Глава 14. Сизов Вячеслав

– Где он? – спросил я, застав мать в гостиной.

– Слава, – она тут же отвлеклась от просмотра фильма, – что-то случилось? Ты выглядишь взволнованно.

– Серьезно? – спросил я у матери. – Тебе показалось. Так, где отец?

– Отдыхает. Он сегодня устал.

– Немудрено.

– Слава, ты куда идешь?

– На второй этаж.

– Не нужно его тревожить. Будь добр к отцу. Прояви немного сострадания.

– Мам, просто помолчи и досмотри фильм.

– Сынок…

– Досмотри фильм, – сказал я с расстановкой.

– Чуть спокойнее, пожалуйста, – попросила она, оставшись на нижних ступенях.

Я хотел быть спокойным. Всю дорогу от квартиры Лизы до дома родителей думал, что смогу поговорить цивилизованно. Но стоило переступить порог, как сорвало предохранитель. Столько раз я возвращался в этот дом лишь потому, что нужно. Ради себя, ради матери. Лев Петрович не раз доказывал, как он умеет топить человека. С удовольствием. Но Ляля… Не укладывалось в голове. Она же беззащитная, как ребенок. Ребенок, который барахтается и воспитывает дочь. Мою дочь.

– Не спится? – поинтересовался я, распахнув дверь.

– Вижу, девчонка с тобой связалась, – отец снял очки, отложил какие-то бумаги в сторону. Спокойный, сосредоточенный. И этот, блядь, тон, что бесил меня с момента, как я стал более-менее правильно понимать происходящее. – Ну что, скажешь мне спасибо?

– Что?!

– То. Пять лет назад ты так хотел связать жизнь с сестрой Звереныша. Теперь мечта исполнится. И скажи спасибо и Арине. Это она пустила слушок. Идиотка. Я подозревал, что мозгов ей хватает только работать ртом. Для нее это вдвойне выгодная жизненная позиция. Порадует и не скажет лишнего.

– Ты себя слышишь? – спросил я. – Ты же хотел, чтобы Арина вошла в нашу семью. Ты хотел, чтобы она стала моей женой.

– Хотел. Быстро бы сделал ей ребенка, и, поверь, она бы от тебя отстала. После родов у женщин что-то ломается вот тут, – он указал себе на лоб. – Они забывают обо всем и обо всех, кроме ребенка. Ну так что, где моя благодарность? Мог бы принести отцу коньячку, хоть мне его больше и нельзя.

– С-с-сука ты, Лев Петрович. И всегда был сукой. За что только мать тебя полюбила? Она готова и сейчас сдувать с тебя пылинки. Даже после всего, что ты ей сделал. Я, наверное, помню себя лет с пяти. И ее помню. Как она плачет. Чуть позже я понял почему.

– Она знала, на что шла, – сказал он спокойно, спуская ноги с постели. – И она согласилась. Поэтому не понимаю все эти истерики. А тем более вспоминать их сейчас, когда прошло больше тридцати лет. Твоя мать всегда была мне хорошей женой, – он достал пластиковый контейнер, высыпал из него на ладонь таблетки. – Кстати, Лиза тоже будет хорошей женой. Будет благодарна за то, что ты ее вытащил из дерьма. Если не получается найти партию одной категории, всегда выбирай ту, кто будет благода…

Я не дал договорить отцу, выбил таблетки из рук, поднял его на ноги и прижал к стене.

– Закрой рот. Ты никогда не был достоин моей матери.

– Как ты – Зверевой, – ответил он хрипло. – Как ты ее называл? Ляля. Всегда считал блажью прозвища. Сразу чувствуется в человеке какая-то неполноценность.

– Говори, говори, – хмыкнул я. – Я привык к твоим характеристикам.

– Да, терпения тебе не занимать. Ты хороший сын.

– Я должен быть тебе благодарен за похвалу? – я чуть сильнее надавил предплечьем на мужскую грудь.

– Да как хочешь. Надеюсь, и тебе повезет с детьми так же, как и мне.

– Да я скорее удавлюсь, если… – я замолчал. От догадки кровь ударила в затылок. – Ты знал, что она беременна, да? И все время знал, что Ирина – моя дочь? Так?!

Губы отца дернулись в улыбке.

– Ну. Я проверил этот факт. Хотел быть готовым к сюрпризам. Но девочка оказалась принципиальной и гордой. Ни мне, ни матери даже не пыталась намекнуть на родство. Она все правильно поняла в этой жизни.

– Заткнись! – я тряхнул отца. – Закрой свой рот! Ты меньше всех имеешь право давать хоть какие-то оценки действиям Лизы!

– Да я вроде не сказал ничего плохого… – прохрипел он.

– Послушай меня. Ни Лизу, ни ее брата ты не тронешь. Иначе я помогу сделать так, что от твоего детища не останется ничего. Вернуть свою долю ты уже не сможешь. Я с легкостью докажу, что твоим словам доверять нельзя.

С лица отца слетела маска превосходства.

– Ты не сделаешь этого, – хрипел он. – Ты останешься ни с чем. И твоя мать будет доживать годы в нищете. А она привыкла к другому. Да и, погубив агентство, ты поставишь крест на собственной карьере и жизни. Кто тебя наймет, зная, что ты просрал собственный бизнес?

– А мы проверим, отец.

– Неблагодарный ублюдок. Где бы вы были, если бы не я? А? – выплюнул отец

– Я лет с двенадцати мечтал тебя прикончить, – процедил я сквозь зубы. – Как думаешь, сейчас может меня что-то остановить? – спросил я, вжимая его в стену. С прикроватной тумбы полетел лампа. – Я тебе подскажу. Ничего. Ты и сам это прекрасно знаешь.

Отец молчал, бестолково хлопая глазами. Долбанное чудо! Впервые ему нечего сказать.

– А Инна где? – он смотрел на меня растерянно. – Слав, ты, что ли?

– Блядь… – выдохнул я, отпуская его. – Я. Ты сядь. Инна сейчас придет.

– Ты так изменился, – отец нащупал кровать рукой, присел.

– Да, изменился, – подтвердил я.

В моменты приступа было бесполезно что-то доказывать или пытаться объяснить. Отца закидывало куда-то в прошлое, и он свято верил в фокусы собственного мозга.

– А мы сделали ремонт? – смотрел он по сторонам.

– Ты посиди, сейчас Инна придет.

– Все же ты сильно повзрослел.

– Да, отец, я знаю. Мама, – позвал я.

Она не заставила себя долго ждать. Торопливо вошла в спальню.

– Боже мой, что случилось? Лева, ты как?

– Да не знаю, – он заулыбался моей матери. Беспомощно, заискивающе. – Лампу, кажется, разбил. А когда Слава успел так повзрослеть? Он же прям мужчина.

– Да, уже совсем взрослый.

– Я пойду, – сказал я.

– Ты отдыхать? – поглаживая отца по предплечью, спросила у меня мать.

– Нет. В квартиру.

– Сейчас? – она смотрела с осуждением.

– Именно сейчас. Я позвоню утром. И согласись уже на медперсонал в доме.

– Нельзя. Лева запретил. И тебе будет сложнее.

Доля правды в словах матери была. Если диагноз отца станет известен общественности, то партнеры попытаются доказать его недееспособность и отменить его последние решения.

Было странно возвращаться в собственную квартиру спустя пять лет.

Я включил свет, прошелся по комнатам. Приоткрыл окна. Здесь ничего не изменилось. Как будто ушел только утром. Здесь не ощущалось прошедшее время, если не заглядывать в опустевший шкаф и холодильник.

Два раза в месяц квартиру приводили в порядок. Так что до завтра не умру от приступа удушья пылью. Я достал подушку и одеяло, бросил их поверх покрывала на кровать.

Полноценно выспаться не удалось. Мысли не переставали кружить в голове. Да и я замечал, что поглядываю на телефон. Казалось, вот-вот позвонит Ляля и скажет, что у нее есть пара свободных часов. Как тогда…

Ляля… она всегда была под запретом. Младшая сестра лучшего друга. Я перешагнул одну грань. Но отец возвел другую, более прочную. А сейчас меня больше ничего не сдерживало, кроме самой Лизы. В груди пекло от желания все вернуть как прежде. Но слишком много произошло в жизни девушки без меня.

Утром был у нее. Я достаточно дал ей времени свыкнуться с моим возвращением.

– У вас семейная традиция приходить ранним утром? – спросила она, открыв сразу после моего звонка. Поправила полы розового халатика, прикрывая бедра.

– Доброе утро, – я вошел в коридор, не дожидаясь приглашения.

– Ты совершенно не вовремя, – произнесла Лиза, раздувая недовольно аккуратные ноздри.

– Сейчас, когда бы я ни пришел, всегда буду не вовремя. Вы уже завтракали?

– Нет, я шла будить Ириску.

– Отлично. Я принес кое-что.

– Слав…

– Не бойся, я не пытаюсь играть в семью. Я реально голоден, а ты меня вряд ли бы стала кормить.

– Мог бы поесть там, где все это заказал.

– Не мог, боялся, что не застану тебя.

– Зачем? Мы вчера все обсудили.

– Не совсем.

Она взглянула на серебряные часики, тряхнула запястьем.

– Иди на кухню. У меня нет лишнего времени, чтобы посвятить тебе. В половине девятого у Иры завтрак в саду.

– Так пусть поест дома.

Девушка цыкнула, поджала губы и пошла к закрытой межкомнатной двери.

– Она и дома поест, – произнесла тихо. Приоткрыла дверь. – Вставай, моя кнопочка. Кто моя маленькая девочка? – ворковала, а я слушал как завороженный. Ощущал себя лишним. Подсматривал за чужим счастьем.

Пока Лиза уговаривала дочь расчесать волосы, я распаковал контейнеры с едой и расставил их на столе. Наверное, было бы лучше выложить все на тарелки, но я не стал лишний раз нервировать Лялю.

Ириска первая вбежала на кухню, взглянула на меня немного удивленно.

– Приве-е-ет, – поздоровалась она, забираясь на табурет.

– Не надо ей помогать, – произнесла Лиза, когда я хотел придвинуть девочку ближе к столу. – Она сама прекрасно справляется, – добавила, открывая кухонный шкаф.

– Ой, блинчики! – воскликнула малышка. – Можно, мам?

– Ирина…

– Ты серьезно запретишь их есть? – спросил я, опережая ответ Лизы.

Она подарила мне злой взгляд.

– Кушай, конечно, – произнесла ласково.

– Ирис, ты любишь блинчики? – я воспользовался моментом хоть немного узнать о дочери.

– Угу, очень, – малышка забавно вытянула губки.

– И я люблю.

– А ты к нам всегда будешь приходить в гости? – спросила она, прожевав.

– Надеюсь на это, – сказал я.

В этот момент легко было представить, как бы выглядела наша совместная жизнь.

Лиза чем-то громыхнула в раковине. Чертыхнулась.

– За столом не болтают.

– Извини, – ответил я, не скрывая улыбки. Мне нравилось, как она злилась. Мило и несерьезно. – А ты не будешь есть, Лиз?

– Я по утрам только пью чай, – она поставила перед Ирой крохотную кружку. – Не горячий, я попробовала.

Мне молча протянула другую. Большую. Явно мужскую.

– Я все, – девочка отряхнула ладошки от сахара. – Эти блинчики не ешьте. Миша их тоже любит, – прикрыла тарелку салфеткой и выбежала из кухни.

Не думал, что когда-нибудь меня заденут слова ребенка. Сильно заденут.

Вот и разбилась моя фантазия о семейной идиллии.

Лиза никак не отреагировала на слова дочери, убрала в раковину грязную посуду.

– Нам нужно собираться, – произнесла она, намекая, что мне пора на выход.

– Я вас отвезу, – предложил я. – И как раз сможем все обсудить.

– Спасибо, но мы сами. Если хочешь поговорить, с двенадцати тридцати у меня обеденный перерыв. За собой просто захлопни дверь.