24 глава

Наташа

До отеля мы едем в тягостном молчании. От былого настроя провести вечер с Асадовым не остаётся и следа. Умом я всё понимаю, а сердцем принять не могу. Динар жаждет мести. Впрочем, как и Макс. И ни один из них от задуманного не отступится. Но как быть мне? Без конца трястись от нервов и ждать, когда с ними что-то произойдёт?

— Что? Даже не поцелуешь? — спрашивает Динар, когда я тянусь к ручке двери.

Выскакиваю на улицу, но не успеваю пройти и двух шагов, как оказываюсь в кольце сильных рук.

— Да, похоже я поторопился с правдой. Предполагал, что отреагируешь эмоционально, но не до такой же степени. Наташ? Надеюсь, обойдёмся без лишней драмы?

— Ты ведь всё рассчитал, да? Твоё молчание, потом оргазм на заднем сиденье… Умело жмёшь на нужные точки. Сбиваешь с толку, но у меня своя голова есть на плечах — я могу сопоставлять факты. И не собираюсь занимать ничьё места. Прошлое будет стоять между нами, пока ты не совершишь акты возмездия? Вот только знаешь… Удовлетворения ты можешь в итоге не получить, или результат окажется не таким, как ты ожидал. Я не имею права что-либо требовать от тебя. Ни ты, ни Макс, по сути, ничего мне не должны. Но вы оба эгоисты. Мне не нравится из-за вас страдать. Хочешь, прямо на днях улечу? Так тебе будет спокойнее? Не хочу умереть от разрыва сердца, когда с одним из вас случится что-то плохое. Вы оба ходите по краю…

— За тебя сейчас говорят эмоции.

— Эмоции? Да, мне страшно, Динар. Вы же с Максом оба безбашенные!

— Это глупо — бояться того, чего ты не знаешь. У меня все эти годы была цель. Я почти её достиг, а ты предлагаешь мне вот так взять и отказаться от планов? Нет, Наташа. Я хочу посадить того, кто убил близкого мне человека. А сама бы ты смогла отказаться? Ну вот поставь себя на моё место и ответь честно.

— Я не на твоём месте, но, глядя на твой настрой, очень скоро могу оказаться в похожей ситуации.

— Ну что ты меня хоронишь раньше времени?

— Потому что Измайлов прямо сказал: свидетелей уберут. А ты не просто свидетель — ты улей собираешься разворошить!

— Ты сгущаешь краски, Наташа. Да, риск есть, но не смертельный. И тебя никто не бросает. Ты, кстати, была у врача?

— С какой целью интересуешься?

Да, за меня сейчас говорят эмоции. Я правильно сделала, что попросила Динара привезти меня в отель. Мне нужно остыть.

— Ну что, мне самому Львовой звонить? — Он приподнимает бровь.

— Тебе нужна помощь другого специалиста. Гинеколог не поможет. Это я тебе точно говорю.

— Всё. Иди. Мы поговорим позднее, когда ты успокоишься и поймёшь, что жизнь устроена куда сложнее. Иногда приходится переступать через свои чувства.

Руки так и чешутся дать ему пощёчину, а губы зудят, потому что хочу, чтобы он поцеловал меня. Во мне сейчас борются противоречия. И подсознательно я уже сделала выбор, но сегодня нам лучше побыть порознь. Разворачиваюсь, собираясь уйти, но Динар обнимает меня за талию и привлекает к себе, накрывает мои губы своими. Я сопротивляюсь, но больше для видимости. И в итоге сдаюсь.

— Я услышал тебя, Наташа. Обещать ничего не могу. Слишком много факторов извне, на которые я не могу влиять, но в одном ты можешь быть уверена: в обиду я тебя никому не дам и Макса из передряг вытащу. — Он берёт мою руку и прикладывает к своей груди. — Давить я на тебя не буду, как и скрывать правду: для меня будет спокойнее, если ты останешься с Максом.

Я чувствую, как сильно бьётся его сердце, и поджимаю губы. Снова хочется заплакать.

— Неужели совсем нет ко мне чувств, кроме ответственности за жизнь и влечения?

Динар отпускает и убирает руки в карманы брюк. У меня сердце рвётся на части от его взгляда.

— Ну почему же нет? Есть, конечно. Но иногда одних чувств недостаточно, чтобы всё было по-другому.

Это ведь почти признание? Но почему мне снова больно?

— Ты идёшь или нет? — Он прислоняется к капоту и достаёт сигареты, продолжая смотреть на меня.

— А ты почему не уезжаешь?

— Хочу убедиться, что ты зашла в здание и за тобой не пошёл твой бывший полуобморок. Я же ему руки выкручу, если сейчас прикоснётся к тебе.

— Что? — Непонимающе разглядываю лицо Динара, а он кивает куда-то в сторону.

По спине бежит холодок, когда я замечаю Илью. На его лице осуждение. Как давно он ждёт? Так Асадов специально меня поцеловал, чтобы Илья это увидел? Господи, да за что? Стоит только подумать о том, что у него есть ко мне хоть капля нежных чувств, помимо похоти, как он всё разом перечёркивает.

Динар закуривает и, прищурившись, наблюдает за Ракитиным. Кажется, Илья потерял дар речи, потому что выглядит сильно ошеломлённым.

— Ну? Долго ждать, когда ты отомрёшь? У тебя не будет больше шанса с Наташей поговорить. И слова выбирай, а то я, когда злюсь, плохо себя контролирую.

— Наташ… — тихо произносит Илья. — У вас сколько разница в возрасте? Он же в отцы тебе годится… Или он тебя принуждает к чему-то, да?

Динар смеётся и переводит на меня взгляд:

— Ну, Наташ, принуждаю я тебя к чему-то? Что молчишь? — насмешливо спрашивает он.

Я прожигаю Асадова уничтожающим взглядом.

— Так ты из-за него со мной рассталась? Променяла меня на старый член? И как оно? Не жалеешь?

Лицо Динара принимает угрожающий вид.

— Я, кажется, просил без грязи? Наташа очень нежная и ранимая девушка. Почти, как моя психика.

Не знаю, что на меня находит, но если на то пошло, Асадов заслуживает слова, которые я собираюсь произнести. Устроил мне эмоциональную встряску, так вот пусть и получает ответку!

— Нет, Илья, я не с ним. Он… он домогается меня, — говорю, напуская на себя страдальческий вид, и даже готова пустить слезу. Они и так весь вечер сами собой катятся из глаз.

Слышу тяжёлый вздох Асадова и замечаю его недобрую усмешку, но это лишь сильнее раззадоривает.

— Этот человек не даёт мне прохода, приставил своего охранника, чтобы я и шага без него ступить не могла…

— Это правда, Наташ? — растерянно спрашивает Илья и меняется в лице.

Становится даже немного стыдно за эту ложь, но не надолго. Асадов открывает дверь своего внедорожника и кивает мне.

— Всё, время истекло. В машину, Наташа. У тебя по плану сегодня наказание за то, что слишком болтлива и говоришь лишнее.

Гад. Какой же гад! Ему смешно?

— Я не поеду с тобой никуда!

Динар приподнимает бровь и выжидающе смотрит на меня. Так с виду и не скажешь, что он шутит.

— Нет, — твёрже произношу я.

— Ты не слышал, что она сказала? Отошёл от неё! — Ракитин хватает меня за руку и тянет на себя. — Наташа, иди ко мне в машину.

Кажется, Илья и впрямь поверил, что Динар меня к чему-то принуждает.

Я стою на месте, хлопая глазами. Понимаю, что всё зашло слишком далеко. Смотрю на Асадова: ему весело, а мне снова хочется расплакаться. Да что за день сегодня такой? Весь вечер глаза на мокром месте. Это из-за таблеток, которые прописала мне Львова? Неужели они на меня так действуют?

Срываюсь с места и чуть ли не бегом направляюсь в отель. Хватит. С меня на сегодня всего хватит. Я совсем не так планировала провести вечер. И лучше будет закончить его одной. К тому же завтра мой первый рабочий день в салоне, а я не уверена, что усну. Нехорошо будет, если приду с опухшим лицом и заплаканными глазами.

К счастью, в номере я ни с кем не пересекаюсь. Закрываюсь у себя в комнате и, сняв одежду, ложусь на кровать. Почти проваливаюсь в сон, когда слышу звук входящего сообщения.

«Минус одна проблема. Что-то мне подсказывает, что с Максом будет чуть сложнее».

Даже через текст я улавливаю приподнятое настроение Асадова. Невыносимый! Просто невыносимый! Решаю ничего ему не отвечать, но следом приходит ещё одно сообщение:

«А будь ты чуточку уступчивее, сейчас лежала бы не одна, а рядом со мной. Точнее на мне, как я и обещал».

Он прав. Я могла бы спокойнее отреагировать на его слова, ведь, по сути, между нами, кроме секса, и нет никаких отношений, но эмоции сегодня взяли вверх.

Решение, как ответить, приходит моментально. Я шлю ему свой снимок, который недавно сделала у Карины на кухне, и жду. Проходит почти минута, а отклика никакого. Заснул он, что ли, у экрана?

«Ты очень красивая. Дашь мне ещё одну попытку с тобой поговорить?»

«Нет. Больше никаких встреч».

Динар ничего не отвечает, а я снова злюсь на себя, что не сдержала эмоций. Нужно было и вовсе не отвечать на его сообщения.

Засыпаю лишь под утро. Встаю по будильнику, и вид у меня такой, будто я всю ночь прорыдала, а не спала. Максим за завтраком сообщает, что они с Надей на днях улетают в Москву, и у меня внутри всё переворачивается от нехорошего предчувствия.

— Это всего лишь на пару дней. Надю нужно показать врачу. Хочу сам во всём разобраться: почему она не помнит, что было пять лет назад. И ещё эти таблетки, которыми пичкал её Хабаров… В общем, у меня куча вопросов, а ответов мало.

Хорошо, что самой Нади нет с нами за столом. После всего, что я узнала вчера о её муже и делах в компании, долю в которой недавно выкупил мой брат… Неужели она действительно не знает, что её муж мошенник? С трудом в такое верится.

— Кстати, утром мне звонил Динар, спрашивал про Надю. Твоих рук дело?

— Да, моих, — спокойно отвечаю я. — Вы на днях уехали на весь день, телефон у обоих был недоступен. Ивана ты отправил по делам. Не знаю, кому ещё звонить в подобной ситуации, кроме как Асадову. Можно было Хабарову, но сомневаюсь, что ты бы погладил меня за такое по голове.

— Ты какая-то дёрганая в последнее время. В чём дело, Наташ? — хмурится Макс.

— Ты и без моих слов прекрасно понимаешь, почему я такая взвинченная. Волнуюсь за тебя. Разве не заметно?

— Напрасно. Парфёнову сейчас невыгодно, чтобы со мной что-то случилось. Всё будет хорошо, — заверяет он, а я грустно улыбаюсь.

Да, от кого-то я уже слышала эти слова. Буквально вчера вечером.

— Ладно, мне к Динару нужно. Вечером поговорим.

— Если кое-кто не вмешается в эти планы.

— Ревнивица, — хмыкает Макс.

— Ага, скажи ещё, что жуткая собственница.

— Наташка, — смеётся брат и целует меня в щёку, — я тебе обещаю, со мной всё будет хорошо.

Максим покидает номер. Я доедаю свой завтрак и смотрю на часы. Если не потороплюсь, то опоздаю, а мне бы не хотелось в свой первый рабочий день подвести Динара.

В салон я приезжаю за десять минут до открытия. Ирина Сергеевна Славская быстро вводит меня в курс дела. Я буду работать в паре с Вероникой, которая готовится стать мамой. График у нас два через два. Мне более чем подходит. Если успешно пройду испытательный срок, то потом займу её место.

Практически весь день вникаю в рабочий процесс — мне даже некогда подумать о Динаре. Если так и дальше пойдёт, то буду искать подработку. В половине восьмого выхожу из здания и замечаю у салона знакомый внедорожник. Асадов стоит возле машины и разговаривает по телефону. На капоте лежит огромный красивый букет. Замерев на месте, я наблюдаю за Динаром.

Он замечает меня, завершает вызов и расплывается в улыбке, пряча телефон в пиджак.

— За тобой, Наташ? — интересуется Елена, косметолог из салона, остановившись рядом со мной.

— Да, за мной, — ошеломлённо выдыхаю я, всё ещё не веря своим глазам.

Пульс учащается, когда Динар приближается ко мне с букетом роз и обнимает за талию.

— Поехали куда-нибудь посидим? Или погуляем? Честно, я уже забыл, как ухаживать за девушками, но если ты меня немного направишь…

— Так ты на свидание меня приглашаешь?

— Ну типа того. Ты против?

— Мне хватило вчерашнего похода в ресторан…

Я рассеянно поглаживаю пальцами красный бутон.

— А если серьёзно?

— Я не против романтического ужина, но только приготовлю его сама.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — смеётся Динар. — Значит ко мне?

Пристально всматриваюсь в его лицо, вслушиваюсь в интонацию голоса. Он пытается делать вид, будто ничего не произошло?

— А как же твои: «Уезжай, ты жизнь загубишь себе, глупенькая»?

— Наташа, я всего лишь хочу, чтобы ты была в безопасности. Я не прошу принимать мою сторону, но давай без надуманных обид. Договорились?

— А если не договорились? Если с тобой что-нибудь случится?

— А если завтра меня свалит сердечный приступ или инсульт? А если я болен неизлечимой болезнью?

— Ты правда болен?

Асадов закатывает глаза.

— Я здоров, Наташа. Макс в течение месяца, максимум двух, завершит свои дела. Так что у тебя есть время подумать. Я не тороплю.

С удовольствием бы отхлестала его сейчас этим букетом за то, что продолжает издеваться надо мной и моей нервной системой, но цветы ни в чём не виноваты.

— Ладно. Поехали купим продукты. Хочу накормить тебя чем-то вкусным. И не нужно так улыбаться: ты изначально знал, что я соглашусь с тобой поехать!

— И откуда ты только взялась, чудо? Бегала ведь малявкой под ногами, путалась постоянно, шугалась, стоило на тебя строго взглянуть. Совсем теперь меня не боишься, да?

— Другого боюсь, но ты же сказал без нытья и обид. Оплатишь мне услуги психотерапевта. Ему буду плакаться, какой ты бесчувственный эгоист.

— Эгоист значит? Бесчувственный?

Асадов берёт меня за руку, поглаживая её пальцами. Ведёт к своему внедорожнику, открывает дверь, укладывает букет на заднее сиденье и ждёт, когда я заберусь на пассажирское место. Нависает сверху, облокотившись о крышу, и криво улыбается. Кожа покрывается мурашками от взгляда, которым он смотрит на меня.

— Ты бы заранее позвонила Максу и сказала, что будешь поздно, а то ведь я нескоро тебя отпущу. — Нотки веселья растворяются в его не терпящем возражения требовании. — Сначала дегустация блюд, затем я собираюсь тебя домогаться. А если сопротивляться начнёшь? Так ведь и до принуждения недалеко…

Ну вот как можно быть… таким?

Закатываю глаза и, оттолкнув Динара, захлопываю дверь. До принуждения недалеко? Но я так соскучилась, что сама готова на него наброситься прямо в машине.