Глава 27.2

Last Light Shelter.

Лок смахнул сообщение с голограммы и откинулся на спинку кресла. До прибытия на Аврору оставалось совсем немного. Он ещё раз перебрал план в уме, всё сходилось.

— Магистр Фарбау, не желаете ли музыку? — нерешительно спросил пилот.

Лок чуть повернул голову, удивлённый самим вопросом.

— Нет. Благодарю.

— Просто… лететь еще час, — пробормотал тот, но Лок промолчал. Ему не нужна музыка, у него в голове звучала своя симфония из формул, расчётов и нужных ходов. Он перебрал план в уме, по пунктам, каждый шаг. Всё сходилось.

Шаттл пристыковался.

Лок вышел в зону контроля, зелёный коридор для Академии без задержек и бюрократии, и сел в подготовленный транспорт.

Водитель потянулся к навигатору, но Лок его остановил.

— Не выключайте.

— Но… нас ведь могу засечь, — удивился водитель. Лок ответил тихо и задумчиво:

— Кто ищет, тот всегда найдет.

Улицы Авроры проносились за затемнёнными окнами — неон, свист, рваные силуэты, звук срывающихся реклам. Кто-то любил эту планету, кто-то ненавидел. Лок же видел упорядоченный хаос, который всегда можно превратить в ресурс. Если не понимаешь правил, это не вина Авроры, это узость твоего мышления.

Здесь всё делилось просто, низшие падальщики, живущие тем, что скидывает элита сверху. Ради пары койнов, дозы, билета на арену они пойдут на что угодно. Лок знал, с кем говорить и как расплачиваться. Даже Кин теперь была инвестицией, а Андел валютой.

Last Light Shelter находился в зоне, которую не отмечают карты. Фасад приюта был словно выдранный из другой эпохи. Треугольный фронтон выглядел, как отголосок дохристианской базилики, круглое окно под ним словно глаз забытого бога. Псевдохрам, стилизованная иллюзия спасения. Лок знал эту архитектуру, рассчитанную на психоассоциации. Тот, кто сбился с пути, всегда тянется к тому, что выглядит как спасение.

Но внутри было всё то же. Очередной узел живого оборота. Снаружи свет, а внутри схема без лицемерия.

Как в Академии.

Лок вышел из транспорта и вошёл в здание через тяжёлую деревянную дверь. Тьма встретила его тишиной и запахом старой пыли. За стойкой стояла она, та, кто всегда стоит между чужой жизнью и мелкой выгодой. Морщинистое лицо, пёстрые лохмотья, глаза тяжёлые, цепкие, словно заранее берут в захват. Когда-то, возможно, она молилась, а теперь торгует душами, как хлебом.

— Здесь? — коротко спросил Лок, скользнув взглядом по залу, и старуха едва заметно кивнула куда-то в угол.

Она узнала его сразу. Может, даже раньше, чем он вошёл. А когда их взгляды с Кин пересеклись, Лок увидел не удивление, а понимание неизбежности.

Они сидели, сжавшись на грязном матрасе, с горящими от паники глазами, и в тишине слышалось их рваное дыхание.

Лок остановился, глядя на них сверху вниз, затем чуть улыбнулся и спокойно сказал:

— Довольно наивно искать убежище в таком месте, рекрут Кин.

— Я не рекрут! — резко выдохнула Кин и вскочила на ноги, как и Андел. Они встали впритык друг к другу, будто ища опоры перед неизбежностью, заранее чувствуя, что уже поздно.

Лок склонил голову, будто прислушиваясь к их страху.

— Не будем устраивать шум, — покачал он головой. — Эти стены слишком добры к вам и стоит быть благодарными.

— Да иди ты нахер! — рявкнула Андел. — Бежим!

Они сорвались одновременно и метнулись к выходу.

Лок даже не шевельнулся. У дверей их уже ждали два охранника, и каждый перехватил по одной. Последовали крики, рваные движения, сопротивление, но никто в зале не повернулся, словно ничего не происходило.

Лок двинулся к выходу, когда чьи-то пальцы сомкнулись на его запястье. Старуха сверлила его глазами, сжав губы.

— Оплата, — процедила она хрипло и Лок прищурился.

— Оплата?

Пальцы её вцепились сильнее, а голос стал подобен мужскому:

— Товар не бесплатный.

Лок спокойно положил свою ладонь поверх её и сжал до хруста старые кости. Старуха зашипела, съёжилась и выплюнула ему в лицо:

— Шваль начищенная. Я не одна.

— Не обижайте Искру, — раздалось сбоку с нарочитой вежливостью, и из тени вырос мужчина, в шляпе и в длинном плаще. Глаза у него были холодные и хищные. Он сделал шаг, держа пальцами полы плаща. Было ясно, что он пришел не с пустыми руками.

— Уговор был, — медленно, с нажимом сказал мужчина. — Товар есть, теперь оплата.

Лок молча разжал пальцы. Старуха дёрнула рукой, затихла, выдыхая сквозь зубы. Посмотрел на дергающихся девушек. У каждой рот был залеплен лентой, а ноги и руки перехвачены жгутами, пока они обменивались взглядами, полные ужаса и слёз.

Лок обвел взглядом одну из них, словно прицениваясь, и кивнул.

— Вот ваша оплата.

Андел пыталась завопить, но вышло лишь молчание, пока тело забилась сильнее, дергаясь в руках охранника. На миг они с Локом сошлись взглядами, и в темных глазах девушки он прочел мольбу вперемешку с ненавистью и удушающим животным ужасом.

Кин тоже пыталась вырваться, она вертелась, мычала, но все было без толку.

— Эта? — лениво спросил мужчина в шляпе, окинув Андел взглядом знатока и прицокнул. — Не пойдёт.

Лок хмыкнул.

— Это живая кожа. Я знаю цену таким.

— Не, — покачал головой мужчина. Глаза его сузились, руки ушли в карманы, а голос стал жёстче. — Доплата нужна.

Лок сделал шаг к нему, второй, третий, никак не реагируя, когда мужчина вцепился пальцами в плащ, готовый атаковать в любую минуту. Лок подошёл почти вплотную, заглянул в острые, ледяные глаза и тихо произнёс:

— Думаешь, я один из потерянных, кто не знает цены на рынке?

Мужчина сузил глаза, чуть обнажил сверкающие металлом зубы и тихое рычание раздалось из самого нутра.

— Ты ошибся, — процедил Лок, нависая сильнее. — Я тот, кто этим рынком заправляет.

Затем повернулся к охранникам:

— Эту, — кивок на Кин, — в багажник. Эту, — взгляд на Андел, — им.

Повернулся к старухе, что стояла у двери, сжавшись, и вежливо кивнул:

— С вами приятно иметь дело.

Девушки мычали, бились, глухо рыдали, тянулись друг к другу, пытаясь вырваться. Но всё было впустую. Кин запихнули в багажник, крышка захлопнулась с глухим щелчком, пока Андел кричала глазами, дёргаясь изо всех сил. Но мужчина в шляпе перехватил её крепко, как груз, и поволок за собой.

Лок обернулся и последнее, что он увидел, были глаза, полные ужаса и боли.

Достойная плата за хороший товар.