Глава 18

Для начала я смотала свою магию обратно в клубок.

— Девочки, слушайте меня очень внимательно, — осторожно сказала, в этот раз аккуратно вытянув нить исключительно в голос. Результат увидела сразу — малышки опустились на колени и теперь смотрели на меня как на божество. Примерно такой эффект я наблюдала с монахинями. — Вы теперь мои служанки, а значит представляете только мои интересы и ради их защиты пойдёте на всё. — Фей закивали, как игрушечные котики на автомобильной торпеде. — Когда придёт баронесса и лекарь, вы не подадите вида, что стали полностью мне верны, но если вдруг мне будет грозить опасность, тут же приложите все силы, чтобы меня спасти. Вопросы есть?

— Нет, госпожа, — дружно пропели мои подчинённые, и я махнула рукой, давая понять, что они пока свободны.

Урок Феникса я усвоила хорошо и в этот раз никого огнём не оглушила. Ещё успела поспешно спрятать нитку обратно в клубок, проверила, не выглядывает ли он из-за искры, пока из гостиной не донесся зычный крик:

— Амирана, ну где ты там, копуша⁈

Я расслабила мышцы лица, глянула в зеркало, чтобы убедиться, что вид имела глуповатый, и выплыла в гостиную грациозно. Как в монастыре учили. Но меня ждал сюрприз, заставивший сбиться с шага: я ожидала застать Евсинью и лекаря, а наткнулась на толпу. Там были и Дым, и король, и ещё неведомые мне люди. Это что же выходит? Гинекологический осмотр будет проводиться публично? Мне что-то резко поплохело от подобной перспективы, а сознание само потянулось к клубку. Просто так я им не дамся!

В последний момент поймала взгляд Дымтея, и он еле заметно мотнул головой. Наверное, понял ход моих мыслей и попытался остановить.

— Ну что же мы оттягиваем столь волнительный момент? — сказал он надменно и повернул голову к королю. — Давайте скорее убедимся в моей верности, ваше величество. Я не намерен дольше терпеть подозрения баронессы.

Ну нормально вообще? То есть копают тут под Архейского, а Амирана так, кусок запретного лакомства, на котором герцога пытаются поймать: надкусит или нет? И вот очень интересно: а как бы он выкручивался сейчас, если бы Амирану по дороге соблазнил? Ведь план у него такой явно имелся.

— Дорогой, Дымтей, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Поверь, это просто формальность, — ласково ответил верховному король, виновато поглядывая на любовницу. — Баронесса всего лишь хочет сделать все правильно. Ведь такова была традиция в давние времена.

Я стояла с безмятежным выражением лица, даже когда лекарь щёлкнул пальцами, и в мою гостиную внесли местное гинекологическое кресло. Наверное. На наше оно совершенно похоже не было: стеклянное, с высокой спинкой, просторной сидушкой и деревянными ручками. От обычного кресла отличалось только прозрачностью. Но раз оно предназначено для проверок того самого, значит, гинекологическое.

Кресло поставили передо мной и замерли в ожидании. Да вот только я понятия не имела, что должна делать. Вдруг в него надо как-то по особенному сесть?

Не знаю, чем бы закончилось, но мне на помощь поспешили феи. Сначала я ощутила лёгкий сквознячок, а потом шесть крепких ручонок подхватили меня и усадили на артефакт, сложили мои руки на подлокотники, откинули тело на спинку и скрылись так же молча, как появились.

Из толпы вышел лекарь, все в том же голубом костюме, обогнул кресло и положил ладони на спинку — и оно вдруг как замерцает разноцветными огнями! Я вздрогнула от неожиданности, а сердце забилось в горле. На всякий случай я начала «не думать о белой обезьяне». Мало ли на что этот лекарь способен!

— Будущая королева невинна, здорова, обладает сильной искрой и белыми, как молоко, помыслами, — выдал вердикт местный диагност.

А до меня дошло, что это не просто осмотр определённой части тела, а настоящее МРТ.

— Как молоко? — скептически уточнил какой-то мужик, стоящий рядом с королём. — Что это значит? Раньше мы сталкивались с помыслами прозрачными, как капля росы; тёмными как ночь; или красными, как кровь. А что значит «белыми, как молоко»?

Я знала, что это значит — всему виной обезьяна, но всё равно стало немного обидно, когда лекарь смущённо прокашлявшись во всеуслышание объявил:

— В мыслях Амираны царит такой белый туман, что вынужден сообщить о её совсем слабых умственных способностях.

Архейский резко развернулся и поспешно удалился из моей гостиной. И я догадывалась почему — чтобы при всех этих людях громко не ржать.

А вот мне было совсем не смешно. Мне и роль глупышки давалась с трудом, а как изображать из себя полную дуру и при этом добиваться власти, я вообще не представляла.

— Амирана, детка, поздравляю, ты нам подходишь, — радостно заявила баронесса.

Тот мужик, который задал вопрос про цвет моих помыслов, состроил брезгливое лицо и закатил глаза. Но мне показалось, что не из-за вердикта, который вынесла фаворитка, а из-за её поведения. Баронесса мужику не нравилась, и это было заметно. Зато она нравилась королю — он свою пышку приобнял и что-то шепнул на ухо с улыбкой.

— Рада стараться, — пролепетала я, — мне уже можно встать?

— Да-да, поднимайся. Пора познакомиться с фрейлинами, — дозволила баронесса и, повернувшись к плотной кучке придворных, позвала: — Гвен, Донна, идите сюда, мои крошки.

Едва «крошки» пробились сквозь толпу, я мгновенно поняла, что это дочурки истинной хозяйки дворца. Они даже одеты были в одном стиле — голубые платья все в каменьях и белокурые локоны подняты вверх. Сходство между всеми тремя было просто колоссальное, будто это один человек, но разных возрастов.

Мои фрейлины, а если точнее, дополнительные надзирательницы, коротко присели передо мной в довольно корявых реверансах, не выказав ни малейшего уважения, а просто отдавая дань приличиям, и уставились на мать.

— Брат мой! — окончательно вышел из себя всем недовольный мужчина. — Это переходит все границы приличия! Мои дочери, а не баронессы, должны быть фрейлинами королевы.

Я посмотрела на мужчину внимательнее. Выходит, это младший брат Ремтата и первый после него претендент на престол. А значит мой непосредственный конкурент.

Пожалуй, мой жених и его брат похожи. Оба невысокие, худощавые, светловолосые, даже возраста они одного — немного за пятьдесят. Одеты оба дорого-богато. Но все же и отличие между ними имелось: Ремтат напоминал добродушного простака, а вот его брат — хитрого лиса.

— Ну, конечно же, Амирана примет Лукрецию и Доратею в свою свиту, о чем речь, брат? — примирительно кинулся оправдываться его величество. — Просто мы с Евсиньей решили не беспокоить девочек перед балом. Во время праздника и познакомятся.

Обложили, гады, со всех сторон! Ещё двоих подсунут. Я надеюсь, они не будут спать в моих покоях, а ограничатся лишь дневным промыванием моих мозгов. Дым же ночью обещал прийти.

— Я пошлю за ними прямо сейчас! — не сменил гнев на милость принц.

— А мы разве против? Мы только будем рады, — подключилась к королю баронесса. — Пусть приходят в сад королевы — мои девочки поведут Амирану гулять.

Девочки, словно послушные солдаты, подскочили ко мне и, подхватив под руки, потащили к двери. Придворные расступились, и меня буквально вынесли в коридор. Но повели не в сторону огромного холла с множеством дверей, а в противоположную. Там оказался ещё один выход на улицу, ведущий в парк.

— Жалко девку, глянь тощая какая, — как только мы оказались на улице, сказала правая сестра левой, — может, все же покормим её?

— Совсем свихнулась? Вдруг, если откормим, король её разглядит? Мамка сказала следить, чтобы не наедалась.

Интересно, а их на том стуле когда-нибудь проверяли? Прямо теряюсь в догадках, какого цвета могут оказаться их помыслы. То, что они обсуждают меня так, будто я пустое место, не удивило. А вот что собираются голодом морить, чтобы я не дай бог не поправилась, — разозлило.

Мы вышли на широкую аллею и прогулочным шагом отправились вглубь парка. Фрейлины продолжали общаться, будто меня нет.

— Ой, её пока откормишь, пять лет пройдёт, а через пять лет уже ребёночек родится и… — правая сестра изобразила звук, напомнивший лошадиное фырканье.

Я поняла, что после рождения наследника оставлять меня рядом с королём не планируют.

— И то правда, — согласилась с ней левая, а потом вдруг как двинет мне локтем в бок: — Слышь, болезная, а почему вы с герцогом Архейским на одном пегасе прилетели?

— Движежанс сломался, и Дымтей нашёл пегаса, — промямлила я.

— Дымтей⁈

— Ты называешь верховного по имени⁈

— Дон, я думаю, нам все же надо похудеть, а не слушать матушку, — вдруг сделала неожиданный вывод левая сестрица, а я получила возможность узнать, что раз правая Донна, значит левая — Гвен.

— Почему это? — испугалась Донна.

— Потому что если бы я ехала с герцогом в движежансе, и он сломался, мы бы в одно седло не поместились, и пришлось бы искать второго пегаса.

— Ох! — выдохнула Донна. — Но как же нам это сделать?

И тут я поняла, что мне выпал призрачный шанс хоть немного изменить расстановку сил.

— Я могу вас научить. Мы в монастыре все худые были, — пролепетала я чуть слышно.

Девы встали как вкопанные, переглянулись и, подхватив меня, свернули на боковую аллею. К видневшемуся в зарослях деревянному строению.

Увитая зеленью беседка оказалась настоящим маленьким будуаром: низкие диванчики с кучей подушек, круглый столик в центре, на нем ваза с фруктами и кувшин с напитком. Сестрички усадили меня на один диван, а сами разместились на двух напротив.

— Рассказывай! — приказала Гвен.

Она старше второй девушки. На пару лет, не больше.

— Но если надо голодать, то лучше и не начинай, — уточнила Донна.

— Нет-нет, голодать даже вредно для здоровья! — поспешила я утешить фрейлин. — Надо всего лишь правильно сочетать продукты и ходить десять тысяч шагов в день.

— Десять тысяч⁈ — завопили толстушки хором.

— Да мы и считать до стольких не умеем!

— А ты что же, умеешь? — подозрительного уставилась на меня Гвен.

И тут я поняла, что опять ляпнула лишнее. Откуда бы дурочке с молочным туманом в голове знать такие цифры.

— Не умею, — пожала я плечами, — матушка настоятельница так говорила. Она вызвала в монастырь специального счетовода, и он нам нашагал маршрут. Мы просто потом каждый день по нему ходили.

Сестры переглянулись и улыбнулись друг другу.

— Это мы тоже сделать можем, — сообщила Донна, — а что там с едой?

Я собралась в простых словах рассказать им о правиле тарелки здоровья, но тут Гвен как хлопнет себя по лбу рукой! Мы с Донной даже вздрогнули.

— Ты чего⁈ — возмутилась её сестра.

— Дурочка-дурочка, а гляди как ловко нам зубы заговорила? — гневно воззрилась на меня опомнившаяся шпионка баронессы. — Позже про еду послушаем, а сейчас вспомни, что маманя велела, и начинай.

Я потупилась и сцепила руки в замок, изобразив жалкий вид. Чтобы им там баронесса ни велела, а сочувствие вызвать никогда не помешает. Тем более эти две пышки совсем не злобные.

— Значит, слушай внимательно, Амирана, — строгим тоном начала Донна. — Ты должна рассказывать нам с сестрой всё, что с тобой происходит, когда нас рядом нет. Кто к тебе приходил, о чем говорили, какие подарки получила и даже что снилось. Поняла?

— Поняла, — эхом отозвалась я и прикусила язык.

Я осознала, что произнесла слово совершенно неосознанно, как будто меня принудили. Неужели младшая сестричка — магичка и как-то на меня влияет? Я подняла руку и поправила волосы — рука, к счастью, слушалась меня. В марионетку не превратили — уже хорошо.

— А особенно внимательно ты должна запоминать все, что тебе будут говорить дочери принца, — добавила Гвен.

— Ни в коем случае их не слушайся, а главное: не ходи с ними в покои их брата. И к себе его не пускай.

— И верховного мага к себе не пускай, — вдруг хмуро ляпнула Гвен.

— А разве я могу его не пустить? — робко уточнила я.

— Да, Гвен, как она не пустит герцога Архейского? — встала на мою сторону Донна. — Ты уже совсем с ума сошла от своей ревности.

Я едва сдержала улыбку. Интересно, Дым в курсе своего «большого» счастья? Надо будет ночью спросить.

— Пусть тогда прямо сейчас потренируется и расскажет всё-всё, что было, пока они с герцогом добирались до дворца, — капризно затребовала Гвен, потянувшись за персиком.

Я припомнила наши с Дымом дорожные приключения и печально вздохнула, собираясь как можно правдоподобнее соврать. Но, даже слова произнести не успела — на аллее, ведущей к беседке, показались две стройные девушки: брюнетка и блондинка, обе в красных платьях, как и я. Они явно спешили присоединиться к нам.

— Молчи. Ни слова не говори при них! — шикнула Донна и сунула мне в руку гроздь винограда. — Просто жуй!

Рука опять против воли потянулась к ягоде, чтобы её оторвать и засунуть в рот, но я была начеку и решила проверить, насколько сильно магическое влияние пышки. Не стала ягоду отрывать, а поднесла ко рту всю гроздь — стряхнуть наваждение оказалось достаточно просто, как и магию монашек в монастыре. Но так как распоряжения Гвен я не нарушила, моя сила осталась для фрейлин секретом. Радость омрачало лишь то, что в ближайшее время меня ждут военные действия между двумя охочими до моего престола сторонами.

— Гвен, Донна, вы можете идти готовиться к балу, мы с сестрой сами развлечем будущую королеву, — надменно сообщила старшая из дочерей принца, первой вошедшая в беседку.

— Так мы уже готовы, — добродушно сообщила наивная Донна.

Она не поняла, что племянница короля таким образом дала понять, что выглядят дочки баронессы из рук вон плохо.

Старшая покачала головой, демонстрируя, что не знает, как с этими тупицами ещё общаться, но из-за её спины выплыла младшая и как бы ненароком обронила:

— Лукреция, Обложные любят голубой цвет. Их магия — вода, ты забыла?

— Ты права, Дора, — кивнула старшая племянница короля. — Да и вообще, мне нет никакого дела до того, что их никто не пригласит на танец.

— Почему это? — тут же насторожилась Гвен.

— А вам не сказали, да? — худышки переглянулись, ехидно ухмыльнулись, и Доротея многозначительно добавила: — Герцог Архейский приказал камердинеру подготовить для бала красный костюм.

— Ах!

— Ох! — хором выдохнули толстушки и, подскочив с диванов, бросились на выход.

Девушки напрочь забыли и обо мне, и материнский наказ, а я сделала из случившегося несколько полезных выводов. Первый: Обложные обладают магией воды, значит, мне не друзья. Второй: Дымтей Архейский тут всеобщий любимчик и законодатель моды. И третий: а я, оказывается, собственница! Мне совершенно не понравилось, что в моего Дыма тут все поголовно влюблены!