Глава 13. Лиза

– Мам, ты плачешь?

Я вздрогнула.

Малышка села рядом и заглянула мне в лицо.

– Ты вошла как мышка, – ответила я, быстро стерев слезы. Шмыгнула носом. – Немного плакала. Что-то сегодня нехороший день.

– И у меня, – Ириска понимающе покачала головой.

– Поссорилась с Ксюшей? – спросила я, сдвигаясь к спинке дивана и притягивая дочку к себе.

– Нет. Подралась, – заявила она, зло сморщив крохотный нос.

– Ира, – произнесла я строго, сдерживая улыбку. Сомневаюсь, что драка вышла серьезной, иначе бы у меня был разговор с воспитательницей, но вот вид у дочери был самый воинственный.

– Мы уже помирились, но больше не дружим, – успокоила она.

– А что случилось? – поинтересовалась я.

– Она меня предала, – выдала хмуро дочь. – Мы играли, и Рита случайно разбила вазочку, а сказала, что это я.

– Та-а-ак, – протянула я.

– И Ксюша сказала, что это я.

– Зачем?

– Не знаю, – она обиженно выпятила нижнюю губку. – Но мы больше не дружим.

– Я бы тоже обиделась, – ответила я. – Но вот драться бы не стала.

– А я стала, – выдохнула горестно малышка.

– Больше так не делай. Хорошо?

Ириска скривила личико.

– Ну ладно, – ответила через силу.

– Хотя бы честно, – улыбнулась я ответу дочери, крепче прижав и целуя ее в макушку. – М-м-м, моя любимая конфетка.

– А ты моя любимая бабочка, – удостоилась я наивысшей похвалы.

Да, малышка, вот такая она, жизнь. Предают те, от кого ты ожидал меньше всего. Берут за руку, улыбаются, подводят к краю пропасти и толкают в спину. А мне так хотелось, чтобы ты узнала об этом как можно позже.

– Будешь смотреть мультик? – спросила я. – Вместо сказки перед сном, – предложила, прекрасно зная ответ. Но иногда ведь можно побыть и ленивой мамой.

– Буду! – от разочарования на личике не осталась и следа.

– Русалочку?

– Да! – она активно затрясла головой.

– Сейчас включу.

– Мам, телефон, – Ириска положила мне его на ноги. – Сообщение, – сказала деловито.

– Угу, спасибо, – я бросила взгляд на экран.

“Нужно поговорить”, – высветилось от неизвестного номера.

“Не о чем”, – ответила я.

“Есть. Я у двери, открой”, – прочла и отбросила телефон в сторону. Если Славе так хочется, пусть постоит на площадке. Никто ему не запрещает. Хоть до утра.

– Ну все, смотри, – я справилась с телевизором.

“Лиз, пожалуйста, открой мне дверь”.

“Не вынуждай скатываться до угроз”.

“Ты можешь просто уйти”, – подсказала я.

В дверь раздался звонок. Продолжительный и настойчивый.

– Мам, кто-то пришел, – Ириска смотрела на меня с непониманием, почему я еще не иду открывать.

– Да, я слышу. Ты смотри мультик, – я поцеловала дочь и поспешила в коридор. – Чего тебе? – спросила, распахнув входную дверь.

– Решила покалечить? – Сизов растирал плечо.

– Да, – ответила храбро. – Так что тебе нужно? – уточнила, не двигаясь с места.

– Не впустишь?

– Нет.

Мужчина выдохнул, облизал нервно губы.

– Хочешь посвятить всех соседей в свою личную жизнь?

Я выглянула за пределы квартиры, осмотрела площадку.

– А тут некому нас слушать, – сказала я.

– Ясно, – бросил Сизов, подхватывая меня под попу и внося внутрь квартиры.

– Что ты делаешь? – шипела я. – Если дочь увидит, что я ей скажу? – я упиралась мужчине в грудь.

– Правду. Что ты не хотела меня впускать.

– Не смешно. Отпусти меня! Да отпусти же!

Как же мне хотелось избавить от этих отравляющих объятий. От его тепла. От запаха. И от ощущения бессилия. Сейчас я себя чувствовала той Лялей, что вот так же реагировала на близость Славы.

Остро.

Слишком остро.

Я была готова устроить истерику, только бы он меня отпустил.

– Так где мы можем поговорить? – спросил мужчина. – Там? – он указал подбородком на кухню.

– Да, – выдохнула я, не глядя ему в глаза. Я не смогла выдержать пожирающий взгляд.

– Ну и стоило тратить время на пререкания? – спросил Сизов, опуская меня на пол.

– Ты можешь его не тратить. Выход за твоей спиной, – ответила я.

– Тебе не идет такой быть, – он заботливо поправил мне волосы.

– Не трожь, – я отпрянула, выставив руки.

– Боишься, что все вспомнишь, – мужчина ухмыльнулся.

– Нет. Противно.

– Я вижу, – он опустил взгляд к моей груди. – Или тебе холодно?

– Знаешь что!

– Знаю. Я тоже тебя хочу, – сказал он громко.

– Тише, – рыкнула я, накрыв мужские губы ладонью, и тут же отдернула, словно обожглась. Он поцеловал ее!

– Оставь свои желания при себе! – ответила я, обтирая ладошку о ткань домашних шорт.

– Пока оставлю, – он, не касаясь, обошел меня. Хотя это было трудно сделать в узком коридорчике. Прошел в кухню и сел на то же место, что и Лев Петрович утром. – Тебе не кажется, что нам стоит честно поговорить друг с другом? – расслабил узел на галстуке, расстегивая верхнюю пуговицу.

– А ты будешь честен со мной?

– Я никогда тебе не врал.

– Да. Ты прав. Я сама себя обманула, – ответила я, закрываясь, складывая на груди руки.

– Сядешь?

– Нет. Не думаю, что наш разговор затянется.

– Как Ира?

– Чудесно. Смотрит мультик.

– Какой?

– Русалочку. Боже, да какое это имеет значение?

– Для меня имеет. Я хочу узнать свою дочь.

– Хм, – хмыкнула я. – А я думала, в лучших традициях своей семьи вынудить быть с тобой с помощью шантажа. Пообещать, что выкинешь ее любимую куклу или…

Мужчина выпрямил спину.

– Я правильно понимаю, что мой отец приходил к тебе? – спросил он холодным тоном.

– Можно подумать, ты об это не знал?! – спросила я с вызовом.

– Не знал, – заверил Слава.

– А говорил, что никогда мне не лгал, – фыркнула я.

Мужчина рывком ухватил меня за запястье.

– Сядь. Не мельтеши. И расскажи.

– Ты не устал играть дурачка?

– Сядь, Ляль, – повторил он с нажимом, взглядом указывая на стул рядом с собой.

– Сяду, только отпусти, – дернула рукой. Сизов не стал меня удерживать, прислонился спиной к стене, запрокинув голову. – Лев Петрович приходил утром, – я отодвинула свой стул к окну, отвоевывая немного расстояния между нами. Так даже дышалось свободнее. – После того, как прочел статью. Ну что ты так смотришь? – спросила я. – Скажешь, статей тоже не видел?

– Видел. Но я этого не делал.

– А кто тогда? – спросила я с вызовом. – Кому это было нужно? М?

– Может, тебе? – Слава изогнул губы в наглой улыбке.

– Ты издеваешься? – зашипела я, поглядывая на вход в кухню. Ириска могла прибежать в любой момент.

– Прости. Идиотская шутка. Что тебе сказал мой отец? – он оторвался от стены, подался вперед, наваливаясь на стол.

– Что я срочно должна выйти за тебя замуж, – я говорила, глядя в карие глаза. – Иначе твоей деловой репутации придется несладко.

– Но теперь хоть что-то я начинаю понимать из телефонного разговора.

– Еще завтра будет новость о нашей свадьбе. Через месяц, – добавила я воинственно, ожидая от Сизова любой реакции, кроме улыбки. – Тебе смешно?

– Извини, – он пальцами помассировал переносицу. – Но действительно смешно.

– Думаешь, вмешиваться в жизни людей весело? Ровно до тех пор, пока не вмешались в твою.

– Я знаю это, – ответил он, убирая руку от лица и смотря на меня совершенно серьезно. – Что он обещал сделать, если ты откажешься? Чем мой отец угрожал?

– А говорил, что ты ни при чем.

– Я просто знаю своего отца. Он угрожал Марку?

– Да.

– Что-то отец сдает позиции, – хмыкнул Сизов.

– Не волнуйся, он все еще на коне, – съязвила я. – Меня он обещал поместить в лечебницу, а Ирину передать ее родному отцу. Тебе, – говорила я подрагивающими от гнева губами.

– И ты серьезно думаешь, что я бы сделал с тобой подобное? Ты мне настолько не веришь?

– Ты исчерпал свой лимит доверия в тот момент, когда я застала тебя перед Ариной, – огрызнулась я.

Я пристально смотрела в лицо мужчины, пыталась уловить каждую эмоцию.

Поймала.

Вместо раскаяния – злость.

– Твой отец поговорил и с Мишей, – добавила я, когда больше не смогла выдержать молчание.

– И что ответил Миша?

– Он бросил меня. Утром.

– Да? Странное у вас вышло расставание. Когда расстаются, обнимаются?

– Откуда ты знаешь, что Миша обнимал меня?..

– Видел.

В кухне вновь повисла гнетущая тишина.

Получается, Слава приезжал после звонка и застал наш с Мишей разговор.

– Хотел уточнить дату свадьбы? – спросила я.

– Я понимаю, почему ты провоцируешь меня. Хочешь, чтобы я стал хуже, чем есть. Чтобы ты поверила в то, что у нас нет будущего. Что не совершаешь ошибку, выбирая Трухина. Только он предал тебя.

– И ты меня предал, Сизов, – произнесла я насмешливо, скрывая боль.

– Да. Я предал тебя. Но с той лишь разницей, что я спасал тебя, а Трухин – свою шкуру.

– Хватит! Я не хочу… Не могу… Передай отцу, что все по плану. Миша уже бросил меня. Еще немного, сдамся и я. У меня ведь нет выбора.

– Прекрати, – мужчина нависал надо мной, накрыв мои губы ладонью. – Я не знал о планах отца. Я не давал журналистам информацию о нас. Но сейчас бы мог с легкостью воспользоваться ситуацией. Я ведь мудак, по-твоему. Одним мудачным поступком больше, одним меньше. Как по мне, уже нет разницы. А я не делаю этого. И не стану делать. Я хочу, чтобы ты сама захотела быть со мной. Смотрела на меня как прежде, а не вот так. Надеясь, что я сдохну мучительной смертью. Но я попрошу тебя об услуге. Подыграй мне.

– Ты издеваешься? – я дернула головой.

– Нет. Прошу.

– Ты просишь? Ты не оставляешь мне выбора. Результат один – я не могу отказаться.

– Я не стану ни к чему тебя принуждать.

– Я быстрее выцарапаю тебе глаза, чем позволю прикоснуться.

– Даже не сомневаюсь.

– Мама, – удивленный голос малышки заставил нас обернуться, вспомнить, что мы не одни, и, судя по тому, как настороженно смотрела Ира, я все же перешла на крик. – Вы ссоритесь? – спросила она.

– Нет, маленькая, не ссоримся, – я уперлась ладонью в мужскую грудь, намекая, чтобы Сизов отошел от меня.

– Но ты кричала, – Ириска смотрела на меня взглядом дознавателя.

– Дядя Слава просто меня не слышал, – ответила я.

– Ты болеешь? – дочка перевела взгляд на Сизова. – Ушки болят?

– Болят. Все болит, – он вернулся к стулу и сел.

– Надо к доктору. И когда у меня болит голова, мама дает мне лекарство. Мама и тебе даст. Да, мам?

Я неопределенно покачала головой.

– Ирис, а мультик закончился? – спросила я.

– Кончился. Ты же сказала, что можно только один.

– Да. Только один.

– А теперь я хочу кушать, – произнесла дочь немного капризно.

– Или спать? – предположила я.

– Кушать. Булочку и чаек.

– Сейчас поставлю чайник, – пообещала я. – Слав, мне нужно кормить дочь, – произнесла я холодно. – Уже поздно.

– Я могу подождать, – предложил он.

– Нет, – ответила я резко. – У Ириски режим.

Мужчина поднялся из-за стола.

– Приятного аппетита, – он потрепал малышку по волосам. И это простой жест отозвался в сердце ревностью и болью. Совершенно противоречивыми эмоциями. – Проводишь, Лиз?

– Да, – я вымученно улыбнулась и первая вышла из кухни.

Слава присел перед Ирой, протянул ей ладонь.

– Пока. И спокойной ночи.

– Пока! – детская рука со звонким хлопком потонула в мужской.

– Вячеслав, – поторопила я.

– Да, я помню, что уже поздно, – он подмигнул Ириске, прошел мимо меня. – Я завтра позвоню, – пообещал он, взявшись за дверную ручку. – Подумай над моим предложением. И разблокируй номер.