Глава 5.1

Это был душ. Самый настоящий душ. Не вибрационные волны, что пробегают по телу молнией, сметая пот, а затем горячий обдув, высушивающий кожу до скрипа. После такого душа выходишь оглушённый, как из вестибулярного тренажера, а рот пересыхает так, что хочется лизнуть губы.

А здесь… Здесь вода лилась по телу упругими потоками, обволакивая, растекаясь по коже. Сессии были короткие, но даже их хватало, чтобы почувствовать себя заново рождённой.

Поток давно иссяк, но Тейя стояла, наслаждаясь чистотой и ощущением обновления. Провела ладонью по мокрому животу, и по коже тут же пробежали мурашки. Против воли с губ сорвался тихий смешок — сладкий, невесомый, полный удовольствия. Кожа казалась бархатной, мягкой, а пахла так, что хотелось уткнуться носом в сгиб локтя и вдохнуть глубже.

Аромат, как десерт, который принесла Мая, заскочив навестить её вчера.

— Ты бы видела этих обсосников, Тей, — скривилась она, вытаскивая из кармана плоский запечатанный пакетик. — Один другого переплюнет.

— А что? — полюбопытствовала Тейя, разрывая краешек зубами. Кинула хмурый взгляд. — Надеюсь, ты не успела нажить себе проблем.

— Да смотрят на нас, как на биоотходы, — помолчала и призналась. — Пришлось даже устроить дуэль с одним. Без оружия, к сожалению.

— Его счастье, что боевые ножи тут не выдаются, — улыбнулась Тейя.

— Не говори, я бы ему мигом откалибровала центр тяжести, — фыркнула Майя.

Видимо, наверху дали специальное указание держать Тейю на голодном пайке за всё, что она устроила. Или просто забыли о ее существовании, заперев в медотсеке. Есть хотелось нестерпимо, поэтому она буквально присосалась к упаковке и… Во рту будто взорвалась микровселенная. Сладкая, вязкая субстанция мягко растеклась по языку, окутывая густым, приторным наслаждением. Вкус был мягкий, тянущийся, как разогретый на солнце протеиновый гель.

Тейя застонала, прикрыв глаза.

— Что это? — только и смогла промычать, не желая отрываться от пакета.

— Карамель, — протянула Мая по слогам. Усмехнулась, когда белый сироп пополз по подбородку Тейи. — Сбавь скорость, мадам, а то язык проглотишь, — и хохотнула, когда Тейя подхватила полоску пальцем и слизнула. — У меня вот что ещё есть.

Она достала ещё один квадратный, чуть увесистый пакет.

— А это что?

Пальцы нетерпеливо разорвали пластик и на ладонь упала гладкая тёмно-коричневая плитка. Сверкающая, покрытая мелкими ромбиками. Шоколад. Тейя держала его в руках, разглядывала, словно не знала, что с этим делать.

— Ну чего застыла? — фыркнула Мая.

Вот так сразу в рот? Тейя никогда не ела ничего подобного. На Глизе, какую бы еду ты ни взял в руку, всегда знаешь, чего ожидать. Питательное? Да. Сытное? Определённо. Вкусное? Тейя поняла, что не знала, что значит вкусно, пока не попробовала это.

Мая ловко разломила плитку на кусочки, не уронив ни крошки, и приказала:

— Рот открыть. Глаза закрыть.

Тейя повиновалась, но от неизвестности губы сами собой растянулись в улыбке.

— Ну давай же, — проворчала она и Мая засмеялась.

Сначала нос уловил сладкий, густой аромат, с тонкой горчинкой. Напоминало какао-порошок. Потом на язык легла тонкая пластинка.

— Сперва пососи, не глотай. — Тейя подавилась воздухом, а Мая прыснула в кулак: — Да не так! Просто подержи во рту, не жуй. Наслаждайся.

И только теперь Тейя поняла. То, что называли шоколадом на Глизе, на самом деле было лишь спрессованным какао-порошком с сухим, пыльным привкусом. А это… Очередная микровселенная родилась у неё во рту, заполняя сладостью и терпкостью всё внутри, медленно стекая по горлу, и Тейя застонала от удовольствия.

— Вот значит, какое у тебя лицо во время оргазма, — прыснула Мая.

Тейя подавилась, что-то промычала, толкнула её плечом, а потом обе засмеялись, тихо, сдавленно, будто боялись, что кто-то накажет за их веселье.

— Слушай, Май, — пробормотала Тейя чуть позже, вертя в пальцах конусный стаканчик. — То, что было на Хетчете… Я… Я даже не знаю, что вообще произошло. Ты хоть помнишь, что случилось?

— Ой, Тейя, я сама не могу объяснить, — вздохнула Мая. — Ты меня когда коснулась, я словно сжала оголенный высоковольтный провод, — вздрогнула, обратила хмурый взгляд на Тейю. — Слушай, я потом в отключке была, но там ребята говорят, что это ты…

— Что я? — выдохнула Тейя в тишине.

— Это ты, Тейя. Ты остановила Хетчет.

Нервный смешок сорвался с губ.

— Что за чушь, — смогла только пробормотать Тейя. — Меня вырубило, как и тебя. Даже сильнее. Может из-за аварий было в воздухе что-то…

— Нет, — качнула головой Мая. — Я очухалась, когда на Хетчет забурилась толпа в шлемах, и выволокла нас. Тебя пытались даже к электродам подключить, но ничего, глухо.

Мая сжала пальцы Тейи до боли и проговорила, чётко выделяя слова:

— Тейя. Ни слова о том, что было на самом деле, — посмотрела в глаза жестким напряженным взглядом: — Наша цель — Люмен, а здесь мы — никто. Никому нельзя доверять. Ни-ко-му.

Тейя и сама бы не смогла сформулировать то, что произошло. Это было даже не раздвоение, а будто размножение сознание…странное, размытое ощущение, словно вытащили из системы длинный ряд кадров, и она глянула на них разом. Без временных отрезком, без очередности, вся информация одновременно отпечаталась в подсознании — что было, есть и… могло бы быть.

Из задумчивого стояния в душе Тейю вытащил тихий стук. Она подхватилась, дёрнула за рычаг, и её тут же обдуло тёплым воздухом. Влага стекла по телу и, скорее всего, тут же отправилась на рециклинг. Даже на корабле такого уровня вода оставалась ценным ресурсом.

Тейя быстро натянула чистую, выглаженную, пахнущую порошком одежду, и вышла из кабины. На пороге стоял вчерашний солдат. «Адамс», вспомнила Тейя его имя.

— Здравствуйте, — пробормотала она, ощущая себя неуютно. Сжала в пальцах край футболки, подтянула мешковатые штаны, ногами невольно вжалась в прохладный пол.

— Капитан Дерек Ланс ждёт, — сказал Адамс ровно. Голова вскинута, подбородок вздёрнут, словно даже воздухом с ней дышать было неприятно.

Тейя поспешно сунула ноги в свои старые стоптанные ботинки. В этот момент желудок предательски пробурчал, и по шее ползущей горячей волной накрыл стыд. Её так и не кормили с утра, кроме воды из диспенсера, а Тейя не могла остановиться вчера, проглотив шоколад и карамель слишком быстро.

Адамс шагнул в коридор широким, уверенным шагом, разрезая воздух, будто ему одному здесь место. Тейя шла следом, почти в припрыжку, стараясь не отставать, и успевала только ловить урывками мелькающие детали.

Здесь всё было правильным. Не ослепительно-новым, не сверкающим глянцевой чистотой, но ухоженным. Корабль любили. Это чувствовалось в том, что тут не было ни одной показательно старой детали, ничего не облуплено, не заляпано кое-как, как на Хетчете.

Возле стен тихо жужжал автоматический уборщик, вычищая грязь в узких стыках. Воздух был лёгким, чистым, с сухой, чуть терпкой ноткой хрустящей бумаги. Тейя поймала себя на мысли, что даже коридоры казались ей королевскими. Даже Адамс, этот двухметровый амбалище, шёл, не пригибаясь. В туристических шаттлах, на которых мать возила её с братьями в соседний сектор, потолки давили и приходилось сутулиться, а боковые панели были засаленные и затертые до блеска. Тут стены были спокойного светло-серого оттенка. Ни трещин, ни ржавчины, ни грязных разводов, как в местах, где она жила всю жизнь.

Тейя шла, стараясь не задевать никого и ничего, лишь касаясь стен кончиками пальцев, будто проверяя, настоящая ли. Желудок сжался. Что, если за следующим поворотом её встретит кто-то ещё? Но нет, корабль был тих, здесь всё работало без суеты. Это не было размеренным безразличием, способное в любую минуту взорваться хаосом, как в сонных секторах на Глизе, тут было четкое, рабочее молчание.

Они остановились перед дверью и Тейя замерла. Она здесь — никто, и даже не знает, за что тут можно отправить в изоляционную камеру, а за что могут выкинуть за борт. Из вчерашнего дня в памяти осталось только тяжёлое, давящее воспоминание об абсолютно бесчувственных глазах, затянутых льдом и о холодном голосе, полностью лишённый теплоты.

Адамс вошёл первым и встал у двери, не глядя на неё.

Тейя замерла, боясь войти, не в силах это сделать. Ноги налились тяжестью, а лёгкие оцарапал горячий воздух. Облизнула пересохшие губы, будто готовясь прыгнуть со шлюза, в холодную бездну, в пугающую, бесконечную и затягивающую черноту. Сделала вдох полной грудью, выдох через рот.

Шаг, второй.

И словно ступила в иную вселенную. Всего шаг, порог, но воздух здесь казался другим, более плотным и спрессованным, что приходилось буквально проталкивать его через лёгкие.

Тейя не поднимала взгляда с пола, но сразу поняла, в каком углу комнаты стоит он. Словно пространство вокруг него изгибалось, а магнитные поля менялись местами, искажая реальность. Плотная тень фигуры чёткая, массивная, но гибкая в движении. Не грубая, но не мягкая, скорее контрастная, ограниченная чистой линией силы.

— Пройди, — прозвучало и повисло в воздухе.

И Тейя… Она вновь и вновь лихорадочно искала в себе силы, хоть каплю уверенности, чтобы сделать этот шаг. Всё внутри противилось. Ее одновременно отталкивало и тянуло к нему, будто она провалилась в гравитационный колодец и теперь находится в самом его центре.

Мгновение сжалось, как перегретый двигатель перед отказом, и лопнуло, когда прозвучало хлёстко и резко:

— Пройти, я сказал, — пауза. — Адамс.

Тейя не видела, но почувствовала, как тот кивнул и вышел.

Она шагнула. И тут же остановилась, как перед красной линией, за которой пропасть. А изнутри что-то расширялось, распирало, растягивало, заполняя пустоту пониманием. Не его Тейя боялась. А того, как сильно реагировала на него, и боялась, что узнает ещё, и ещё сильнее увязнет в этой раздирающей реальность аномалии.

— Отдохнула? — спросил он ровно и без интереса. Словно тестовый вопрос, чтобы узнать работает ли её мозг. Проблема была в том, что Тейя принимала сигналы, но перебоями и с перегрузками. Но все же принимала, поэтому глубоко вдохнула и, будто прыгая в самую червоточину чёрной дыры, вскинула голову.

Взглянула на него и… Выдох застрял в груди, как если бы что-то мешало дышать. Голос разваливался, но всё же сорвался, как сигнал, теряющийся в помехах, когда она прошептала:

— Да. Спасибо.

Тейя сцепила пальцы, прижала руки к торсу, чтобы не выдать дрожь.

Он был таким же, каким она его запомнила. Высокий, с развёрнутыми плечами и чётким шагом. Он обогнул стол, присел на край, вытянул и скрестил ноги. Несгибаемость была в каждом движении, хоть и сидел чуть расслабленно, с заложенными в карманы руками. Голова чуть откинута, а глазах — ноль интереса, лишь холодное любопытство анализатора, который сканирует, считывает и делает выводы.

— Ела?

Очередной вопрос-галочка. Реакции бы всё равно не было, даже если бы Тейя сказала, что не ела месяц. Но вместо неё громко, требовательно, просяще ответил желудок, когда урчание прорезало тишину. Кровь хлынула в лицо, и Тейя зажмурилась на секунду, а когда распахнула глаза, успела уловить едва заметную складку между его бровей. Но выражение лица тут же стало бесстрастным.

— Ясно, — кивнул он, явно констатируя ничего не значащий факт. Что ясно? захотелось спросить Тейе. Ясно, да будет так? Ясно, так и будет? Ясно… что?!

— Извините, — буркнула она сквозь зубы и прижала ладонь к животу, внутренне моля свои органы замолчать.

Он глянул на голограмму, что висела перед ним. Голубоватое свечение легло на высоких скулах, но только он мог видеть содержание записей.

— Итак, — начал он ровно, чётко и сухо. — Вчерашняя авария. Кратко и по сути. Без эмоций, — на этом моменте его губы чуть напряглись, а прямой взгляд лег на нее.

Интересно, он вообще знает, что это такое эмоции? проскользнуло на краю её сознания.

— Мы… — начала было Тейя тихо, но его брови слегка сошлись, в глазах мелькнула жесткость, и ее будто дёрнуло током. Она спохватилась и повторила громче и чётче: — Мы летели на Хетчете. За три минуты до… — вдохнула, пытаясь вспомнить. — …До коррекции курса. Произошло… что-то, — Тейя вновь сбилась, собирая обрывки воспоминаний. — Я… я не знаю, правда. Это был ужас! Все кричали! Шаттл…Его качало… — она запыхалась, но он резанул голосом, как ножом по металлу:

— Ближе к фактам.

Тейя вздрогнула и кивнула, инстинктивно касаясь пальцами лба.

— Я слышала объявление. Что-то о риске разгерметизации, вроде был приказ оставаться на местах. Что-то о столкновении… Потом… Наверное, из-за перегрузок, я… я потеряла сознание.

Он глянул на голограмму. Выдержал паузу и выдал с оттенком насмешки:

— А с этой что?

— А? — Тейя моргнула, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять вопрос. Он помолчал секунду, затем чуть вскинул брови:

— Мая. Вся в крови. Это тоже из-за перегрузок?

В голосе сквознула язвительность, а в словах явный подтекст, чтобы даже Тейя со своего места смогла прочесть, что он ей не верит.

— Н… наверное.

— А ты?

— Я? — на автомате переспросила Тейя.

— Тебя выносили на руках, — он выделил это, как факт. И прежде, чем мозг успел обработать информацию, с языка Тейи сорвался вопрос:

— Вы?

Его губы чуть дрогнули либо от сдерживаемого смеха, либо от неприятия, а глаза чуть сузились, пряча мысли.

— Ты была без сознания. Ремни выдраны с корнями. А ноги…

— Они в порядке, — резко оборвала его Тейя.

И тогда он медленно опустил взгляд к её бёдрам. Тейю будто обдало пламенем, горячо и обжигающе. Дыхание стало поверхностным и резким. Она сама вчера осматривала красные, вспухшие, пульсирующие полосы на коже. Они всё ещё зудели, но врач оставил ей мазь, и к утру боль ушла, а краснота спала.

— Они в порядке, — выделила Тейя по слогам, придав голосу твердости. Она намеренно держала подбородок выше, заставляя его поднять взгляд обратно. А он все смотрел и смотрел, и у Тейи возникло ощущение, как будто он смотрит прямо сквозь одежду, а ткань испаряется под этим изучающим взглядом.

Он кивнул и взгляд вернулся к её глазам, так же изучающее и внимательно. Тейя не отвела глаз, лишь молилась, чтобы он не прочитал в них правду.

— "Хетчет" — начал он, словно отмеряя слова. — Шаттл будто прошёл через винт. Но все четверо в порядке. Почти, — едва заметно пожал плечом. — А ты отрубилась, — этим он снова не спрашивал, не интересовался, а лишь констатировал. Взгляд похолодел, как и голос: — Анализы показали несоответствие.

— Я не принимаю стимуляторов! — вырвалось у нее. Какое, чёрт возьми, несоответствие?! Он что, думает, Тейя была под чем-то? Тейя чуть вздернула подбородок, встречая его взгляд в упор, в которых мелькнуло удивление. А что? Он думает, на Третьем Круге все круглосуточно под мухой?!

Последовал очередной спокойный кивок, который будто говорил: «Ответ принят. Но проверку на правду ты не прошла».

И тут что-то изменилось. Едва ощутимо сместилось. В расстановке сил, в окружении, в голосе, когда он проговорил:

— Речь не об этом.

Тон стал на нотку мягче, отчего по рукам Тейи прошли мурашки. Лёд в его глазах треснул, и тепло медленно разлилось по телу, как активирующийся гель в скафандре. Чуть иначе прищуренные глаза смягчили линию бровей, избавили жёсткости губы, а складки у носа расслабились.

Тейя растерялась, когда его голос опустился на тон ниже:

— Ведь было что-то ещё.

И тут он подался вперёд. Всего чуть-чуть. Голос стал тише и глубже, а взгляд тяжелее, когда он проговорил:

— Я прав, Тейя?

Он произнес ее имя по-другому, словно на древнем языке, с долгим низким выдохом. Он будто говорил не просто имя, а звал ее. Нотки голоса прозвучали обволакивающе, почти… интимно. В сознании его имя обозначилось резче, четче, выпуклее стали звуки, и Тейя произнесла про себя — Дерек.

Она невольно подалась вперёд, словно готовая поделиться чем-то сокровенным.

— Я… не знаю… — сорвался с ее губ тихий шёпот.

— Я слышал, Тейя. Твой голос, — на низком тембре проговорил он, не выпуская из магнитного поля своих карих глаз. В этих глазах была та самая густая бурость, сладкость с ноткой горчинки как в шоколаде, что она ела вчера. И этот взгляд так же обволакивал, тягучим сиропом заливая ее метнувшееся сознание, замедляя хаотичный бег сердца в груди. И голос будто гипнотизировал, когда он почти прошептал:

— Я услышал тебя. И поэтому я остановился, — выверенная пауза, заполненная и вибрирующая его гортанным тихим голосом: — Что было на самом деле?

И тогда он встал.

Шаг. Всего один шаг, но уже все чувствуется иначе. Будто края их миров мягко и гладко скользнули, коснулись, знакомясь гранями. Теперь он нависал, но не давил, а в глазах не бетонная плита, а едва ощутимое давление, которое расплющивает, ме-е-едленно и едва заметно. Словно он изменил баланс, сместил вес, и теперь не прижимает, а лишь мягко нажимает. Не ломает, а ведёт.

— Скажи, — проговорил он тихо и проникновенно, глядя прямо в глаза, и в глубине этого взгляда внимание, но не холодное и безразличное, в них сквозит едва уловимая нежность. — Что тебя так напугало, Тейя?

Так не говорят с чужими. Так говорят с теми, кого хотят услышать, кому хотят поверить, помочь. Так не смотрят на крайних. Так смотрят на тех, кого…

Тейя вдохнула и почувствовала его запах. Он был всё тот же — чистый, с лёгкой морозной ноткой. Такой правильный, такой… надёжный. Мужской.

А его взгляд не отпускает, словно магнитом удерживает её стальной тонкой нитью. И эта нить всё затягивается, теснее и туже окутывает ее, захватывает в петлю. Заставляет, вынуждает сказать всё. Всю правду. Открыть каждую заколоченную дверь, показать все тайны, раскрыть все секреты.

Пересохшие губы Тейи приоткрылись и дрогнули, когда он медленно опустился на них взгляд. И вот слова уже собрались, выстроились в ряд, готовые быть высказанными. И почти, почти…

… как тут же, на самом-самом краю сознания, словно через тонкую плёнку, прозвучал голос: "Никому нельзя доверять. Ни-ко-му."

И Тейю отбросило назад, резко, одним рывком срывая невидимую нить. Со всей силой, как разрывают арматуру, выдирая себя из капкана.

— Было то, что я сказала, — выдохнула Тейя. — Больше ничего.

Тейя опустила взгляд. Потому что, если посмотрит, всё начнётся заново. Ведь даже так, что-то всё равно тянется. Тонкие струны, слабые, звенящие, их почти не слышно, но они ещё есть. Этот невидимый капкан, как поле с адаптивными ловушками, оно мягкое, безобидное, пока не захлопнется.

Он, кажется, едва заметно напрягся, подобрался. Хлоп, и шлюз сомкнулся, резко и неожиданно высосав кислород. Он выпрямился, стал выше, жестче. Закрылся стальными щитками, покрываясь слитыми пластинами. И прежний холод прозвучал в голосе, когда он бросил:

— Еду принесут в карантинное отделение. Свободна.

Тейя отступила. Сделала шаг, другой, отдаляясь, вырываясь из сладкого, но зыбучего плена. Из этого влияния, такого опасного, оглушающего.

Вышла, дверь гулко скользнула за спиной, и только тогда Тейя смогла выдохнуть. Прижалась к стене, ощущая себя выброшенной в открытый космос, как одинокий скиталец с критическим запасом кислорода.

И самое страшное, Тейя знала, что это не последняя встреча.