти твоей жены, да? Ты собираешься… — Мне становится дурно от мысли, которая простреливает мозг. — Ты собираешься убить человека?

— Доказать его вину. Чему он, конечно, не обрадуется, и итог может быть непредсказуем. Но чисто теоретически, да, я могу убить человека и не буду испытывать по этому поводу ни грамма сожаления.

— Ты давно об этом узнал? Ну, о человеке, который подстроил аварию?

— Нет. Версий было много, а зацепок — ноль. Когда мы вернулись из Австрии, позвонил Паша и сказал, что у него есть для меня важная информация.

Я закусываю губу. Понимаю, что это значит. И все его недавние слова о выборе, страхе и преданности собираются сейчас в цельную картинку. Он уже тогда знал правду.

— Наверное, я должна поблагодарить тебя за честность? Только на этом моя благодарность закончится. Да, твоя жена погибла, возможно, ты считаешь себя виновным в её смерти, но уверена: она не захотела бы, чтобы ты подвергал себя опасности. Впрочем, и я этого не хочу.

Я вскакиваю со стула. Это получается само собой. На эмоциях. Мне очень больно, чувствую, что сейчас заплачу, и не хочу, чтобы Динар видел эти слёзы.

— Сядь, Наташа. Это ещё не всё. Если хочешь услышать до конца, почему я взял тебя с собой, хотя мог отправить домой с водителем и вернуться позже как ни в чём не бывало.

Я опускаюсь на стул, потому что понимаю: другой возможности узнать правду он не предоставит.

— Карина работает на меня порядка восьми лет. Немаленький срок, да? За это время она ни разу меня не подвела. Я доверяю ей, как себе. Доверял, — поправляется Динар. — Много лет назад я искал хорошего юриста, мне посоветовал её один знакомый. Действительно, Карина оказалась профессионалом. Молодая, амбициозная, хваткая. Всегда была рядом, готова прийти на помощь в любое время дня и суток. Мне бы и в голову не пришло, что она как-то могла быть замешана в той аварии. А оказывается, что вуз и проживание в Москве оплачивала ей эта мразь. Романова никогда даже вскользь не упоминала о том, что знакома с Ворониным. Вы же вроде как сдружились с ней? Так вот, будь аккуратнее, Наташа. После такой информации я не знаю, смогу ли ей и дальше доверять.

— Она как-то причастна к той аварии? Это не укладывается в голове…

— И у меня. Но если так, то она ответит перед законом, как и наш общий «знакомый». Мои методы решения проблем, увы, не всем понравятся, поэтому для тебя будет лучше уехать с Максом из страны, как он закончит здесь все дела.

Мне как будто дали пощёчину. Боль в груди становится такой сильной, что невозможно сделать вдох. Не сразу удаётся взять себя в руки.

— Ты эгоист, Асадов! И нет, не потому, что принял решение отомстить и восстановить справедливость, а потому, что преподнёс всё так, будто уже списал меня со счетов и сделал за меня выбор.

— Наташа…

— Ты поэтому отдалился и не давал о себе знать? Чтобы меня задеть? Чтобы я обиделась, а ты потом грамотно свёл на нет наши отношения, выставив себя не в лучшем свете? А я взяла и нарушила эти планы, приехав к тебе. Так ты решил ударить меня побольнее и привёз на встречу с этим человеком.

— Ты же жизнь себе загубишь, глупенькая. Я на кон многое ставлю. Рисковать люблю. В случае моего промаха тебя заденет, а мне бы этого не хотелось.

— И поэтому ты хочешь, чтобы я уехала из страны, да? Но чёрта с два я от тебя откажусь, ясно?

— Ты меня сейчас очень расстраиваешь, Наташа, — тяжело выдыхает Динар, испепеляя меня осуждающим взглядом.

— И ты меня тоже!

— Я полагал, что здравый смысл возьмёт вверх.

— Ты ошибся!

— С завтрашнего дня везде ездишь с охранником. Тебе ничего не угрожает, но слишком напряжённая вокруг обстановка. Мне так будет спокойнее. Макс чудит, с Кариной пока всё под вопросом. Глядишь, ещё и от Хабарова прилетит за жену.

— Отвези меня домой.

— Передумала ехать ко мне? — грустно усмехается он.

— Передумала. И охранника ко мне приставлять не нужно. Удобно же иметь человека, которому ты всегда можешь позвонить и узнать, что со мной, где я, с кем и в каком настроении? А я хочу, чтобы мы были в равных условиях, и ты в полной мере прочувствовал, как это — когда неделю сходишь с ума от неизвестности и сердце болит от волнения. Напряжённая обстановка вокруг, говоришь? Теперь она действительно будет такой.

— Решила зубки показать, Наташа? Ты выбрала неудачное время.

— Я говорю прямо: мне не нравится, что ты подвергаешь свою жизнь опасности. Меня не просто заденет, если что-то пойдёт не так, как ты задумал. Твоя смерть сломает меня. Ты же хотел честно?

Я поднимаюсь со стула и беру в руки сумку. Быстрым шагом иду на выход. Подожду Асадова на улице. Заодно подышу воздухом и вытру слёзы, которые градом катятся по щекам.