Глава 12. Лиза

Первым желанием было проигнорировать приход Сизова-старшего. Так бы поступила Ляля. Испугалась. Спряталась. Но я – больше не она.

Я взглянула на себя в зеркало, поправила волосы и открыла дверь.

– Доброе утро, Лев Петрович, – произнесла уверенно, сжав в момент ставшими влажными ладошки.

– Я смотрю, ты не удивлена моим приходом, – ответил мужчина, делая шаг через порог. – Уже успела прочесть новости?

– Успела. Да. Вот только сейчас. Буквально за минуту до вашего прихода.

– Ясно, – он вынудил меня отступить, закрыл за собой дверь. – Мы будем разговаривать на пороге или ты пригласишь меня войти?

– У меня нет времени беседовать с вами, – отчеканила я.

Мужчина улыбнулся.

– Ясно. Девочка выросла.

– Да. Так и есть. Я быстро повзрослела. И если вы пришли упрекать меня в том, что я вновь пытаюсь влезть в вашу невероятно элитную, богатую и успешную семью, то поспешу вас огорчить. Ни вы, ни ваши деньги, ни ваш сын мне не нужны. И если вы подумали на меня как на заказчика статьи, то лучше присмотритесь к собственному сыну. Я прекрасно жила до его возвращения. У меня есть жених, и ему, кстати, мне придется объяснять все это вранье, – выпалила я, дрожа всем телом. Я прекрасно понимала, кто передо мной и что он сможет сделать с моей жизнью, но не смогла сдержаться. – Извините, если выглядело грубо, – добавила я, заливаясь краской.

– А с женихом придется расстаться, – спокойно сказал мужчина.

– Что?! – спросила я.

– Идем, – не снимая ботинок, он прошел в кухню. Окинул ее беглым взглядом, сел за стол, отодвинув кастрюлю с кашей подальше от себя, и указал мне ладонью на табурет. – Разговор будет не быстрый.

– Я опаздываю на работу, – пыталась сопротивляться напору Льва Петровича.

– Так работы может и не быть вовсе. Думаешь, Анна откажет мне в маленькой услуге?

Я опустилась на табурет, стараясь сохранить хоть немного достоинства. Выглянула в окно на звук сигнала автомобиля.

– Ваш водитель закрыл проезд, – произнесла я, замечая дорогущее авто у подъезда.

– Он разберется с этим без твоего участия. Я знаю, что статья не твоих рук дело. Просто бы не хватило связей. И желания. Я этого не отрицаю. Со дня рождения твоей дочери ты никак не пыталась связаться с кем-то из нас. Ничего не просила.

– Потому что мне от вас ничего не нужно. Если хотите, я даже подпишу бумаги, что никогда и ничего не попрошу ни у вас, ни у вашего сына.

– Не хочу, – просто ответил Лев Петрович. – Я хочу другого.

– И чего же?

– Эта выходка хорошенько ударила по репутации моей семьи, – в ответ я скривила лицо. – И по тебе, конечно же. Очевидного я тоже не буду отрицать.

– Ну так найдите того, кто это сделал. Дайте опровержение. Я с удовольствием дам интервью нужному журналисту, сказав, что все это ложь.

– Помолчи, – холодно сказал Лев Петрович. – Ты сделаешь не так.

– А как? – спросила я, вскинув брови.

– Вячеслав только вступил в должность. Ему предстоит нарабатывать общение с нашими партнерами. И придется сделать все, чтобы эти новости никак не отразились на его репутации. Уже завтра выйдут статьи, в которых говорится о вашей скорой свадьбе. Через месяц.

– Что? – я нервно рассмеялась, глядя в глаза мужчины.

– Семья – плюс для карьеры. Я надеялся, что сложится не так. Не стану врать. Но раз стало известно о тебе и о дочери, мы воспользуемся этим.

– Вы не в своем уме! – крикнула я, совершенно забыв о спящей Ириске. – Я не буду вам подыгрывать. У меня своя семья. Жених!

– Ты очень тихо расстанешься с ним. Мы его покажем как доброго друга семьи.

– Я не стану этого делать.

– Сделаешь, – мужчина оттолкнулся от столешницы руками.

– Вы меня не заставите!

– Девочка, – сказал он тихо. – Я могу сделать так, что и твое согласие не потребуется. Уже через неделю тебя признают невменяемой, неспособной заботиться о ребенке. Ребенка передадут отцу. Для меня этот сюжет не так и плох. Ты отправишься на лечение, естественно, в хорошую клинику. Моему сыну обеспечены сочувствие и сострадание, а тебе – жизнь в мягких стенах.

– Вы ужасны, – я отпрянула от мужчины, находя опору в кухонном гарнитуре.

– Бизнес твоего брата схлопнется… ну-у-у, за месяц. И Марк не просто лишится счетов, мои люди найдут что-нибудь интересное в ангарах автомастерских. И что выходит? Да ничего хорошего. Ты на лечении, брат в местах не столь отдаленных, его жена и сын с протянутой рукой у входа в метро. Упоминать про твою мать я не буду. Она уже на самом дне. Нужны еще аргументы?

Я отрицательно помотала головой, справляясь с подкатившей тошнотой.

– Мама, – я повернула голову на голос дочери, – хочу кушать, – сказала она, испуганно поглядывая на Льва Петровича. Он же смотрел на собственную внучку с полнейшим равнодушием. – Здравствуйте, – поздоровалась она.

– Доброе утро, – ответил мужчина и вернулся взглядом ко мне. – Ей найдут хорошего логопеда. Невнятная речь для ее возраста.

И в этот момент меня затрясло не только от страха, но и от злости.

– Завтракайте, – распорядился Сизов-старший. – Меня не нужно провожать. В вашей квартире вряд ли можно заблудиться.

– Ира, иди ко мне, – прошептала я, присаживаясь и протягивая малышке руки.

Я крепко обняла ее, вдохнула родной запах. Моя девочка. Моя крошка. Я так старалась уберечь тебя от жесткого взрослого мира. Я бы все отдала, чтобы ты была счастлива.

– Мам, кушать, – напомнила дочка. – Животик урчит.

– Да. Да, конечно, – я быстро стерла слезы. – Садись, сейчас будем лопать кашу.

Дважды повторять не пришлось, Ириска забралась на стул, взяла ложку и нетерпеливо елозила.

– И чай.

– И чай, – согласилась я, с трудом понимая слова малышки. В висках пульсировала кровь, перед глазами изредка плыли темные мушки. Я пыталась осмыслить все, что услышала от Льва Петровича.

– Приятного аппетита, – произнесла я, придвигая тарелку.

Ириска не уловила моего настроения, чирикала, не замолкая, а я кивала в ответ, думая только об одном: позвонить Славе и высказать все-все о его мерзкой семейке. И о нем самом!

Я попыталась успокоиться, глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз. Завтрак пришлось пропустить, желудок от одного вида еды сводило спазмами. Хорошо, что я заранее подготовила нам с дочерью одежду, а то бы сейчас бестолково бегала из комнаты в комнату.

– Чистить зубки, и едем, – произнесла я чужим голосом.

– Мам, у тебя болит горлышко? – нахмурив бровки, поинтересовалась малышка.

– Нет, – я хорошенько откашлялась. – Чистить зубки, – напомнила строго. – У меня ничего не болит. Честно-пречестно!

Кроме души и сердца. Внутри все полыхало от злости, от ненависти, от страха. Я понимала, что не смогу противостоять Льву Петровичу. И понимала, что каждое слово он с легкостью может воплотить в жизнь, уничтожив мою семью.

Все мои дальнейшие действия были выполнены на автомате. Я пристегнула малышку в автокресло, села за руль и не поняла, как через минуту уже очутилась перед зелеными воротами детского сада. Привела Ириску в группу, краем уха выслушала просьбу воспитательницы забрать детей сегодня пораньше, безразлично кивнув. Добралась до работы, заглушила мотор и только тогда взяла телефон в руки. Рабочий день начинался через семь минут. Успею. Я не собиралась вести с Сизовым душевные беседы. Я разблокировала номер, с которого получала последние сообщения и нажала кнопку вызова.

Гудок. Второй. Третий.

– Да, Лиз. Доброе утро.

Я думала, что сердце уже не может стучать быстрее. А оно сошло с ума. Мне пришлось несколько раз шумно выдохнуть, чтобы справиться с головокружением.

– Доброе, – ответила я, совершенно забыв все заготовки диалога, что я придумала по дороге.

– У тебя что-то случилось? – спросил Слава. – Извините, важный звонок, – сказал он кому-то, и я услышала шаги.

– Случилось, – выдохнула я. – Случилось то, что когда-то в тебя влюбилась девочка, глупо считая, что ты ее никогда не предашь. Считая себя особенной. Другой. Но ты умело подрезал ей крылья и исчез.

– Та-а-ак, – протянул мужчина. – К чему все эти сравнения и метафоры? Скажи прямо, что я мудак, пошли меня в задницу. Тебе ведь это нужно.

– Бо-о-оже, – протянула я, трясясь от злости. – Как же вы похожи со своим отцом. Знаете все лучше всех. А знаешь, я с удовольствием пошлю тебя в задницу. Всю вашу семейку. И мне жаль тебя. Жаль, Сизов. Ты совсем не знаешь, что такое доброе отношение, любовь и честность! – кричала я, совершенно забыв, что собиралась вести себя как взрослая Елизавета Зверева.

– Знаю. С тобой я это чувствовал.

– Вот замолчи! Просто замолчи! Не смей! Ты сломал мою жизнь тогда и продолжаешь это делать сейчас.

– Я стараюсь максимально не вмешиваться в твою жизнь, – ответил он спокойно.

– Правда?! – воскликнула я. – То есть статьи – не твоих рук дело? Думаешь, я в это поверю?

– Э-э-эм. Дай чуть больше информации, Ляль.

– О-о-о, с удовольствием. Не знаю, что за игры вы выдумали с отцом. Но запомни, даже если я и выйду за тебя замуж, то только ради своих родных. Мы никогда не будем настоящими мужем и женой. Фикция на всю жизнь. Хотя… это слабо похоже на угрозу, да?.. Ты просто будешь жить как раньше. Как и всегда жил. Справлять нужду с Аринами, прикрывать своих любовниц браком, – от отчаяния по щекам потекли слезы. – Я тебя ненавижу, – пробормотала я дрожащими губами.

– Я ничего не понимаю. Давай я подъеду к тебе минут через сорок и мы нормально поговорим?

– Я уже все сказала.

– Только я ничего не по…

Я сбросила вызов, вновь блокируя Славин номер.

Зачем я ему только позвонила? Он прекрасно справлялся с ролью ничего не понимающего дурачка. Даже смешно. Я действительно смеялась и растирала слезы по лицу, совершенно забыв о макияже.

– Доброе утро, Елизавета, что с внешним видом? – спросила Анна Ивановна, встречая меня у кабинета. – У тебя тушь потекла, – пояснила она.

– Простите, я сейчас приведу себя в порядок, – я засуетилась.

– Приведи, да.

– Еще раз простите, – извинилась я, проходя в свой кабинет и высыпая содержимое сумочки на стол.

– Я так понимаю, это слезы радости и мне не стоит о тебе беспокоиться? – спросила женщина, застав меня с влажными салфетками в руках.

– Простите?..

– Могла бы и сказать, что знакома с Сизовым, – произнесла она с претензией.

– Прошу прощения, но моя личная жизнь вас не касается, – ответила я холодно. – Как и меня ваша.

Анна Ивановна вскинула брови, явно не ожидая от меня дерзости.

– Ты права. Рабочий день уже начался, поэтому… – она нервно дернула кистью в воздухе. – Поторопись. Первая запись в девять пятнадцать. Документы уже готовы?

– Как и обычно.

– Это хорошо, – Анна Ивановна произнесла с кислым лицом. – За работу.

– За работу, – повторила я.

Мне так хотелось вновь разблокировать номер Сизова и высказаться. Он, не прилагая никаких усилий, портил мне жизнь. Не знаю, как дальше сложится, но что-то подсказывало, что здесь мне работать осталось недолго. Придется или выслушивать обиды начальницы, или меня просто уволят по просьбе Льва Петровича. В ближайшее время нужно присматривать вакансии, сомневаюсь, что что-то найдется по профилю, но сейчас для меня главное – деньги.

Я стерла следы туши со щек, чуть припудрила, пытаясь скрыть красные пятна.

– Вот документы, – произнесла я, войдя в кабинет Анны Ивановны и оставляя папку на столе. – Егор Витальевич уже ожидает.

– Пригласи, – холодно, с нотками раздражения.

Как я и думала, Анна Ивановна решила демонстрировать мне пренебрежение. Она даже не смотрела в глаза, только в монитор, сложив губы бантиком.

– Конечно, – ответила я. – Проходите, пожалуйста, Егор Витальевич, – я дождалась, когда мужчина вошел, закрыла дверь и прошептала: – А ты что тут делаешь?

– А ты мне уже не рада? – спросил Миша, поднимаясь с кресла и направляясь в мой кабинет.

– Рада…

– Я пришел говорить.

– Я поняла. Но… ты не вовремя. Моя начальница не в духе.

Миша отлично вписывался в окружающую обстановку. Деловой костюм, белоснежная рубашка, дорогая обувь. Я привыкла его видеть домашним.

– Допустим, что я клиент. А ты мне ничего не хочешь сказать? – спросил он.

– Если ты про статьи, то…

– И про них тоже, – в его взгляде было раздражение. Ничем не заслуженное мною.

– Я их не публиковала.

– Я тоже так подумал.

– А что я тогда должна тебе рассказать?

– А ты не понимаешь?

– Миш, мой день не задался с самого утра. Я не хочу отгадывать загадки. Ты меня сейчас в чем-то обвиняешь, хотелось бы понять в чем.

Эмоции на лице мужчины сменялись одна за другой. Вот раздражение усилилось, и к нему прибавилась злость.

– Нам нужно расстаться, – сказал он.

Вот так просто. Без сомнений и раздумий.

– Миша… – прошептала я.

– Что – Миша?

– Ничего, – я затрясла головой, промаргиваясь.

– И все? – спросил он нервно.

Только сейчас я поняла, что мы словно чужие друг другу. Миша не обнял меня, когда мы зашли в кабинет, а я не поцеловала его в щеку.

– А что я должна ответить, Миш?

– Не знаю, спросить о причинах.

– Я полагаю, они есть, – ответила, до боли сжав ладошки. – Иначе бы ты этого не сказал. И пришел раньше. Тебе за этим нужна была пауза? Чтобы решить, да?

– Нет. Я не хотел, чтобы наши отношения скатились в оскорбления. Дал время остыть.

– Ясно, – прошептала я. – Я ждала немного другого, – честно призналась. – Что ты поддержишь меня, будешь рядом, не станешь отвечать на провокации Сизова. Ведь я выбрала тебя, а не его.

– Все изменилось.

– Конечно, изменилось. Оно не могло не измениться с появлением отца Иры. Тем более мы не виделись с ним пять лет. Это была больная любовь. Я вырвала ее из сердца…

– Лиз, я не хочу это слушать, – Миша оборвал меня. – Не нужно.

– Хорошо. Сейчас это действительно не имеет значения. Ты уже все решил, – я боролась с подступающими слезами. – Ты знал, что у меня есть прошлое. Я никогда не пыталась казаться другой и выдумывать идеальную себя. Честно… – я все же не сдержалась, по щекам каплями потекли крупные слезы. – Я… Я сейчас осталась одна.

Воспоминания утреннего разговора со Львом Петровичем разлились болью в груди. Я не смогу ему противостоять. Что я могу сделать против состоятельного, юридически подкованного человека, имеющего связи во всех сферах? Ничего. И Миша сдался. Он невольно подталкивал меня к Славе. Да у меня просто не оставалось поддержки, возможности и сил как-то выйти из сложившейся ситуации. Меня загнали в ловушку.

– В ловушку, – повторила я вполголоса. – С тобой разговаривал Лев Петрович?! – я возбужденно прошептала, ошарашенная догадкой. – Да? Это он? Он угрожал?

Почему я сразу не догадалась?..

– Я не стану отвечать на этот вопрос. Но нам придется расстаться, хотя бы временно, – тихо сказал Миша.

– Какая же я дурочка, – я в панике схватилась за голову. – Ну, конечно. Но нам нельзя расставаться. Он решит, что может управлять нами. Лев Петрович поймет все по-своему. Ты ведь отказался от меня. Нам нельзя этого делать! Как мне быть?.. Кто он и кто я?

– Это временное решение.

– Почему ты мне сразу не сказал об угрозах?.. И это не временное решение. Ты же пришел и прямо заявил, что бросаешь меня. Ты так и хотел сделать. К чему сейчас эти разговоры?

– Я не знал, как ты отреагируешь.

– То есть ты считаешь, что мне нужно принять столь щедрое предложение и стать женой Сизова?

– Нет.

– Значит, ты решил, что я хочу воспользоваться ситуацией и, так сказать, получше устроиться в жизни? Ты действительно подумал, что я с легкостью прощу предательство и что ты для меня ничего не значишь? А все мои мысли лишь о том, как попасть в дом Сизовых.

– Лиза, ты утрируешь.

– У-у, – я отрицательно покрутила головой.

– Вот поэтому я не люблю разговаривать на эмоциях. Можно сделать неправильные выводы, – Миша шагнул ко мне, обнял, прижав мою голову к своему плечу.

– Да. Ты сделал неправильные выводы, – произнесла я глухо.

– Это временно.

– Нет, ты отказался от меня. Имей силы признаться в этом, – ответила я.

Я опять словно падала в бездну. И опять меня подтолкнули к краю.