Глава 14

— Держи корабль наготове. Аварийные протоколы загружены. Каналы связи зашифрованы, ключ у тебя есть, — Дерек застегнул замок куртки, проверил застёжки на перчатках. Эол кивнул, откалибровывая систему спейсера-невидимки с Дезертом.

Дерек застегнул шлем и взглянул на Эола.

— Барт даст мне один час по прибытию. Ни минутой больше. Не успею, значит, мои проблемы.

— Вы уж как-нибудь постарайтесь, капитан, — сказал Эол, не поднимая взгляда от панели.

— Эол, — голос Дерека стал тверже. Тот вскинул голову. — На тебе команда и весь корабль. Не геройствовать, не лезть в пекло, держать судно наготове. Люди на первом месте, я на последнем. Всё, что между, решать тебе.

Эол посмотрел ему в глаза и кивнул.

— Принято.

Имело ли смысл повторять это? Чёрт его знает. Эола ведь хрен сдвинешь, если упрётся. За пятнадцать лет Дерек убедился в этом не раз. Но сейчас оба понимали, что эта авантюра — не стандартная работа Дезерта. Это необходимость докопаться до правды, защитить своих людей, при этом с очень большим риском. И да, приятным бонусом — показать средний палец Фарбау.

— И всё же, как ты вытащишь из неё информацию? — Эол оторвался от записей и прищурился. — Ты же не собираешься вешать на неё провода и пускать ток?

— Меня тут все считают монстром? — покосился на него Дерек.

— Монстром нет, — ухмыльнулся Эол. — Монстры не тают от женских слёз.

— Да пошёл ты, — буркнул Дерек, но больше для снятия напряжения.

Форкей действительно провернул очередное чудо, достав из своей бездонной шляпы спейсер-невидимку меньше чем за двое суток. С виду компактный, незаметный, почти игрушечный. Но внутри нафарширован маршевым двигателем дредноута, стабилизатором с адаптивной коррекцией гравитационных полей и автономным комм-пакетом без идентификаторов. В идеале его не должно существовать ни в одной базе. На практике, если найдут, вопросы задавать уже будет некому.

Если Дерека цапнут, столкновение со стервятниками в Каменной Туманности покажется детской игрой. Потому что за спиной Фарбау стоит Академия, а в её тени всегда мелькает Корум. Именно поэтому команда Барта последние сутки буквально въедалась в систему Люмена, но аккуратно, почти хирургически.

Вмешаться во всю систему Академии все равно, что создать искусственную солнечную вспышку. Корум найдёт того, кто зажёг фитиль, но только после того, как сожжёт всех вокруг. Но это и не нужно. Дереку нужен лишь узкий коридор от технической стыковочной станции до жилого сектора, где поселили крайних.

Как он узнал, где их поселили? Эти вопросы можно задать вон тем ребятам, что до сих пор сидят в серверной. У Дезерта давно были свои ниточки в системе Академии, технические бреши, через которые можно было получить ограниченные доступы. Дэн встроил в сеть мониторинг, который подлавливал ошибки служебных протоколов, уязвимости в логах, редкие всплески активности, давая возможность ловить сигналы, которые сами по себе ничего не значили, но могли открыть дверь в нужный момент. Эти лазейки работали не всегда. Они были непостоянны, как сами процессы Люмена, но одно оставалось неизменным — если что-то просачивалось наружу, то Дезерт это замечал первым.

Дерек и Эол занимались оперативной частью, выстраивая план до секунд. Но с самого начала было ясно, что самое сложное в этом деле будет разговорить Тейю Кин. С виду зашуганная, серая мышь, но в её глазах иногда мелькало такое…

— На связи, — бросил Дерек, закидывая сумку на плечо. Они не прощались, не жали рук. Никто не прощается перед обычной вылазкой.

Клипсы шлюза отошли, спейсер мягко оторвался от Дезерта и завис в пустоте.

Дерек вбил координаты, взялся за штурвал и холодный адреналин побежал по венам. Вот что делает его по-настоящему живым. Одиночество в бездне, полная темень, где не видно даже носа корабля, и неизвестность впереди.

Спейсер летел вперёд, но в этой черноте казалось, будто он просто завис ни в чём, без движения. Если бы не слабый свет панели и лёгкая вибрация, Дерек не видел бы даже собственных рук. Он знал, как космос действует на человека. Видел, как он ломает даже самых стойких.

Неважно, где ты родился. На Земле, как Дерек, или в шахтёрских глубинах Третьего круга, как Кин. Космос всех обнуляет. Тебе кажется, что ты просчитал маршрут до миллиметра, учёл каждый сектор, а рядом всегда кто-то поймает твой сигнал. Но бездна не ведает правил. Достаточно крошечного камня, летящего со скоростью снаряда, и даже бронированный корпус становится бумажным. Одна ошибка и ты затеряешься в чёрных лабиринтах гиперкоридоров, где нет законов, только вольные. Или ещё хуже, чернота проглотит тебя изнутри, оставит один на один с мыслями.

Дерек видел такое в училище. Экипажи возвращались с пустыми глазами, словно за эти месяцы внутри что-то умерло. А другие не возвращались вовсе.

Мать знала это задолго до него.

— Все твои однокурсники остаются здесь, со своими семьями! — кричала она, когда узнала, что его приняли в училище. — Один ты хочешь убежать!

Дерек молчал, сжимая кулаки, разрываясь между Землёй и Космосом. Между тем, что было родным и тем, что стало его целью.

— Мы настолько тебе опротивели, что ты готов бросить нас ради этой бездны?!

Впервые в жизни он видел мать такой. Голос срывался на крик, слёзы блестели в глазах, но лицо оставалось каменным. Мать, которая пыталась держать их вместе, но не могла. Её отец был пилотом, который вышел в неисследованную зону и вернулся в цинке. Её муж проводил на станциях одиннадцать месяцев в году. Её старший сын, брат Дерека, ушёл по их следу и теперь был где-то в тени Корума, и даже мать не всегда знала, жив он или мёртв.

А теперь и Дерек.

— Ты даже не понимаешь, — мать мотнула головой в небо, туда, где за облаками кружили спутники. — Эта дрянь жрёт нас по одному. Тянет мужчин из семьи, как в бездонную пасть. Я хороню вас всех по очереди. Но ты хотя бы можешь выбрать.

Но Дерек не мог. Тогда, в шестнадцать, он этого не знал, думал, что идёт за своей мечтой, что прокладывает путь. Теперь он понимал. Его цели не были его собственными. Это был заранее прописанный алгоритм. Училище, карьера, Корум, затем и весь военный флагман в кулаке.

Кого благодарить за то, что он вовремя вырвался, сорвал ошейник и улетел?

Отца. Того самого, кто этот ошейник на него и нацепил.

Дерек вспомнил Эола и Форкея, их связь, что не оборвать, на каком бы конце вселенной они ни находились. В груди неприятно кольнуло.

Ну вот, стоило на секунду ослабить хватку контроля, остаться наедине с собой и воспоминания тут же накатывают, дробят сознание, словно метеоритный дождь по обшивке. Мать, брат, сестра. Отец, ч1ья фигура всегда стояла отдельно от семьи. Так было с самого детства. Отец появлялся дома редко, раз в год прилетал на месяц, максимум два. Серой тенью проскальзывал в кабинет, не здороваясь ни с кем. Слишком занятый, погружённый, увлечённый «важными вопросами». Лишь когда он смотрел на супругу в его взгляде мелькал мягкий свет. Но с детьми всегда сух, вежлив, отстранён, как с подчинёнными, ставшими ему ближе, чем собственные сыновья.

Космос забрал его у семьи задолго до того, как он почти переселился на одну из станций. Отец никогда не повышал голос, не ругал. Даже когда застукал двенадцатилетнего Дерека с сигаретой. Лишь покачал головой, молча выхватил окурок и втоптал его в траву. А потом протянул новую из золотого портсигара.

— Матери ни слова. Заругает, — шепнул отец Дереку и чуть улыбнулся. И это стало, пожалуй, единственным воспоминанием о близости с отцом.

Горький дым сигарет, уходящее августовское солнце, шелест яблони над головой. Наивное, обманчивое тепло. Лишь много лет спустя Дерек поймёт, что каждый шаг отца расписан на годы вперёд. Но глубоко в душе теплилась надежда, что та сигарета, тот летний вечер, тот короткий момент не были частью плана. Что это был порыв, пусть на мгновение. Хотя… После всего, что случилось потом, Дерек уже ни в чём не был уверен.

— Три часа, капитан, — прозвучал голос Эола в ухе.

— Принято.

Дерек моргнул, глубоко вздохнул, заставляя себя снова стать Дереком Лансом. Никакого прошлого, только миссия.

Впереди сверкнул миндалевидный корпус Академии Люмен. Издалека он выглядел, как вытянутый алмаз, посверкивающий гранями в лучах солнца. Дерек видел это тысячу раз, но впервые посмотрел чужими глазами. Глазами Тейи Кин. Той, кто никогда не видела Земли, кто не чувствовала её гравитации, живя на станции с искусственным притяжением. Для кого солнце это всего лишь ещё одна звезда, просто чуть больше остальных.

Для крайних Академия была восьмым чудом света. Жемчужина, повисшая на орбите, сосредоточие всего лучшего, что собрала цивилизация за миллионы лет. Для Дерека же была замыленным, обыденным зрелищем, который он всегда пытался облететь обходной траекторией. Лишь бы не видеть вновь.

Дерек держал штурвал, едва шевеля пальцами. Ладони влажные, дыхание ровное, но напряжённое, а мышцы спины сжались так, что казалось, вдавливают его в кресло.

Лётчик-автомат, мать его. Давай, Ланс, полжизни в кресле пилота, так покажи, что не зря.

Спейсер скользнул к стыковочному отсек технического уровня Люмена. Форкей хвалил этот спейсер, якобы он умнее всех их вместе взятых, но Дерек никогда не доверял слепо технике.

— Пять метров, — раздался голос Эола в ухе.

— Принято.

— Три.

Раздался глухой стук давления в обшивке, сенсоры мигнули, и стыковка пошла.

Дерек медленно подтянул корабль, улавливая сигналы, как как автоматическая система ловит шлюз и крепит его в стыковочный механизм.

— Контакт, — выдохнул он.

— Если что-то пойдёт не так, капитан, я вырублю систему нахрен всем люменовским протоколам, — пробурчал Барт в наушнике.

— Хороший план, Барт. Готовь его на свой день рождения.

Дерек стянул шлем, натянул капюшон, проверил браслет и на нем вспыхнула глушилка маячков.

Шлюз зашипел от герметизации. Перед ним протянулась узкая, тёмная шахта коридора. Холодный воздух ударил в лицо запахом железа и подгоревшего мазута.

Дерек вышел и прошел вперед, ступая осторожно, хотя все равно каждый шаг отдавался глухим эхом.

— Ланс, направо, в боковой туннель, — раздался голос Эола.

— Как там?

— Камеры отключены.

Дерек двинулся дальше, слыша только своё дыхание. Узкие стены давили, будто пытаясь сжать его в капсулу.

— Капитан, тормози, — раздался голос Барта и Дерек замер. — Камера фиксирует движение в коридоре.

Голоса приближались.

— …ну я же сказал, что загружу отчёты позже. Мне плевать, что они хотят.

— Ты не понимаешь, если мы не отдадим в срок…

Шаги приближались, и Дерек вжался в стену, не дыша. Они прошли в метре от него, не заметив тени в темноте. Дерек выдохнул, двинулся дальше, и через три шага услышал Барта.

— Кэп, тормози.

Дерек сжал зубы.

— Что ещё?

— Погоди, я не уверен…

— Барт, если ты меня тормозишь, потому что потерял сигнал…

— Ой, да заткнись. Ты не один тут работаешь.

— Вижу камеру, — вклинился Эол и Дерек поднял голову. Замер, заметив красный глазок под потолком. Чёрт, её не было в системе.

— Барт, что делать?

В наушник было слышно, как Барт яростно что-то приказывает кому-то.

— Глушим.

— На сколько?

— Десять секунд.

— Ты издеваешься?!

— Девять…

— Да чтоб тебя…

Дерек рванул вперёд, пересёк зону камеры, нырнул в боковой коридор

И тут же влетел в новую проблему. Влюблённая парочка, чёрт бы их всех побрал! Мужчина и женщина стояли, прижавшись друг к другу в тёмном углу. Раздавались ритмичные шлепки, охи и ахи, перемежающиеся чмоканьями поцелуев. Дерек замер. Никогда в жизни он так не зависел от способности какого-то мужика продержаться дольше.

— Ланс, что там? — спросил Барт.

— Весна, Барти, весна.

— Чего?!

В этот момент женщина застонала ещё выше, так громко, что услышали даже Эол и Барт.

— Йе-хоу! — Барт захохотал. — Белые воротнички тоже любят потрахаться!

Дерек прижался к стене и проскользнул боком. Шаг, ещё шаг.

— Держись, мужик, держись, — прошептал он. Задержал дыхание, прошёл вдоль стены, и проскользнул незаметным.

— Ты в двух шагах от отсека, — сказал Эол. — Не запороть.

— Да, капитан, — Дерек чуть усмехнулся.

— Дер, если что-то пойдёт не так…

— Знаю.

— Ты знаешь, а мне с этим разбираться, — вклинился Барт.

Дерек не ответил. Он стоял перед дверью в отсек, за которым был сектор крайних.

— Отключаю исходящий звук, — сказал он и нажал кнопку на наушнике. Теперь связь была односторонняя. Что бы ни выяснил Дерек, останется при нём, до тех пор, пока он сам не решит обратное.

— Входи, — приказал Барт. Красная лампочка мигнула и стала зелёной и дверь плавно отъехала вбок.